Анна Михеева – Моя Вера (страница 24)

- Готово, - Вера стоит на пороге. Перебирает пальцами край футболки.

- Пойдем.

- Я пирог пекла, будешь?

- Буду, - Вера ставит передо мной тарелку с очень симпатичным куском пирога. – Сядь, Вер, - она садится. Но выглядит при этом так, будто стул под ней электрический. Ну же, малыш, расслабляйся. Она красивая сейчас, до невозможности. Руки зудятся от нестерпимого желания потрогать ее. – Я тоже извинится хочу. За то, что наговорил тебе тогда. Накрыло меня.

- Артем, - Вера аж подскакивает.

- Давай я закончу, а потом ты? – снова кивает. – Я говорил с Черновым, ну как говорил, - раз уж решил не врать, так будь честным, Смолин! – Подрались, в общем, - Вера глаза округляет, в них паника плещется. – Нормально все, Вер, все живы. Вер! Вееераа, - подхватываю ее, усаживаю к себе на колени, обнимаю. Под пальцами ребра, слишком ощутимы. Белова сильно похудела. – Ты похудела, - говорю вслух, утыкаюсь в ее волосы. Вера гладит шею. Я охреневаю от происходящего.

- Немного, - говорит глухо.

- Ты же не плачешь, нет? – Вера поднимает лицо, глаза сухие. Ее слезы для меня невыносимы. Я сегодня хотел головой об асфальт убиться, когда увидел ее мокрые щечки. – Хреновая история вышла, согласна? – кивает, снова утыкается в шею. Чувствую ее теплое дыхание, а в спину прохладу с балкона. – Я, в то утро, испугался, до чертиков. Я про утро, когда…

- Я поняла, - перебивает.

- Я уснул случайно, читал дочери сказку и не понял, как отрубился. Проснулся, Катя рядом, Машки нет. Первым делом стал телефон искать. Между нами, ничего не было, Вер. Нахрена я наврал? Я сам не знаю. Меня эта ложь коробит до сих пор. Я не знал, как объяснить. Встреть ты меня утром у подъезда и вцепись мне в рожу, было бы проще. Я не прочь был без глаз остаться, чем делать тебе больно. Я знаю, что все твои действия запустил я. Разговор в машине. Поцелуй этот. Мне прощать тебя не за что. Больно было адски, но я сам это заработал. Получил – расписался.

- Артем, - Вера отстраняется. Она белее мела. – Не говори так!

Мы говорили несколько часов подряд. Вера постепенно расслаблялась. Я даже, несколько раз, видел ее улыбку. Настоящую, не поддельную. С кухни мы перебрались в спальню. Вера постелила постель, а я, конечно, принял приглашение ее разделить.

Пижама Беловой чистый антисекс. Она больше на шубу похожа. Но я не комментирую. Позволяю себе ее обнять, прижать к себе крепко-крепко, от чего Вера пыхтит:

- Раздавишь.

***

Артем спит. Его грудная клетка плавно поднимется и опускается. А вот Вера заснуть никак не может. У девушки от счастья кружится голова. На душе в одну минуту мирно и спокойно, а в другую рвутся фейерверки. Вера в последний раз, мысленно, отругала себя за глупый поступок. Больше они к этому не вернутся! Пусть прошлое останется там, где ему место. Впереди у них, с Артемом будущее! Впервые, для Веры, оно понятно и радужно. Девушка была уверена, что Артем, если и не любит ее в эту самую секунду, то обязательно полюбит, со временем. В душе Веры блуждал адреналин, приправленный эндорфинами. Чистое наслаждение прижиматься к нему! Обнимать! Вдыхать запах, запах Артема! Видеть его расслабленное сном лицо. Вере хотелось потереться об него и замурчать от удовольствия. Она аккуратно поднялась, опираясь на локоть. У Артема дыхание не сбилось даже. Может она тоже спит? Если да, Вера не хочет просыпаться!

Вера, кончиками пальцев, коснулась груди Артема. Обвела самую большую татуировку по контуру, это был непонятный Вере символ. Подушечка указательного горела от прикосновений. Разве может человек любить так сильно? Это чувство распирает грудную клетку с такой силой, что она может, попросту, не выдержать! Вера ведет по коже, мышцы под ее пальчиками напрягаются, оживают. Вороватый взгляд, но нет, Артем по-прежнему спит. Вера смелеет, полностью отдается своим желаниям. Касается губами кожи там, где недавно выводила узоры пальцами. Медленно, проходится, целуя сантиметр за сантиметром. Проводит языком.

- Вер, - хрипит Артем.

- Ты не спишь? – ахает она. Пытается отстранится, чувствуя, как жар заливает лицо, но Артём не дает. Удерживает ее, гладит по спине.

- Сплю, - смеется. – Продолжай.

И Вера продолжает. Целует его живот, медленно спускаясь ниже. Проводит кончиком языка по краю резинки боксеров.

- Артем, - между поцелуев говорит девушка. – Я хочу по-взрослому.

- Это как? – он продолжает смеяться.

- Не хочу, чтобы сдерживался. Я ведь твоя? Я тебе доверяю.

- Ты моя, Вера, - серьезно отвечает Смолин. Его глаза при этом загораются.

38

По-взрослому она хочет. Чтобы не сдерживался.

Белова - провокация. Поднимаю голову – вместо боксеров шатер, аж резинка оттопырилась. Вера продолжает ластится, целует, ведет языком. Я реагирую. Не могу иначе. Я на Веру реагирую всегда, с самого начала.

