Анна Михеева – Моя Вера (страница 4)

Стало почти тихо, лишь изредка долетали возмущенные женские возгласы. Беловой среди них не было.

- Темочка, - Анька вплывает в курилку. – Готово! Пустой! Можешь ехать.

- Спасибо, - киваю, проходя мимо.

На рампе четверо: Игорь, Ванька, Ира и Белова.

- Ир, точно справиться? – спрашивает Тушин. Чернов при этом светится как светодиод. Улыбается и кивает, хотя явно, что обращается не к нему. Белова смотрит в пол.

- Конечно, - отвечает Ира. – Девчонка весьма сообразительная.

- Ладно, - соглашается Игорь. – Вера, садись в машину к Смолину.

- Игорь! С хуя ли к Смолину? – Ванька аж подскакивает на месте.

- Действительно, с чего вдруг ко мне? – вклиниваюсь в разговор. Только ее мне не хватало. Ванька кивает мне и незаметно показывает «класс».

Белова вскидывает голову, и смотрит на меня с ужасом. Вот! Даже девчонке не улыбается быть замкнутой со мной, в тесном пространстве кабины.

- Так, все! – включает Игорь начальника. – Чего время тянете? Чернов, давай, отваливай. Вера, иди садись!

Фак!

6

«Мисс Неуклюжесть».

Беловой, только с третьей попытки, удается забраться в кабину.

Она пыхтит. Оправляет задравшуюся на животе футболку. На меня, ожидаемо, не смотрит. Тянется, чтобы закрыть дверь, а я понимаю, что она сейчас просто вывалится из кабины.

- Блядь, замри! – рявкаю. Раздражение почти достигло апогея. Белова, вздрогнув, замирает, умудрившись визуально стать меньше.

Выхожу.

Обхожу кабину. Движения рваные, резкие. Мимо пролетает Чернов. Успеваю заметить, как он показывает мне средний палец. Мудак, блин! Громко захлопываю пассажирскую дверь.

Действия в обратном порядке. Тянусь к своей ручке.

«Блядь, тормози, Смолин!»

Делаю вдох, тру глаза. Девчонка не при чем. Она, явно, не горела желанием со мной ехать. Такая же жертва обстоятельств, и срываться на нее – последнее дело.

Немного успокоившись, забираюсь в кабину.

Белова жмется к двери. Села таким образом, что я могу наблюдать ее спину. Черт, надеюсь не плачет!

Чувствую себя ушлепком, который любит мучить котят.

Плавно трогаюсь. Движок урчит.

- Меня зовут Артем, - один глаз на дорогу, другой на спину девчонки. Сидит, прямая, как палка.

- Вера, - отвечает. Голос тихий, но ровный. Не похоже, что плачет. Выдыхаю. Не совсем я ушлепок.

- Вера, - повторяю. Я впервые назвал ее по имени. Перекатываю на языке четыре буквы, и понимаю, что мне нравится. А еще, имя ей идет. – Ты, наверное, не в курсе, Вера, но, когда люди знакомятся, они обычно смотрят друг другу в глаза, а не поворачиваются спиной.

Она слегка оборачивается. Теперь я могу видеть кончик ее носа, и краешек глаза.

- В курсе, - девчонка кивает. – При традиционном знакомстве, именно так и должно происходить. Но, я не знаю, как себя вести, когда знакомство со мной кому-то навязывают, - тон весьма чопорный. Надо же, у маленького котенка есть зубки! Портив воли улыбаюсь.

- Извини. День не самый лучший, - она снова кивает, дескать извинения приняты, но продолжает сидеть в той же позе, будто нашла за окном нечто интересное. – Сядь, пожалуйста, нормально. И пристегни ремень, - немного смягчаю приказ, дальнейшими пояснениями. – Качает сильно. Чувствуешь? А дорога – барахло полное. Маленькая кочка, и ты разобьешь нос об панель.

Вера пересаживается как надо и щелкает ремнем безопасности. Теперь я могу наблюдать ее профиль, вместо спины. Что ж, прогресс!

Я постарался донести до грузчиков, используя всю силу мата, что перегружать меня больше не стоит. Не уверен, что дошло. Но я предупредил, что, если почувствую перегруз, брошу машину, заберу ключи и уйду в гараж.

Исполняя своей перфоманс, благоразумно оставил Веру в кабине. Незачем девчонке слышать речь, от которой вянут уши.

Но, выпустить, ее все же, пришлось.

Открываю дверь, смотрю на нее снизу вверх.

- Помочь?

- Сама, спасибо, - она поворачивается спиной, и начинает спуск, а я залипаю на ее попку. Аппетитная. Ее футболка снова задирается, и я вижу две очаровательные ямочки, на уровне поясницы.

Резко отворачиваюсь.

И я туда же?

Вера оказывается на земле.

- Ой, - смотрю на нее, она тянет край футболки вниз, и робко улыбается.

- Что «ой»? – резче чем хотел, спрашиваю. Она теряется, улыбка тает.

- Ежедневник на панели оставила, - тычет пальчиком вверх.

- Достану.

- Спасибо, - благодарит Вера, снова избегая моего взгляда.

***

Хотелось выйти и расколотить все ебальники, которые подвернуться под кулак.

Я проводил Веру к вагону, а сам вернулся в кабину. Открыл окно, настроил боковые зеркала, таким образом, чтобы девчонка была в поле моего зрения.

Уже на первых подступах, челюсть заскрипела. Веру встретили свистом и улюлюканьем. Как ее матери пришло в голову, притащить этот цветочек, в логово похотливых мудаков? Не понятно. Свою Машку, я бы не за что не пристроил в такое место.

Дальше больше!

Веру стали откровенно клеить, провоцировать. Ее девственность стала гвоздем программы. Видел, что она держится из последних сил. Но, вмешаться, равно подкинуть новую тему для сплетен. Я это понимал. А она, как будто нет. Несколько раз ловил ее взгляд, в отражении, в нем была мольба. Она неприкрыто, молчаливо просила о защите, не подозревая, что я уже защищаю ее, своим бездействием.

С другой стороны, может сейчас до нее дойдет, что ей надо держаться как можно дальше от таких мест.

- Верочка, - МатьЕгоФил. – Целку должен ломать опытный мужчина, - ржет. А я хочу сломать ему челюсть. – Будет больно, а потом приятно! – теперь ржут почти все.

- Громов, заткнись, нахуй! – рявкает дядя Вася. – А то я сейчас тебе кое-что сломаю. Будет больно и не приятно! Шевели поршнями! – мысленно аплодирую. Дядя Вася один из немногих, кто сохранил «лицо», манеры, воспитание. Ему скоро полтинник стукнет. Вера робко улыбается и кивает, мол спасибо.

В машину встает тридцать три паллета, но грузят двадцать, исходя из тоннажа.

- Последний, - слышу Верин голос и выдыхаю. Ну все, девочка, отмучались.

7

Ужасный! Ужасный! Просто ужасный день!

Такого унижения, Вера не чувствовал никогда, в своей жизни! Она была как кусок мяса, на витрине. Не знала куда себя деть, а еще где взять силы, чтобы не расплакаться.

У девушки болела голова, и щипали солью глаза.

Она до сих пор не могла поверить, что стала частью произошедшего. Взрослые мужчины, вели себя с ней подло, плохо, жестоко!

Вера несколько раз порывалась высказаться, мол, не видит смысла заниматься любовью, без любви, и каждый раз себя осекала. Они ее не поймут! Наоборот, все станет намного, намного хуже.

Поэтому она молчала, пытаясь абстрагироваться, сосредоточится на подсчетах.