Анна Миолай – Перекрестки судеб (страница 10)

– Я – подданный Хортланда. И по закону имею право на это, – спокойно ответил тот. Он вытянул руку с мешком, распустил завязки и вытащил оттуда золотой слиток: – здесь золота в слитках на всю названную вами сумму и даже чуть больше. Тут два стоуна чистого золота.

Тара видела, как заблестели глаза судьи. Люди притихли. Такого, пожалуй, не видел в своем баронстве даже сам барон. Даже она сама затаила дыхание. Но это уже скорее пытаясь угадать, что скажет судья, как он поступит.

– Эй! – крикнул тот страже. – Возьмите у него слиток и снесите казначею. Пусть он проверит...

Фэйри быстро спрятал слиток в мешок и отступил на шаг, выставляя перед собой руку:

– Нет, казначей пусть сам придет сюда и проверяет при мне. И приведите вора. Я хочу видеть, что с тем, что я выкупаю, все в порядке.

Судья скривился, но приказал привести казначея и осужденного.

Алчность победила. Против силы чистого золота тщеславие судьи уже устоять не сумело.

Казначей долго возился с весами и склянками, разложив их на столе, за которым сидели писари.

Царапал слиток железной иглой, капал на него из разных склянок, взвешивал и так, и эдак, пока, в конце концов, не объявил удивленно:– Это чистейшее золото... Такого просто не бывает. В нем нет примесей. Народ на судилище вновь загомонил. Кто-то зашептался о магии и о том, что фэйри могут любой металл превратить в золото.

Тара недоверчиво рассматривала этого спасителя. Все же способ, которым он воспользовался, ей не нравился. Она собиралась выкупить Дарвайн'эла, а потом предложить обоим фэйри проводить их до Луи'занэра, бесплатно. Денег платить ей у них бы все равно не осталось. А вся эта ситуация должна была наглядно продемонстрировать им, что сами они в Хортланде не выживут.

И нет, вешать на них долг или по-настоящему заявить, что она хозяин Дарвайн'элу, она не собиралась. Что-то ей подсказывало, что эти двое – практически дети, хоть черноволосый фэйри и не выглядел намного старше них.

Привели Дарвайн'эла. И Таре показалось, что выглядит он еще более спокойным и даже чем-то довольным, чем тремя часами ранее.

Ропот нарастал. Слышалось что-то о магии и об обмане. Но казначей проверил все двенадцать слитков и везде удостоверил, что они из чистейшего золота самой высшей пробы.

Судья поднял руку, а один из стражников выкрикнул:

– Тишина, когда господин судья Винкар Дас говорит!

И люди умолкли.

– Я принимаю плату за жизнь вора Дарвайн'эла, – важно произнес судья, – напишите ему бумагу, подтверждающую выкуп! Дарвайн'эл, твоя жизнь, твой труд и все твое имущество отныне принадлежит этому фэйри, подданному Хортланда. Он имеет право тебя заклеймить собственным клеймом и распоряжаться тобой на свое усмотрение. Отпустите его.

***

Лайрин'айт и Дарвайн'эл из двора ратуши практически выбежали – так им хотелось побыстрее покинуть это место. Дарвайн'эл при этом, не останавливаясь, болтал какую-то чушь:

– ...тюрьма ну такое место. Там сыро и холодно. И представляешь, вот такенные крысы бегают. Но быстрые! Я как не пытался, все их зачаровать не получалось. Не успевал. Я ее магией, а она, нырк в стену...

Отстав от них на несколько шагов, шел фэйри, выкупивший его у правосудия, и на ходу сворачивал бумагу, выданную ему судьей, в соответствии с которой Дарвайн’эл становился его собственностью. Рабом.

Тара покинула ратушу последней. И мысли ее были заняты теперь попытками понять, как можно выпутаться из этой ситуации. Наемник может нарушать закон в рамках выполнения задания. Тогда все последствия, если ее поймают, падут на нанимателей. Взять парочку фэйри и попытаться скрыться от этого новоиспеченного рабовладельца было бы как раз таким нарушением. И тогда Дарвайн’элу будут вменять в вину не только воровство, но еще и побег от хозяина. А Лайрин’айт будет его сообщницей.

А они вон, идут, как ни в чем не бывало, взявшись за руки. Ну, честное слово, как дети!

– Эй! – черноволосый фэйри окликнул их, а когда они повернулись, помахал им бумагой: – Вы ничего не забыли?

– Так это и был твой план, фэйри? – в свою очередь спросила его Тара, – Заполучить себе раба таким образом?

Он обернулся и уставился на нее то ли удивленно, то ли недоуменно. Но вообще по всему было видно, что она застала его врасплох.

– Ммм… – протянул он, прежде чем заговорить, – мой план был подождать в Лекснхарпе, пока они отчаются найти проводника, и проследить, чтобы они без приключений вернулись в Альвхайденгард… Такой был план. Ммм… меня Линта’эл зовут, кстати.

Тара недоверчиво посмотрела на него. Пожалуй, это было уже неожиданностью даже для нее. Она ведь думала услышать какую-нибудь отповедь, мол, иди своей дорогой, этот фэйри теперь моя собственность и так далее.

