Анна Михеева – Моя Вера (страница 36)

Боже, пускай с ним все там будет хорошо, насколько это вообще возможно! А еще, пусть его скорее выпустят! А уж Вера, не выпустит его из своих объятий никогда! Никогда!

Голова Веры закружилась, она даже немного пошатнулась.

Девушка огляделась. Погруженная в свои мысли она совсем не разбирала дороги, а оглядевшись, обнаружила, что, по сути, ходила кругами в своем микрорайоне. Вера, было, собиралась найти место, где можно присесть, но мимо проезжавший автомобиль, на небольшой скорости, вдруг остановился. Порождая в душе Веры беспокойство и оторопь.

Машина большая, черная. Окна тонированы настолько, что разглядеть кто находится в салоне невозможно. Внедорожник блестит и выглядит как новый.

Стекло со стороны водителя опускается, и Вера видит того, кого совсем не ожидала увидеть. Тем более за рулем такого автомобиля.

- Вера? Привет! Ты чего одна бродишь?

- Привет, - отвечает Вера и против воли начинает оглядываться. Двор опустел, если не считать хихикающей парочки, на лавочке не освещенной дворовыми фонарями. – Я гуляла.

- Поздно уже, Вер. Давай я подвезу.

Вера собиралась отказаться, но потом решила, что Ваня, а это был именно он, может что-то знать о том, что случилось с Артемом. Вдруг до него долетели какие-нибудь слухи, которые помогут Вере разобраться в ситуации?

- Хорошо, - соглашается девушка. Обходит машину. Вере она кажется просто огромной. Откуда у Вани деньги на такое авто? Оно явно не из дешёвых. Кожаные, удобные сидения, просторный салон, в котором пахнет новым пластиком, сладким ароматом новизны и, бесспорно, дороговизны. Вера хмурится, когда Ваня просит ее пристегнуться. Обычно он такими вещами, как безопасность, себя не обременял. И тем не менее, Вера пристегнулась. Ваня тронулся, а на дверях сработала блокировка. От этого звука ладони Веры взмокли.

- Красивая машина, - говорит Вера лишь для того, чтобы нарушить тишину.

- Отец, - улыбается Иван. – Мы были в контрах последние несколько лет.

- Ммм, - тянет она, вспоминая, что-то мама когда-то упоминала о том, что родители Ивана весьма обеспеченные люди.

- Куда вести? – спрашивает Иван. И Вера называет адрес Артема. Ваня поднимает брови вверх, присвистывает. – Надо же, вы уже живете вместе? Слушай, я рад, что ошибся на его счет. Артем не простой человек. Я знаю его уже, кхм, дай подумать… почти десять лет, - его слова Веру расслабляют. У нее получается даже улыбнуться. Но следующий вопрос эту улыбку крошит, ломает. – Как у него дела? Он голову мне не оторвет, что я тебя подвез? – смеется. А Вера чувствует, что по щекам начинают катиться слезы. – Вер? Вер ты чего? Ве-ра! – тянет слова, беспокоится будто.

И Вера рассказывает Чернову обо всем что произошло с Артёмом.

Иван даже останавливается, паркуется у магазина. Слушает Веру внимательно, хмурится. А после бьет по рулю несколько раз, от чего Вера вздрагивает. И затихает. Смотрит на Ивана во все глаза.

- Твою мать, Смолин, - шипит Ваня.

- Что, Вань? – шепотом.

- Вер, я говорил ему, что это дерьмовая идея для заработка! – а она не понимает. Нет, не так, она ему просто не верит. Артем не мог опуститься до воровства! Ее Артем на это просто не способен!

- Он этого не делал! – выкрикивает девушка, выходит звонко, от чего Иван морщится.

- Делал, - оборачивается к ней в пол-оборота, смотрит прямо в глаза. А Вера забывает, как дышать. Качает отрицательно головой. Ей захотелось выйти, воздуха катастрофически перестало хватать. Она дергает за ручку, но дверь, естественно, не открывается.

- Вань, выпусти меня, пожалуйста! – Чернов опускает окно. В салон тут же проникают потоки прохладного воздуха.

- Мы поедем сейчас, - его голос заботливый. – Успокаивайся и поедем. Я не брошу тебя одну непойми, где, - но Вера помнит, что однажды он уже бросил ее. И в моменте, в ее памяти всплывают слова Артема: «обещай мне, что не сядешь в машину к Чернову, ни на заводе, ни, тем более, за проходной». Но, Вера села.

- Хорошо, - соглашается она, жадно вдыхая вечернюю свежесть. – Я успокоилась, - говорит, закашливаясь.

- На, - Иван достает с заднего сиденья бутылку с минеральной водой и протягивает Вере. Она даже спасибо сказать не может, просто кивает с благодарность, прикладываясь к горлышку.

- Спасибо, - говорит, возвращая.

- Оставь, вдруг еще захочешь. Тянуться на заднее и рулить одновременно – опасно, знаешь ли, - Ваня улыбается, как ни в чем не бывало.

Трогается.

Ваня оказывается прав. Веру, буквально замучивает жажда. Язык будто распухает во рту с каждой секундой, а голову застилает туман. Она хочет попросить Ваню открыть окно побольше, но понимает, что не может вымолвить ни слова. Огромный язык ее не слушается.