- Вер, как не сдерживаться? – хриплю. Она хрупкая. Узкая внутри. Нельзя с ней так! Можно ранить.

- Смолин, - хихикает, обводя языком мой пупок. – Ты, никак, боишься?

- Боюсь, Вер, боюсь, - подхватываю ее настрой и тоже смеюсь.

- Ай-яй, - запускает руку в трусы и обхватывает член, гладит.

- Вера! – затаскиваю ее на себя. В этой пижаме она просто огромная, необъятная. – Давай это снимем? – Вера быстро и ловко раздевается. Трусики летят на пол, следом за «шубой». Возвращается в прежнее положение. Соски острые царапаю мою кожу. Целую ее глубоко. Гештальты закрываю. Чернов – ты стёрт нахуй! Вера стонет. Животом чувствую ее влагу. Она течет, буквально! – Давай ты сверху, Вер?

- Сверху? Тем, я не умею…

- Научу, - сам стягиваю трусы. – Ниже, Вер, - живот и правда блестит от ее влаги. Она сползает. Вид такой, что я готов слюной захлебнуться! Приподнимаю ее. Как бы косоглазие не заработать! Один глаз на ее лицо, другой на … Провожу головкой, по ее писечке. Вера ахает, дергается. Следом, тут же расслабляется, сама скользит. У меня зубы сцеплены до скрипа! Ну моя же ты? Моя! Поднимаю ее повыше, направляю член. Проникаю на пол шишечки. Отпускаю.

- Давай, малыш, - подбадриваю. Сам руки за головой «в замок» сцепил, с такой силой, что могу и пальцы сломать.

Вера медленно опускается, так, будто пробует, изучает. Вверх, вниз все глубже. Я дышу, со свистом. За пару ее движений весь взмок.

Белова облизывает губы, продолжая подниматься-опускаться, в глаза смотрит. Они горят, в темноте, как фары! Ослепляет.

- Не больно? – Я на полную длину ее никогда не трахал.

- Ах, - выдает Вера, опускаясь почти полностью. – Нет! – еще раз, и я полностью в ней. Вера сидит, впитывает ощущения, глазки свои прикрыла. – А дальше? – спрашивает.

- Двигайся, Вер. В грудь мне упрись ладошками, - выполняет все. – Давай, Вера.

Пытка, блядь. Настоящая… Вера дышит часто, шепчет что-то бессвязное. Ее движения разные. Вера то ускоряется, то замедляется, пробует, одним словом. Ей приятно, она стонет так сладко, что я кайфую. Пару раз, не удержавшись, сам толкаюсь в нее. Резко, глубоко. Вера ахает, замирает.

- Артем, устала, - говорит.

Дальше я сам. Даю волю рукам. Держу ее за талию, толкаюсь. Еще раз. Вера, я бы в тебе утонуть не прочь. Ловлю ее мимику. Ей хорошо. Ну хорошо ведь?

- Вер?

- Еще так, еще так, пожалуйста, Артем! – я говорил, что Вера чистый космос? Она ложится на грудь, целует. Я сбавляю темп, чувствуя, что готов кончить. Толкаюсь медленно, глажу спину, и ягодицы.

- Я тебя люблю, Артем, люблю! Ах, - она пульсирует внутри, стонет. Выхожу. Пот глаза застилает. Губы ее сладкие нахожу и целую.

- Вер, ложись на животик, - сползает на кровать. Поднимаю ее попку, Вера утыкается лицом в подушку. – Будет больно, ты мне скажешь, да?

- Да, - стонет. – ДА! – кричит, когда я вхожу, на всю длину, сразу. Кожа Веры влажная от пота, меня хоть выжимай! Оргазм обрушивается сразу, резко! Успеваю вынуть, кончаю.

***

- Уверена? – Вера кивает. В последнее время мы спорим о… нашем графике. Меня бесит, что Вера работает в другую смену.

- Уверена! – за то, радует, что Вера засыпает со мной, ну и просыпается рядом, конечно, почти каждую ночь. – Я, недавно, прочитала, что партнерам необходимо проводить время порознь.

- Где прочитала? Я отключу тебе интернет! – грожу. Вера смеется.

– А если серьезно, - впрочем она тут же такой и становится. – что обо мне подумают? Сегодня прошу перевод в одну смену, завтра обратно в другую.

- Против того, что я попрошу перевода, ты ничего не имеешь?

- Не имею, но ты подумай, все-таки! – стреляет глазками. Улыбается хитро.

- О чем?

- Слухи поползут…

- Да, точно! – наша с Верой шутка. О том, что Белова моя девочка, знают даже заводские собаки. Жизнь, определенно, налаживается.

39.1

Вера открыто выражает свои чувства ко мне. Она нереально ласковая. В ее глазах утонуть можно, буквально, захлебнуться в их глубине. Мы секс разбавляем долгими разговорами и тоннами нежнятины. После недолгого сопротивления, Вера переехала ко мне. Вот теперь точно моя! Люблю наблюдать, как она порхает по кухне, спальне. Такая вся домашняя. Ее целовать и целовать, дышать ею не надышаться. Белова создает уют в моей холостяцкой берлоге, что-то переделывает под себя. У нас шторы появились, на каждом окне, ага!

- Ну как? – спрашивает всякий раз, краснеет, будто переживает, что я не одобрю. Зря!

- Очень хорошо.

- Ты всегда так говоришь, - слегка губы дует, но вроде как улыбается. – Тебе что, совсем все равно?