Анна Михеева – Моя Вера (страница 25)

- Если честно, - тяну ее к себе, зарываюсь в волосы. Боже, как Вера пахнет! – Все равно, лишь бы тебе хорошо было!

- Ладно, - целует в шею. – Выкрашу-ка я спальню в розовый, - голос серьезный, как у библиотекарши.

- По-ху-ю!

- Ты невозможный! – прикусывает кожу, тут же ведёт языком, дует.

Вера раскрепощается, с каждым днем. Смелеет. Сама идет на близость. Это конечно, капец, полный! Вера, в роли соблазнительницы, рвет всевозможные шаблоны! Мои предохранители горят пачками! Я с ней летаю, не только в постели, но и за ее пределами. Могу стоять в километровой очереди и улыбаться, как идиот, слюни пускать, потому что Вера рядом, ее рука в моей.

Острые, не приятные моменты, Вера тоже начала обсуждать. Прежде она замыкалась, долго молчала, речь придумывала. Каждое слово взвешивала. По итогу, говорила поверхностно. Бурю в себе сдерживала. Сама себе хуже делала. Я борюсь с этим, каждый день борюсь. Я хочу слышать ее мысли по любому поводу. Хочу, чтобы Вера научилась отстаивать своем мнение, научилась говорить «нет», даже мне. Был момент, который я запомню надолго.

- Может фильм посмотрим? – Вера слегка побледневшая заползает под простыни. Укрывается, почти, с головой.

- Посмотрим, конечно, - тяну ее к себе. Целую. Все куда могу дотянутся зацеловываю. Вера выдыхает, плечи поглаживает. – Малыш? – отстраняюсь, разглядываю. Вера тянется, и сама целует, губы холодные. Грею, всю ее согреваю.

- Артем, - ерзает, когда губами по животику вниз спускаюсь. – Может не надо? – голос взволнованный.

- Что случилось, Вер? – у нее глаза блестят, но далеко не страстью. – Вер?

- Прости, продолжай.

- Вееераа! Ну же?

- Живот болит, сильно, - закрывает лицо руками. Потом резко поднимается, обхватывает за плечи, гладит. – Извини. Я выпила таблетку…

- Вера! Блядь, - я сам спину ее наглаживаю. – Надо было сказать. Месячные надвигаюсь? Или?

- Месячные, - глухо отвечает.

Обхватываю ее лицо руками, щеки пылают алым.

- Вера, никогда не терпи. Ни в сексе, ни в жизни, слышишь? – кивает. – Со мной тем более. Я кайф ловлю от того, насколько тебе хорошо! Понимаешь? – она задумывается, потом снова кивает. Не уверен, что понимает. Но ситуацию я дожимаю, как могу. – А если бы у меня что-то болело, ты бы хотела меня трахнуть? Получила бы удовольствие? – ее глаза ожидаемо расширяются.

- Нет, конечно, Артем! – дергается всем телом.

- Думаешь, я смогу? Я ж не гандон, Вера. Я ведь тебя люблю.

Я, правда, потом, некоторое время, прежде чем залезть на нее, устраивал опрос, мол все ли хорошо? Нигде не болит? Чем доводил Веру.

С Катей я ставил барьеры, возводил десятиметровые стены. Она, ожидаемо, платила мне как умела. Начались манипуляции Машкой. Злость я сдерживал, старался, во всяком случае. Я ни на миг не забывал, что она мать моего ребенка. И на свои поступки имеет право. Белова меня поддерживала. По-бабски оправдывала Катю в моих глазах. Берегла от радикальных поступков.

- Дай ей время, Артем. Я уверена, все наладится. И ты не сердись, я пока не буду присутствовать на ваших прогулках с дочерью, - вау! Белова этот момент отстаивала рьяно. На мои уговоры не поддалась. Умничка! Я гордился ею. Вера – сокровище! Мое сокровище!

Я нашел подработку. Если быть честным, то не одну. Хотелось Вере дать все, что в моих силах. Например, Белова, ни разу не была на море. Не летала на самолете. Не каталась на лошадях. Каждый раз, прижимая ее к себе, спящую, я обещал, что у Веры будет все.

39.2

Время для Веры летело со скоростью света. Ей частенько хотелось его остановить. Надышаться моментом, запомнить до последней мелочи. Особенно трогательными были для девушки объятия Артема перед сном. Он прижимал Веру к себе так сильно, будто хотел с ней слиться. А Вера расслаблялась и улыбалась. Боже! Да она не улыбалась столько за всю жизнь! Но только не с Артемом. С ним все по-другому!

Вера все реже стала навещать родителей. Обстановка в родительской квартире стала еще хуже, мрачнее, агрессивнее. Вере казалось, что она там задыхается. Оба, и мама, и папа, наседали на нее. Им очень не нравилось, что единственная дочь стала жить отдельно. Одна! Вера хотела признаться, что она вовсе не одна теперь, но… не смогла. Она сама не знала, почему продолжала врать. Втихаря от Артема, Вера сохранила за собой аренду той однокомнатной квартиры. И снова девушка не могла объяснить, почему она так поступает.

