Анна Михеева – Моя Вера (страница 37)

Маринка мирно посапывает на диване. Завидно становится.

Сдаюсь и выкатываюсь на веранду.

Падаю на диван и закуриваю. Тру глаза.

Мысли о семейной драме отходят на задний план. Я то и дело возвращаюсь к соседнему коттеджу, в котором ярко горит свет.

Эх, Вера- Вера!

Странно, но мне она показалась другой, в тот солнечный день.

Она не кокетничала со мной, наоборот, Вера четко обозначила границы и твердо их отстаивала. Не свободная Вера так и не позвонила мне, чтобы разнюхать про стажировку. Красивая, как картинка, с мягкой улыбкой. Яркими, честными, чистыми глазами. Рядом с ней дышалось легче, не смотря на удушающую жару. Девочка-свежесть.

Я, кстати, проверил списки желающих и Веры среди них не было.

Как-то не вязалась девушка с площади с пьяным телом, которое затаскивал в дом какой-то урод.

- Сука! – подскакиваю на ноги.

Не спроста мужик показался мне знакомым. Если это Чернов, мразь, то Вера не пьяна – он ее накачал, лошадиной дозой рогипнола!

Пазлы складываются за один удар сердца, и я уже несусь к коттеджу.

Входная дверь оказывается не запертой.

Я еще не вижу, но уже слышу, как Чернов, а это, сука, именно он, кряхтит:

- Узкая, сучка. Красивая, - залетаю в гостиную и бью. Что есть силы бью. За ухо отдираю Чернова от Веры. Он это! Он! – Ты че сука? – орет Чернов. Размахиваюсь и ебашу по стоячему хую Чернова, как по футбольному мячу. Он орет благим матом, корчится на полу, хватаясь за член. Блядь, надеюсь я его ему сломал.

А после, сразу к Вере. Она обнажена. Ноги широко разведены. Без сознания. Грудь, в ярких красных пятнах, от пальцев этой мрази!

- Тебе пиздец, - шиплю. Вера дергается, и я понимаю, что девчонку тошнит. Чернов меня не слышит, продолжая кататься по полу, зажимая член в ладонях. Максимально аккуратно поднимаю Веру, переворачиваю на бок. Хрупкое тело сотрясают спазмы. Кожа Веры мокрая от пота и ледяная.

- Блядь, - у меня руки трясутся. – Вера? – едва она затихает, несу ее на диван, укрываю пледом. Проверяю что она дышит, правда вздохи короткие, рваные.

По телефону вызываю в коттедж охрану и медика.

Звоню в свой коттедж и бужу Маринку.

- Гор, ты ебанулся, что ли? Время два часа ночи!

- Сюда иди!

Маринка появляется одновременно с ордой охранников, в черном. Хер в белом халате, рядом с ним смотрится инородно, но именно он мне и нужен.

Хватаю его за шкирку и тащу к Вере.

- Накачали. Изнасиловали, - охране киваю на Чернова, - этого гандона не отпускать.

Медик не кидается к Вере, а топает в сторону Чернова.

- У него член посинел, - констатирует.

- Ты, блядь, не понял, что ли? Девчонке помоги! А этому, - сплевываю. – Его стручок больше не понадобится!

- Что за… херня, Гор? – Глаза Марины как два блюдца. Большие и встревоженные.

- Есть шмотки запасные? – она кивает и бегом уносится из коттеджа.

Чернова весьма неласково пакуют, и в чем мать родила, выводят из дома. Он орет от боли.

- Она пьяна? – спрашивает мужик в белом халате. Принюхивается к дыханию Веры. – Не похоже.

- Он ее накачал. Возможно рогипнолом, - вряд ли Вано изменил своим вкусам.

- Ее нужно прокапать, срочно, - сообщает.

- Ну так капай, блядь! – ору. Я весь потом покрываюсь.

- У меня бинты, вата и йод, - разводит руками «белый халат». - Звони в скорую. И быстрее.

Веру, как есть, завернутую в плед, я загружаю в машину. Маринка за рулем.

Навигатор проложил путь в клинику, где нас уже ждут.

- Вер, держись, малая, - поглаживаю ее по мокрым, спутанным волосам.

Охрана определила Чернова в недострой.

Отцу уже позвонили.

Но это все потом. Сейчас главное Вера.

Набираю Смолина.

Абонент не абонент.

Заебись!

- Марина, жми, - рявкаю.

- Жму! – отвечает, прибавляя газу.

55

- Какие прогнозы, док? – главврач, и по совместительству – владелец клиники, морщится, услышав «док».

- Она под капельницей, тебе бы тоже не мешало. Перегаром несет за километр, - Максим Сергеевич поправляет очки на переносице. – Ее изнасиловали?

- Да. Но это не я.

- Я так и не думал. Скажу, чтобы взяли мазки на анализ. «Венеры» цветут.

- Он был в презервативе.

- И тем не менее, - поднимает трубку и отдает распоряжения. – И пусть, пока она в отключке, Ольга Николаевна ее осмотрит, на предмет разрывов, обоих проходов.

Меня от его слов корежит. Как, сука, Артем такое мог допустить? Как?!

Максим Сергеевич тянет меня на диван.

- Ложись. Освежу тебя. Что-то мне подсказывает, что твой отец скоро явится.

Мне тоже ставят капельницу.

Чернова в нашу компанию привел я.

Наверное, лет десять назад.

В моей жизни тогда, как раз начался трэш. Мать, впервые определили в психушку, мне исполнилось четырнадцать. Я был самым младшим. И самым безбашенным. На почве этой самой безбашенности я и сошелся с Черновым. Ване было шестнадцать. Денег в его карманах было немерено и полная свобода действий. В свои четырнадцать я потерял девственность и ряд принципов, за одно. Вокруг одни раскрепощенные бляди. Деньги и наркотики. Последнее я игнорировал. Некоторое время, весьма успешно. Потом, правда, стал все чаще отдавать предпочтение травке, нежели алкоголю. Но и тот не перестал присутствовать в моей жизни.

Мы шлялись втроем: я, Чернов и Смолин.

Артем стал первым, кто остепенился. Ненадолго, правда. Чуть больше года и Смолин снова появился. Бухал, накуривался. Стал поебывать девок. Я смотрел на все это и недоумевал. Его жена, казалась мне шикарной женщиной. Даже роды не смогли попортить ее тело. Нахуя Смолину левые телки? Когда у него есть Катя?

Мне она нравилась. Понравилась с первого взгляда. Уверенная в себе, красивая, сексуальная.

В то время моя мать не выходила из психушки уже около года. Она пыталась покончить с собой, после очередной бляди, которую отец поебывал в собственном доме, на столе, где обедали его жена и сын. От измен меня тошнило, бомбило просто. И Катю привел я. Осознанно.