Вера жмурится, чтобы прогнать плотный туман. Переводит рассеянный взгляд на бутылку, а следом на Ивана. Темнота обступает ее со всех сторон, плотная, пугающая. Но, прежде чем, сдаться ей Вера слышит:

- Допрыгалась, сука, - голос Вани звучит будто из преисподней.

54.1

Егор

Я уже прилично накидался.

Это как раз то, к чему я стремился. Именно сегодня и именно сейчас.

В поле моего зрения оказывается симпатяшка Марина, садится напротив. Щурюсь чтобы сконцентрировать на ней взгляд. Сигаретный дым щиплет глаза.

- Гор, может хватит? – спрашивает.

Вместо ответа доливаю вискарь в квадратный стакан.

- Принеси лед, - прошу. Маринка уходит, а я тру лицо, надавливаю на глазницы. Манипуляции немного приводят в чувство. Злость возвращается мгновенно. Ослепляющая, горячая. Сжимаю кулаки, до хруста. Хочется разнести этот модный коттедж к ебаной матери! А потом еще один и еще! Всю эту турбазу сровнять с землей! Гордость отца в сорока километрах от города, под названием «Цикады».

В это время еще одна гордость малолетняя скакала на папочкином члене. Как там, мать ее, зовут? Алина, кажется.

Маринка приносит лет. Кладет несколько в стакан, но мне пить уже не хочется. Эта деваха мне нравится тем, что считает моего отца законченным мудаком. Ей он тоже пытался залезть в трусы, но получил от ворот поворот. Только за это, Маринку, стоит уважать!

- Не буду больше, - сообщаю ей, похлопываю по дивану. Марина садится рядом. Кладет голову мне на плечо и просто молчит. Она умеет молчать громче любых слов. На веранде прохладно. Дом стоит на краю озера. Вид из него и соседнего дома - закачаешься.

Но я мало что вижу. Перед глазами стоит бледное, осунувшееся лицо матери. Пока отец потягивает малолетних шалав, его жена заперта в психушке. Элитной, правда, но тем не менее, психушке. Она действительно больна. Поехала кукушкой от большой любви к блядуну. Мама любит отца, настолько сильно, насколько это вообще возможно. А тот даже не пытался никогда скрыть измен. Скорее наоборот.

- Сегодня отец сообщил, что его очередная блядь будет жить с нами. Станет хозяйкой. Сука! – сжимаю кулаки до хруста. Знал бы кто, насколько я его ненавижу и презираю. Урод! Я пытался съебаться в свободное плавание, не мог видеть его холеную рожу. Он меня не держал. Но в тот же день прекратилось не только мое финансирование, на это мне было насрать, но и мамино. Когда я навестил ее, обнаружил в комнате размером с туалет. Которого, сука, там не было! Мать была грязной, длинные волосы окончательно потухли, превратившись в сальные патлы. Глаза впали глубоко в глазницы. Кормили ее хуже, чем собаку. Меня, блядь, едва не вывернуло от увиденного!

Мой бунт закончился быстро.

А мама вернулась в шикарную палату, с персональной сиделкой и морепродуктами в меню.

Я понял. Урок усвоил. И теперь жру все это дерьмо. Молча.

- Как там Светлана Михайловна? – Маринка симпатизирует моей матери. Она во многом в курсе происходящего. Девчонку можно назвать моим другом. Маринка не осуждает меня за то, что веду себя как униженное чмо. Знает, что творится со мной последние десять лет.

- Я не ездил к ней неделю, - закуриваю, испытывая жгучий стыд и чувство вины. – Она только об этом козле и говорит. Я заебался врать, что он по ней скучает, что ждет возвращения, - выбираюсь из Маринкиных объятий. Слегка пошатываясь, подхожу к перилам. Перегибаюсь и блюю, аккурат на куст розы.

- Красавчик, блядь! – Маринка смеется. Приносит стакан ледяной воды. Полоскаю рот и щурюсь, в ярком свете фар. По подъездной, к соседнему коттеджу катится тачка.

- Выруби, блядь, дальний, мудак! – бубню.

- Пошли спать, - говорит Марина. – Мне на работу завтра, Гор.

Уходит, а я закуриваю снова.

Из машины выходит чувак, свет у коттеджа автоматически загорается. Он кажется мне знакомым, но своим пьяным мозгом я не могу его идентифицировать. Зато могу девчонку, которой он помогает выйти.

Ее я узнаю сразу.

Вера.

Девчонка Смолина.

И кажется, пьяная в хлам. Еле шевелит ногами, буквально повиснув на здоровяке.

Сплевываю.

Смолину не везет на баб.

Хотя мне тоже не везет.

- Не то, что моему папаше, - тушу окурок и иду в дом.

Маринка уже улеглась, но не поленилась и для меня расправить постель. Зачетная, классная девчонка. Мысленно благодарю ее и заваливаюсь, не снимая одежды.

54.2

Отключится не удавалось. Наверное, не стоило выблевывать принятый алкоголь. Переворачиваюсь на бок, прислушиваясь.