Возможно, все дело в матери. Ее провести не удалось. Она догадалась, что у дочери появился возлюбленный. При каждой встречи, мать систематически возвращалась к этому вопросу, но Вера, упорно молчала. Если бы Тамара Евгеньева всерьез относилась к заводским слухам, то тайна, как таковая перестала бы существовать. И пусть мама не знала об избраннике дочери ничего, он уже, заочно был ей не мил и неприятен. Она не переставала твердить Вере, что мужчин в жизни женщины может быть много, но ни к кому нельзя привязываться или, не дай Бог, влюбляться. В противном случае сердце будет разбито. И чем сильнее будет чувство, тем мельче осколки.

Вера слушала. Не спорила. А сердце девушки уже ныло. Артем, несомненно, способен его разбить, да так, что ничего не останется не только от сердца, но и от самой Веры.

- Ты задумчивая в последнее время. Что тебя беспокоит? – Вера пожимает плечами. Она, погруженная в свои мысли не заметила, что фильм перестал интересовать Артема. И центром его внимания стала она.

- Родители, - обтекаемо отвечает девушка. Вера не планировала посвящать Смолина в свои семейные драмы, и Артем, как правило, не давил. В этот раз что-то пошло иначе.

- Вер, я думаю, есть способ это уладить.

- Какой? – Артем придвинулся ближе, обнял девушку за плечи, поцеловал в область шеи.

- Куплю что-нибудь вкусненькое. Шикарный букет для Тамары Евгеньевны. М? – Смолин, между делом продолжал нежные ласки. Но Вера, будто одеревенела. – Поужинаем. Твои родители поймут, что я не мудак, и перестанут тебя терроризировать. Обычно это именно так и происходит, - Артем смеется.

- Да? А почему ты тогда не спешишь познакомить меня со своей мамой? – нашлась Вера. Увела Артема от опасной темы. Дело в том, что Смолин решил, будто Вера сказала родителями, с кем она живет. Девушка сама толком, не могла объяснить откуда в нем такая убежденность. Но вносить ясность Вера не спешила. Она боялась обидеть Артёма тем, что для родителей она держит их отношения в тайне.

- Давай завтра это исправим, - легко соглашается Артем. – Тем более, что ей тоже не терпится.

- Ты серьезно? – волнение захлестнуло ее мгновенно. Вера даже растерялась. – Тем… а если я ей не понравлюсь?

- Что-то такое я от тебя и ожидал, - и Артём начинает смеяться. – На самом деле, - успокоив веселье, продолжил он. – Ты уже ей нравишься. Видишь ли, - поясняет, видя, что Вера не понимает. – Она весьма внимательная женщина. И не смогла не заметить положительные перемены. Во мне.

- Правда?

- Правда, - Артем улыбается. Склоняется. Начинает зацеловывать ее лицо. – Она сказала, что я стал нормальным. Целым.

- Целым? И что это значит?

— Вот и спросишь у нее сама. Как на счет завтра?

- Завтра! – соглашается Вера.

Артем, значит, с ней «целый». Ей тоже пора такой стать. Довольно разрываться. Она отстоит свои отношения. И… тоже станет целой!

Вот перед ночной сменой Вера заедет к родителям и сообщит, что некоторое время уже проживает вместе с мужчиной. Которого безумно любит.

40

Татьяна Витальевна понравилась Вере с первого взгляда. Волнение, которое не отпускало девушку с самого утра, растаяло под мягкой улыбкой матери Артема. Женщина обняла сначала Веру, затем Артема. Спросила, как они добрались и усадила за стол. Таких вкусных сырников Вера не ела ни разу в жизни.

- Вы работаете вместе, я правильно поняла?

- Мам, может обойдемся без допроса? Не видишь? Вера сейчас сознание потеряет от волнения, - девушка бросает на Смолина взгляд, мол он разболтал страшную тайну. Но Артему на это взгляд ровно. Он смеется, забавляется. Старается растормошить Веру, сбросить ее напряжение.

- Да, мы работаем вместе, - отвечает Вера, давая понять, что готова отвечать на вопросы.

Татьяна Витальевна виновато улыбается, подкладывая Вере на тарелку еще порцию сырников. Щедро добавляет сметаны.

- Ешь, Вера.

- Спасибо, очень вкусно! – честно отвечает она, но тут же смущается. Вдруг мама Артема воспримет ее слова как грубую лесть.

- Фирменный рецепт. Я даже Артему его не даю. Передам невестке, по наследству, - женщина громко и открыто смеется. Артем тоже улыбается. А у Веры крутится мысль, что Катя, вероятно, такое «наследство» уже получила. Интересно, сколько раз она баловала Артема такими сырниками на завтрак? Вера тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли и образы. Для нее это не имеет значение! – Сын, навес посмотришь? В прошлые выходные был такой ветер, - поясняет она больше для Веры. – Я думала оторвет листы! Хотела Егорыча попросить прикрутить понадежнее, но тот уехал к сыну. Женится парень. Егорыч – это мой сосед, - снова для Веры делает пояснения Татьяна Витальевна.

- Снова женится? – Артем хитро стреляет в мать взглядом.

- Снова, - подтверждает та, полностью игнорируя сына. Женщина даже развернулась к Вере всем корпусом. Девушка почувствовала, что Смолина что-то хочет донести до нее и вся обратилась во внимание. – Второй брак. Первый, точь-в-точь как блин. Комом вышел. Я говорила тебе, Артем, что вы с Максимом очень похожи?