Анна Михеева – Моя Вера (страница 5)

Периодически она бросала взгляд в боковые зеркала, на кабине. Артем, будто не сводил с нее глаз. Присматривал. Но не вмешивался. Вере хотелось бы, чтобы он пресёк, происходящее, на корню, и с тем, девушка понимала, что будет еще хуже. Его глаза темнели, из синего, почти в черные, и Вера, посылала сигналы, как могла, чтобы он оставался на месте.

Слава Богу, он вышел из кабины только для того, чтобы помочь ей забраться и закрыть дверь.

Дома ее ждал очередной, не приятный, сюрприз.

Мамы дома не было, зато был отец, и не один.

- Доча! – закричал он, едва Вера закрыла за собой входную дверь. – Отработала, красавица? – папа был сильно навеселе. Вере в нос ударил запах алкоголя и табачного дыма. – Пошли, пошли, - суетится папа, забирая у Веры сумку. Подает тапочки. Вера переобувается и нехотя идет за ним, в кухню.

На столе стоят несколько бутылок водки, нехитрая закуска, из солений, картофеля, шпрот, а во главе восседает дама, такой яркой наружности, что Вера, на мгновение зажмуривается.

— Это кто, Петро?

— Это моя дочь, Вера, я тебе про нее рассказывал. Садись, Вера. Давай, картошечки пложу. А это Мила, - папа суетится, накладывает Вере картофеля, посыпает зеленью, заправляет горчичным маслом.

- Людмила, - поправляет женщина.

- Очень приятно, - отвечает Вера, утыкаясь в тарелку. Ей не приятно, но она старается не подавать виду. Разминает картошку, перемешивает с зеленью и маслом, и начинает есть. Желудок противится. Дышать в кухне нечем, помещение прокурено, в спертом воздухе сизый дым плавает, как медузы.

- Можно открыть окно? – просит Вера.

- Можно, - папа поднимается.

- Нельзя! – отрезает Людмила. – Петро, на мне тонкое платье, хочешь, чтобы я заболела?

Взгляд отца мечется между дочерью и любовницей. Вера сдается первой.

- Ничего, я почти доела, - Вера наспех заталкивает в себя картофель. Благодарит за ужин, моет за собой тарелку, и с пожеланием спокойной ночи, покидает кухню, не забыв притворить за собой дверь.

В душе девушка долго стоит под горячими струями, трет тело мочалкой и…плачет. Она просто раскисла! Поэтому ей кажется, что весь мир ополчился, против нее. Сегодня, она чуть не сдалась. Желание написать заявление об увольнении было настолько сильным, что она отчетлива видела, как пишет его свои ровным подчерком. И действительно, что она делает на этом месте? Она может устроится в студенческую кофейню, например. Ну и пусть, что заработок ощутимее ниже, но там она, хотя бы не будет подвергаться похотливым шуточкам! А если повезет, то сможет взять подработки.

У Веры была цель, мечта, если хотите. Она очень хотела накопить на съем комнаты, а если получится, то и квартиры. Она любила маму и папу, в равной степени, но больше не могла жить с ними, постоянно быть свидетелем того, что происходит.

Когда Вера не могла уснуть, она представала себе, квартиру, которую снимет. У нее будет много цветов, на подоконниках, полный холодильник домашней еды, будет чисто и тихо. Вечерами она будет сидеть у телевизора, укрывшись пледом, пить чай с пирогом. Или читать. Писать курсовые, делать домашние задания. А если хозяева позволят, Вера возьмет себе кота из приюта. А лучше кошку, и назовет ее Любой. Вера и Любовь!

В эту ночь, Вере не помогали и мечты.

Перед глазами мелькало лицо Артема, его резко очерченные губы, в кривой ухмылке. Вера вздрагивала и жмурилась, пытаясь прогнать видение. Сердце каждый раз кололо, будто иголками. Девушка так и не смогла понять, почему он так к ней относился. Но была уверена, что ничего плохого ему не сделала.

Посреди ночи, Вере, вдруг, пришло в голову, что может, виной всему не она, а ее мать? Может быть, Артем имел с ней связь? Тот парень, что вышел к ней голым, был, наверное, не старше Артема! Если так, то Вера способна испытывать к нему только отвращение!

8

- Тебе не кажется, что это уже слишком?

