Анна Михеева – Моя Вера (страница 27)

- Артем, - Вера бросает взгляд в спину удаляющейся матери. – Мы можем вечером поговорить? Я все объясню.

Она напугана и взволнована. И вряд ли у нее получится это скрыть. Она знала, что этим все и закончится. Но почему, вот почему она не сказала правды? Ни родителям, ни Артему?

- Да, конечно, - соглашается Артем возвращая краску на стеллаж. – Иди, - кивает. Вера порывается к нему. Хочет обнять, но Артем отстраняется. – Иди, Вера. Ты должна объяснить ей, что ты со МНОЙ. Вечером поговорим. Иди!

И Вера принимает решение. Кивает и бегом несется вслед за матерью.

- Мама! Мама! – Вера догоняет ее на улице. Едва успевает, мать почти села в машину. – Мама!

- Что? – она осматривает Веру с ног до головы. – Я думала, у меня получилось донести до тебя простую истину! Садись в машину! – рявкает так, что несколько посетителей парковки поворачивают головы в их сторону.

Вера делает нерешительный шаг, но останавливается.

- Живо в машину!

- Нет, - для убедительности девушка даже качает головой. Отступает. – Мамочка, пожалуйста. Выслушай меня. Ты совсем не знаешь Артёма, - голос Веры окреп, словно что-то или кто-то придал ей уверенности.

- Ошибаешься! – родительница с силой захлопнула водительскую дверь. – Таких как он, - она тыкает пальцем за спину девушки. – Я знаю наизусть! Вижу насквозь! Захотелось невинной, чистой девочки? – Вера отступает, пока не натыкается на препятствие. Ей даже оборачивать не нужно, она и так знает, чувствует, что сзади стоит Артём. – Он поиграет с тобой, как с котенком и бросит! – еще сильнее распаляется мать. Буквально брызжет слюной. – Как ты не понимаешь, Вера? Он же разобьет тебе сердце! В точности, как твой отец!

- Артем не мой отец, - Вера вдруг сама начинает кричать, вжимается всем телом в Артема. А тот обнимает ее. Поглаживает. Девушка чувствует его дрожь. Слова ее матери сильно ранят Смолина. Он не должен был этого слышать! Мама не имеет право так говорить! Судить Артема! Сравнивать его с кем-либо! Только Вера знает, каким он может быть. Сильным, нежным, заботливым и справедливым! Сколько раз Вера ошибалась, но Артем всегда прощал ее, находил слова для диалога! Он ведь ни разу ни в чем Веру не обвинил. – Ты его совсем не знаешь! Как бы там ни было, мам. Я его люблю. Мы живем вместе, - Вера делает глубокий вдох, будто собирается уйти под воду. – И мы скоро поженимся.

Взгляд Тамары Евгеньевны на мгновение стекленеет. Красивое, породистое лицо идет рябью.

- Ты совсем с ума сошла? – шипит женщина, отчаянно сжимая кулаки. – Когда это произойдет, когда он бросит тебя, растоптав до основания, ко мне не приходи! Не смей плакаться в жилетку!

- Мама! Пожалуйста, - еще чуть-чуть и обе перейдут черту, которую еще ни разу не переходили. Вера, потому что никогда прежде не шла наперекор родителям. А мама, как казалось девушке, потому что хотела защитить дочь от собственных ошибок, любым способом.

- Глупая, - Тамара Евгеньевна сбавила тон. Еще раз взглянула на Веру, а после, брезгливо, с привкусом ненависти на Смолина.

Глаза девушки щипали солью.

Господи, но почему ей пришлось выбирать? Почему мама не видит, насколько она счастлива с Артемом? Она любит, сильно, до безумия. И любима ровно настолько же.

- Тамара Евгеньевна, - начинает Смолин, но та его перебивает.

- Я попрошу тебя один раз, Артем. Всего один раз, по-хорошему. Оставь моего ребенка в покое. Ты ей не пара!

- Нет, - отвечает Артем напрягаясь всем телом.

- Я тебя услышала, - мать, развернувшись, поспешно вернулась в салон машины. И так же поспешно покинула парковку, скрипя покрышками на повороте.

