Анна Михеева – Моя Вера (страница 26)

- Впервые слышу, - Артем даже выгнул бровь, выражая высшую степень недоумения. Но в его глазах горели смешинки.

- Татьяна Витальевна, - прыснула Вера. – Вы сватаете мне своего сына?

- Даже не начинала… еще! Погоди, вот сейчас я прейду к перечислению его положительных сторон!

- Мам, - Смолин выглядел смущенным.

- Я вся во внимании, - Вера поддерживала эту игру не сдерживая улыбки.

В процессе Вера узнала, что Артём стал ходить на горшок в год. В детском саду он ходил в любимчиках. Хорошо учился в начальных классах и весьма плохо в средних. В свои четырнадцать Смолин сменил три школы, поскольку считался хулиганом. Татьяна Витальевна ходила в кабинет директора как на работу! Долгое время женщина не могла понять, как сын, такой серьезный, честный и исполнительный дома, в школе превращался в задиру и драчуна?

- Оказывается, Артем мутузил самых отпетых негодяев! Тех, кто обижал слабых! Помниться, он избил одного долговязого парня из школы портфелем, потому что этот долговязый вылил в портфель пятикласснику суп, - Вера охотно в это поверила. Артем защищал и ее. С первого дня на заводе. С ним Вера была как за каменной стеной. Вот такой вот надежный, четный и справедливый Артем. Вера благодарила вселенную, за то, что Смолин обратил на нее внимание. За то что полюбил ее!

- Я уже готова, Татьяна Витальевна, - выдала Вера и покраснела. Понятно, конечно, что все разговоры шуточные. Вера только в мечтах представляла себя Смолиной. Девушка была уверена, что должно пройти еще много времени, прежде чем Артем позовет ее замуж. Как сказала Татьяна Витальевна, первый блин у Артема вышел комом.

- Готова? – Артем стал серьезным.

- Пойду инструменты подготовлю, - мама Артема встала из-за стола. Тактичная женщина. Вера с удовольствием напросилась бы с ней. Шутка перестала быть шуткой.

- А ты? – тихо спросила девушка.

- Если ты перестанешь отвечать вопросом на вопрос, то да. Я готов.

- И я, - в груди Веры разгорался пожар. Неужели все это происходит с ней? Неужели все по-настоящему?

***

Возвращались домой они поздним вечером. Артем починил навес. Потом они вкусно и плотно пообедали. По традиции семьи Смолиных, после обеда они спали несколько часов. Вера в обнимку с Артемом, но весьма узком диване. После сна Артем подключил капельный полив в теплице, а Вера с Татьяной Витальевной собирали клубнику. Самые крупные ягоды они сразу отправляли в рот.

Вера чувствовала себя превосходно. Легко и спокойно. Смолина совсем не походила на мать Веры. С родителями Вера строила барьеры. Видимо срабатывали инстинкты. Нет, она очень их любила, просто невероятно сильно. И они, безусловно любили Веру. И любили друг друга. Когда-то. Давно. Отец изменил матери. Она стала тому свидетелем. Почти как Катя Смолина. Может быть, поэтому Вера испытывала к бывшей жене Артёма нечто вроде понимания и сочувствия. Только Катя, вроде как, нашла в себе силы простить изменника Смолина. Немного, при этом опоздав, но все же. Все же. А вот мать Веры не смогла. Более того, она мстила мужу каждый день. Приводя любовников в ту самую квартиру, в которой было разбито ее сердце. Родители напоминали Вере призраков, запертых в стенах. Они разрушали свои жизни, и жизнь той, которая жила с ними в этих самых стенах.

41

Мы затеяли с Беловой ремонт. Вера шутит, что если мы его закончим ни разу не поругавшись, тогда можно всерьез задуматься о регистрации брака. Хоть убейте, я не понимаю, как криво приклеенные обои могут стать поводом для ссоры. По мне хоть кверху ногами, хоть поперек стены. Возможно, я так рассуждаю, потому что мы от обоев отказались? Вот такой я хитрый и продуманный. Белову в жены я хочу еще сильнее, чем просто хочу. Я не представляю нас с Верой по раздельности. Мы единое целое.

Вера быстро подружилась с моей матерью. Они частенько висели на телефоне. Белова радовалась как ребенок, получив от мамы Тани (теперь Вера называет ее именно так и никак иначе) рецепт ее фирменных сырников. Впрочем, я не сомневался, что маме Вера понравится. Она не может не нравится.

Со мной все обстояло с точностью наоборот. Едва разговор касался родителей Веры, она замыкалась. Весьма неумело старалась перевести разговор на другую тему. Да, черт возьми, я не самая лучшая пара. Здоровый мужик, забитый татуировками, алиментщик, которого бросила жена. Яснее ясного, что Белова не одобряет меня в качестве возлюбленного Веры. Если быть совсем честным, если у Машки появится некто похожий на меня, я тоже буду против! А если еще честнее, то я и сам думаю, что не самая лучшая кандидатура. Вера достойна большего, лучшего. Поэтому я каждый день из кожи вон лезу чтобы у Веры было все. Чтобы, не дай бог, она не пожалела о том, что выбрала меня.

- Уф, - Вера поднимается с пола, вытирает косынкой лицо. Самый прекрасный на свете маляр. – Я растягивала как могла, Артем, но не хватило. Смотри! Буквально полметра! – едва не плачет.