- Нет, не кажется! – Катя дергает рукой, высвобождая свой локоть из моего захвата. – Мы едем отдохнуть на турбазу, дочь едет со мной!

- С кем будет Машка, в то время, когда ты будешь скакать на хую Гора?

- А с кем будет моя дочь, когда ты будешь на работе?

- Наша, - поправляю. – Наша дочь!

- С твоей мамашей? – между тем продолжает Катя. Меня убивает все, но больше то, что она не отрицает, чем планирует заниматься на турбазе с Гором.

- Нет, она будет со своей бабушкой! – кричу. Впервые в жизни, кричу на Катю. Она осекается. Лицо каменеет.

- Да ты…

- Кать! – Егор выходит из подъезда. – Прекращай! – она смотрит на него так, будто пытается прожечь дыру, но молчит. – Бери, - Гор протягивает детский рюкзак.

- Егор! – шипит Катя, не сводя с него взгляда.

Тот, не обращая внимания идет к машине. Там Машка сидит, пристёгнутая к детскому креслу и мусолит бублик.

- К папе пойдешь? – спрашивает Гор, уже отстегивая ремни. Машка в слезы. Она уже настроилась на поездку в машине. Она такое любит. – Ну-ну, принцесса, папа сейчас тоже тебя покатает.

Я делаю шаг, а Катя начинает кричать так, что закладывает уши.

- Егор! Ты совсем долбанулся?!

- Замолчи, женщина, - отвечает Гор, не повышая голоса. Я получаю на руки Машку. Она продолжает плакать, маленькое тельце в руках, как взбесившейся зверек, крутится, вырывается.

- Поедем кататься? Маш, с папой поедем кататься? – малышка замирает. Смотрит на меня заплаканными глазами и говорит:

- Да!

Я воевал с Машкой, Гор с Катей. В итоге, двор мы покидаем друг за другом. Машка в кресле продолжает мусолить бублик, Катя пытается выцарапать Гору глаза.

***

День прошел лайтово. К Маше я знаю подход.

Но вечером, как ни крути, мне надо на работу.

Машке поездки в машине – кайф. Она смотрит в окно, тихонько бубнит себе под нос, но в итоге, всегда засыпает.

- Привет, - мать встречает у калитки, силится открыть ворота, но я останавливаю.

- Привет. Машку оставлю? – она кивает, но губы поджимает.

- Артем!

- Некогда, мам. Утром поговорим?

***

Начало смены мне нравится. Два вагона. Чернов проявляет инициативу, а я остаюсь на подмене. Иными словами, он работает, а я сплю. Могу проспать всю смену, если его машина не сломается.

Самое то, завтра я хочу провести все отпущенное время с Машкой.

- Охуенная! – в гараж врывается Ванька, громко хлопнув дверь. Из сонного дурмана я выбираюсь с трудом, во сне я трахал свою жену, и был счастлив. От накатившей реальности хочется выблевать свои органы. Переворачиваюсь на другой бок. – Белова и Чернов, прикинь?

- Прикидываю, - вяло отвечаю.

- Я ее трахну, - продолжает Ванька. – Сегодня на последней ходке, распечатаю, отвечаю!

- Ты что дебил? – сон как рукой сняло.

- Не станешь тут дебилом! Я тебе говорю, что она охуенная! Такая сладкая, вся!

Поднимаюсь на локтях, смотрю на Чернова, и понимаю, что он не шутит.

- Вано, - пытаюсь воззвать к голосу рассудка. – Она девочка же. Ты собираешься ее трахнуть в кабине фуры? На грязных, засаленных сиденьях?

- Собираюсь, -подтверждает. А я поверить не могу, что он оказался таким же примитивным животным, как и остальное большинство.

- Забыл, чья она дочь? – последний аргумент.

- Наоборот, - отмахивается Чернов. – Вашей маме зять не нужен? – ржет.

- Ой, дебил, - снова заваливаюсь на спину. Давлю на глаза. Образ Веры мелькает как в калейдоскопе. Она ему не даст.

- А если она не даст?

- Да кто ее спрашивать будет? – снова смотрю на Чернова, и увиденное мне не нравится.

Чернов обедает, заталкивает в себя провизию, не жуя. Глаза блестят, словно масленые.