Анна Михеева – Моя Вера (страница 6)

- Ты куда? – спрашивает, с набитым ртом.

- В туалет. Жри, давай!

Выхожу на улицу. Темень, хоть глаз коли. Освещены только рельсы, и вагоны.

Машина Чернова загружена, видимо, поэтому стоит немного поодаль. Я знаю, что туда не только не доходит свет фонарей, но и обзор камер.

Поднимаюсь на ступеньку, и всматриваюсь в кабину – пусто.

Обхожу Фред лайнер по кругу, друг за другом спуская колеса.

Хуй тебе, Ваня!

- Ты че так долго? – Чернов успел пообедать.

- Очередь, - отвечаю, забираясь на шконку. Делаю вид, что ничего кроме сна меня не колышет.

- Ладно, погнал.

Я лежал, чутко прислушиваясь. Могло не сработать. Пока покрышки спускали воздух, Ванька мог уже спускать сперму.

Блядь!

Но тут в гараж врывается Михалыч.

- Дрыхнешь? А у нас, между прочим, пиздец! Чернов «на мослах»! Подъем, Смолин! Пулей на седьмой километр!

Я лечу, хотя стараюсь делать вид, что еле ползу.

Веру вижу сразу, она сидит на бордюре, обхватив колени. Чернов бегает вокруг фуры, и материться.

- Ну и? – спрыгиваю. Вера смотрит на меня как на приведение, Ванька как на использованный гондон.

— Это ты, блядь, устроил?

- Что устроил? – я, сама невинность.

- Сучоныш, - шипит Чернов.

- Вера, садись в машину, холодно.

Она кивает, и пулей залетает в машину. Я успеваю заметить, что она бледнее мела, а губы искусаны, в кровь.

- Ты совсем что ли охуел? – подлетаю к Чернову, и без раздумий бью его в живот. – Это же девчонка, совсем! – Ванька складывается пополам. – Ополоумел, блядь?

- Не трогал я ее, - кряхтит Ваня. – Не собирался даже.

- Нахуя тогда это цирк?

- Помочь хотел, - Чернов с трудом поднимается на ноги. – Когда поймут, что она со мной, ее перестанут доставать.

- А она с тобой?

- Нет. Пока нет.

- Похуй, - отвечаю, возвращаюсь в кабину.

Вера свернулась на сиденье, поджала колени к груди, будто замерзла.

Прибавляю обогрев, и направляю на нее.

- Тронул? Обидел? – допытываюсь.

- Нет, - тихо отвечает. – Но хотел.

9

Май в нашем регионе такой, что днем может стоять жара, до двадцати пяти градусов, а ночью перманентно холодно, едва ли больше пятнадцати.

Вера дрожит, прибавляю обогрев на сиденье тоже.

- Почему без куртки? – она вздрагивает, медленно поворачивает ко мне голову. Взгляд мутный, будто стеклянный.

- Наверное, - запинается, облизывает губы, пробует снова: - Наверное, у Вани, в машине осталась. Там телефон.

- Сиди, - выбираюсь на улицу. Кулаки так и чешутся размазать Чернова по асфальту. – Где ее куртка? – рявкаю.

Ваня продолжает носиться вокруг машины, но уже не так резво.

- В кабине.

- Неси, - со мной сейчас лучше не спорить. Забираю куртку, прощупываю карманы. Вроде бы телефон на месте. – Проверь, - говорю Вере, оказавшись в своей кабине. Вера кивает, ощупывает карманы, как я минуту назад, затем кивает, мол все на месте.

- Михалыч, ну епта, где бригада? Они перегружать будут, часа два, не меньше.

- Едут, едут, Артем, - успокаивает Михалыч и отключается.

- Едут, блядь, - бубню под нос. – Давай так, - обращаюсь к Вере, слегка развернувшись в ее сторону, девчонка же, наоборот, еще больше жмется к двери. – Ты сейчас тихонько посидишь, отогреешься, попытаешься успокоиться. Расскажешь мне все, когда на разгрузку встанем, ок? – Я тоже попытаюсь успокоиться, чтобы не прибить Чернова, к чертовой матери, но Вере об этом знать не обязательно.

- Ок, - отвечает Вера, стекло слегка запотевает от ее дыхания.

Я ошибся в подсчетах, перегрузили машины за час, с небольшим. Вера все это время сидела тихо, как мышка, кажется, даже позы не поменяла. А у меня так и не получилось снизить собственный накал.

Анька, на рампе дальнего склада, в свете моих фар, прыгает и машет руками, как спортивная болельщица, чем усиливает мое раздражение. Чему радуется, не понятно.

Встаю под третий шлюз. В зеркалах мелькает Аня, ловко спрыгивает с рампы, и несется вперед. Лишь бы не помою душу, но нет. Как только машина останавливается, Зайцева поднимается по ступенькам и стучит в окно. Видит Веру, и улыбка ее тут же скисает.

С тяжким вздохом опускаю стекло:

- Привет, - таким голосом можно отпугнуть, но только не Зайцеву.

- Тема, - голосит она. – Привееет! Не видела тебя сегодня. А Ванька где?

- В Караганде.

- Да? Ну и хрен с ним, - отмахивается девица. – Пошли кофе попьем, пока тебя разгружают, - кивает на Веру, видимо полагая, что считать будет она, пока мы с Аней на чиле кофе будем пить.

- Спасибо, но нет. Мы будем в машине, - безжалостно крушу все Анькины планы. Лицо ее заметно вытягивается, не понятно то ли от моего тона, то ли от местоимения «мы». – И, Ань, давайте побыстрее, смена вот-вот кончится.

Когда с Зайцевой было покончено, оборачиваюсь к Вере, немного сбавляя обогрев салона. И так натопил, как баню.

- Рассказывай, Вера, - получилось слишком резко и требовательно. Девчонка вздрагивает, оборачивается. Лицо уже не такое бледное, на щеках появился румянец, да и взгляд стал осмысленным. Что ж, молодец, смогла взять себя в руки. Терпеть не могу ни женских слез, ни истерик.

- Да в общем, нечего рассказывать, - она облизывает губы, а я, на секунду, на мгновение, подвисаю на ее губах. Неосознанно зеркалю это ее движение, благо это остается незаметным для Веры. Еще одной похотливой скотины ей не хватало!

Вздыхаю, зажмуриваюсь, с силой давлю пальцами на переносицу.

- Вер, давай говори, как есть.

- Может я преувеличиваю, может это считается нормальным, ну, то есть привычным? Ваня, он, за колени трогал, ногу гладил. В машине жарко было, он предложил куртку снять, я, вроде бы, не хотела, но Ваня уже потянулся, чтобы помочь. В итоге, я осталась в одной футболке, - девчонка замялась. А у меня желчь подступила к самому горлу. Вот сука, Чернов!

— Это не считается нормальным, - говорю самое мягкое, из того, что вертится на языке. – Он умудрился всю тебя облапать, пока на «мослы» не лег? – Вера краснеет, а я закипаю. Пальцы хрустят, сжимаясь в кулаки.

- Г-груди коснулся. Извинился, сказал нечаянно, - сипит Вера, ерзая на сиденье. Набью я ему, пожалуй, ебальник, потом скажу, мол нечаянно!

- Вер, - с трудом разжимаю челюсть. – Ни под каким предлогом, никогда больше не садись в машину к Чернову, ни на заводе, ни, тем более, за проходной. Поняла?

- Поняла, - кивает, но тут же хмуриться. – А что если Игорь Николаевич скажет…