- Вера, наплюй, - отвлекаюсь от розеток, обнимаю Веру со спины. – Поставим в этот угол шкаф, и черт с этим куском. Не видно будет.

- Не видно, - соглашается Вера таким тоном, что первой ссоры, кажется не избежать. – Но я-то буду знать, что там не докрасила!

- Ладно-ладно, - разворачиваю Белову. Целую.

- Тем, я потная, - упирается ладошками.

- Ты вкусная, - доказываю, проходясь языком по ее шее. Тонкая кожа покрывается мурашками. Отдача Беловой сносит крышу. С ней нереально хорошо. Моя Вера заводится с пол-оборота, а меня заводит еще быстрее. Она легко кончает, ярко. От этого зрелища я, неизменно, захлебываюсь слюной. Красивая она, когда ее лицо искажается в судорогах восторга. В какой бы позе я ее не трахал, конкретно этот момент я хочу видеть. Мой новый пунктик, мой фетиш.

- Тема, ну ты что? – тихо скулит, когда я начинаю ласкать ее через ткань лосин. – Мне в душ надо, - а сама еще крепче сжимает мои плечи. Трется грудью с заостренными сосками.

- Сейчас пойдем, Вер. Давай еще минутку? – давлю большим пальцем массирую. Вера расставляет ножки.

- Минутку, - выдыхает в мой рот. Захватывает язык, посасывает его. Рвано дышит. Я ее влагу чувствую пальцами, сквозь ткань. Это ахуенно!

Запускаю руку под резинку, ласкаю гладкий лобок. Пальчики Веры сжимают ткань футболки. Она стонет, тихо и протяжно. Прижимаю ее к себе, углубляю поцелуй, а пальцами нахожу клитор. Ласкаю по кругу горошину, надавливаю.

- Вер, сними футболку, - хриплю. Футболка летит на пол. – Потрогай себя. Поласкай, - прошу. Придерживаю ее за спинку, пока Вера, ладонями ведет по животу, касается своих грудей. Бля… От нее не оторвать глаз! Скольжу пальцем во внутрь. Белова дёргается, выгибается. Ласкает свои сосочки. Крутит между пальцев, тянет. Я сейчас сам кончу! Активнее трахаю Веру пальцами, она мокрая до безумия. Наклоняюсь, захватываю сосок вместе с пальцами в рот. Посасываю, прикусываю.

- Артем, - Вера сжимает ноги. Кричит. Я чувствую ее пульсацию. Кончила моя девочка!

Поза меняется быстро. Вера упирается грудью в спинку дивана. Спускаю ее лосины, прогибаю в спине. Вхожу сразу на всю длину. В ней мокро и горячо.

- Ах! – вижу ее профиль. Белова закусывает губу. Секунда и несусь галопом.

- Вера! Вера! – даже в мозгах бьется ее имя, как импульс. Как заклинание. В пустой комнате звуки еще громче. Стоны, шлепки.

Блядь! Я не успеваю вытащить. И… кончаю в Белову. Совсем чуть-чуть.

***

В выходной день в строительном супермаркете народу тьма. Неужели всему городу приспичило затеять ремонт? Эй, ребят! Лето еще! Найдите себе другое занятие.

Я испытываю раздражение. По большей части на себя. Едва мы стали жить с Верой, я собирался попросить ее сходить к врачу. У нас презервативы разложены везде. Не угадаешь, в каком углу я зажму Веру. Но с этим чертовым ремонтом, я элементарно, про резину не вспомнил. Нет, у нас, конечно, было несколько раз без защиты, но я вынимал задолго до финиша. Додрачивал Вере на живот. А сегодня… Должны же быть таблетки какие-нибудь для таких случаев? Насколько это безопасно для Веры? Едва ли такие контрацептивы проходят без последствий.

- Тем, вон там краску покупали, - Белова тащит меня в проход. Здесь людей меньше.

- Вер?

- Что? – она смотрит на меня улыбается. Я пытался вымыть из нее следы своего преступления. Вопрос: получилось ли? – Вот, смотри! Тот самый цвет. Одной банки должно хватить, да? – она увлеченно что-то мысленно взвешивает. А я обнимаю ее. Притягиваю к себе. Зарываюсь в ее волосы. Беременность для Беловой сейчас совсем не вовремя. Вера учится.

Целую ее, глажу по спине, плечам.

- Вера?

Оба вздрагиваем.

Банка с краской выскальзывает из рук Веры, едва успеваю поймать.

- Мама! – именно так. Тамара Евгеньевна собственной персоной. Стоит, переводит ошарашенный взгляд с меня на Веру, и обратно. – Мама! – Вера шагает к матери, но та отшатывается.

- Ты… ты с НИМ что ли? С ума сошла? Ты совсем…глупая, что ли?

Пока я пытаюсь осмыслить слова Беловой старшей, Вера спешит к ней.

- Мама, я могу все объяснить. Это не то, что ты думаешь.

- А что это тогда, Вера? – слышу свой голос будто со стороны. Если Белова может все объяснить, я бы тоже хотел послушать.

42

Вера оказалась между двух огней.

Она растерялась, не понимая, с кого начать. С мамы, которая вернула кисти на полку и пошла прочь, либо с Артема, который застыл как изваяние.