Он, кстати, тоже выглядел удивленным, словно не ожидал, что она пойдет за ними.

– Очень нам нужна была твоя помощь! – фыркнула Лайрин’айт, подскочив к ним. – И без тебя бы разобрались… Хмырь!

– С чем? Твоего брата едва не повесили. Или вы лишились бы всех своих денег и оказались должны наемнице, вот ей, – он кивнул головой в сторону Тары.

– Меня зовут Тара, кстати, – вставила она, и на мгновение ей показалось, что эта реплика его смутила.

Однако то, что выдали брат и сестра дальше, заставило их на несколько секунд замолчать, лишь взирая на двоих фэйри и не находя слов.

– Ну и повесили бы, – хмыкнул Дарвайн’эл, – повисел бы. Надолго что ли вешают?

– И повисел бы! – поддакнула Лайрин’айт.

Тара тут же вспомнила странный вопрос фэйри, после первого суда, когда они искали ювелирную лавку. Тогда ей показалось, что та спрашивает, когда будет можно забрать тело брата, чтобы похоронить.

Теперь же все стало на свои места, но что им ответить, Тара просто не могла понять.

– Они ничего не поняли, – первым обрел дар речи Линта’эл, – видишь?

Тара медленно кивнула, а он спрятал бумагу, свернутую в трубочку в рукав и сказал:

– Пошли, покажу кое-что.

– Что?! – хором спросили брат и сестра.

– Как надолго вешают преступников в славном городе Тирлине.

Теперь он шел впереди, за ним последовали Лайрин’айт и Дарвайн’эл. И уже за ними следом, все еще не отошедшая от изумления, последовала Тара.

Они обошли ратушу, вышли сначала на рыночную площадь, не слишком людную в этот день, по всей видимости, из-за судилища, и вышли к месту между рыночной и городской площадями, где в Тирлине устанавливали виселицы. Тара не любила подобные зрелища, хоть и могла заставить себя отнестись к этому равнодушно. И к счастью висельников было всего двое. Один прямо на улице, по которой они шли, а второй на другом конце, до него было три-четыре десятка шагов. Но сейчас ей было немножечко любопытно. Она не подумала, вернее, забыла подумать, что то, что собирается сделать этот фэйри, вообще-то может оказаться жестоким по отношению к Лайрин’айт и Дарвайн’элу.

– Этого повесили за ноги, – прокомментировал Линта’эл, указав на ближайшего, висящего вниз головой, с почерневшим лицом и вывалившимся языком, – а того – за шею. Как давно, не знаю. Наверное, неделю назад, а может две. Хотя нет, они в слишком хорошем состоянии. Все же неделю назад…

– Ой! – Лайрин’айт ойкнула, отвернулась и уткнулась в плечо Тары, закрыв лицо руками, и прижалась к ней.

Тара, не ожидавшая подобного, неуклюже погладила ее по спине. Фэйри вздрогнула и прижалась еще сильнее.

Ее брат побелел, как мел и проговорил, еле-еле шевеля губами:

– Они… что, мертвые? Да?

– Мертвее не бывает! – широко улыбнулся в ответ Линта’эл. – Как думаешь, смотрелся бы ты в их компании третьим?

Дарвайн’эла согнуло пополам и вытошнило прямо на мостовую.

– Вы как хотите, а я хочу есть, – заявил Линта’эл в завершении сего образовательного демарша, и обратился к Таре: – где вы остановились?

– Мы тебя с собой не звали, – сдавленно проговорила Лайрин’айт, всхлипнув.

– Мы будем рады, если ты присоединишься, Линта’эл, – спокойно проговорила Тара, успокаивающе погладив Лайрин’айт по плечу.

Дарвайн’эл по известным причинам в диалоге участвовать пока никак не мог.

***

Таверна, в которой прошлым вечером сняли комнату Тара и Лайрин’айт даже для Тирлина была захудалой. Но, увы, фэйри согласились пустить только сюда.

Тяжелые дубовые столы с заскарузлыми столешницами стояли криво на неровном полу. Пахло сыростью, старым жиром и гарью.

Тара села к стене, облокотившись на спинку деревянной скамьи. Здесь даже стульев не было. Впрочем, ячменная каша и мясо на ее тарелке не вызывали отторжения. Пахла еда неплохо, порция была вполне приличных размеров. Да и после всех этих волнений есть хотелось по-настоящему.

К тому же вид с аппетитом жующего фэйри вдохновлял. Линта'эл ел так, словно эта пища была наивкуснейшая, подбирая хлебом подлив с тарелки, быстро и жадно, будто несколько дней был на голодном пайке.

Тарелки брата и сестры были почти нетронутыми. Лайрин'айт грустно ковырялась в овощах, разминая их вилкой. Дарвайн'эл пощипывал кусок хлеба, но не донес до рта и маленького кусочка. Иногда они бросали несчастные взгляды на Тару или Линта'эла, но оба молчали.

В какой-то момент Дарвайн'эл, ссутулившись, поднял глаза и тихо произнес:

– Спасибо вам... обоим.

Лайрин'айт замерла, затем поддержала брата:

– И правда... спасибо.