- Боже, - всхлипнула Вера. Смолин тут же уткнулся лицом в ее волосы. Стал зацеловывать затылок. – Прости, Артем, - она поворачивается в его объятиях, чтобы столкнуться с бурей лицом к лицу, но… ее нет. В глазах Артема, безусловно, пылает пожар, но он другого свойства. Это скорее любовь и счастье, нежели злость и обида.

- Надо же, Белова, - улыбается он, очерчивая кончиками пальцев ее лицо, стирая соленую влагу. – Ты впервые, публично, выбрала меня! – наклоняется, касаясь губами ее губ.

- Я люблю тебя, - шепчет Вера. Хотя на самом деле ей хочется кричать о своих чувствах. Так сильно они сейчас ее топят. С головой. Полностью.

Вера, держась за его плечи подтягивается на носочках. Целует Артема со всей страстью, полностью забывая о том, что они находятся на весьма оживленной парковке.

- Вера, - Артем отстраняется. Часто и глубоко дышит. – Черт, сегодня день рекордов, - хрипло смеется, поглаживая ее чуть ниже поясницы. – Ты и целуешь меня публично, впервые - мягко шлепает по ягодице. Вера краснеет в ту же секунду. Она действительно обо всем забыла. – Я люблю тебя, Вера, - став серьезным, говорит Артем, продолжая ласкать Веру взглядом.

- Поехали домой?

- А краска?

- Поставим шкаф, - смеется девушка.

Выбор сделан. Вере остается только смириться с последствиями. Ее властная, привыкшая к подчинению со стороны дочери, мать, не скоро смягчится по отношению к Вере. И, вероятнее всего, будет ранить словами девушку и дальше.

Возможно, Артем разобьет ей сердце. А возможно, сделает по-настоящему счастливой, самой счастливой на всей планете. Она не узнает этого, если не рискнет.

Да, это не самый простой выбор в жизни девушки. Однако, Вера чувствовала, что он самый правильный. Несмотря ни на что. Изменила бы она его, если бы знала, какие испытания еще предстоит пройти?

Вера ответила бы «нет».

Только потому, что разрушительную силу ненависти и ревности она, в силу своей доброты и наивности, еще не познала.

43

- Злишься?

- Не на тебя, - улыбаюсь, пытаясь смягчить тон. Меня правда бомбит. Умом-то я понимаю, что реакция Тамары Евгеньевны ожидаемая. Правильная, во всяком случает. Я бы сам отреагировал так же. А может и еще хуже. Но то умом! На деле же, меня потряхивает. Весьма неприятно, когда тебя тыкают носом в то, что ты на самом деле, кусок дерьма. Крест на тебе ставят. До кучи я испугался. Ровно в тот момент, когда Вера кинулась за матерью. Мои чувства к Вере сильнее, с каждым днем. Но и чертов страх, потерять ее однажды, растет с геометрической прогрессией, параллельно любви. Адский коктейль.

- Она не должна была говорить про тебя такие вещи, - продолжает Белова. Серьезная она. – Единственное, что могло бы ее оправдать, Тем, она желает мне добра, счастья. Просто мама, она… Обожглась сильно.

- Вер, прекращай, - отвлекаюсь на дорогу. Она вздыхает, шумно. Краем глаза замечаю, как Белова обхватывает себя за плечи, растирает, будто замерзла. Вера почти всегда уходит от прямого противостояния. Она не спорит, не пытается отстоять свою точку зрения. Она подстраивается, подчиняется. Меня это бесит! Я уже догадался, столкнувшись с ее властной матерью, что Белову дома нагибали. Вера жила по чужой указке, без шанса «поднять голову», подать голос. – Я разозлился, потому что во многом твоя мать права, - я «гнуть» Белову не собирался. Наоборот, я рьяно бьюсь за ее «я». Это не просто. Мы много разговариваем. Я с ней порой, как с маленьким ребенком.

- Не говори так, - мгновенно откликается Вера, на мою защиту она бросается как на амбразуру, без раздумий, без колебаний. – Она перестала видеть разницу в мужчинах. Они для нее, теперь, все одинаково мерзавцы! Я разницу вижу, Артем. Мама ошиблась в отношении тебя, со временем она этой поймет. Но и ты в себе ошибаешься, - Вера вспыхивает. Ее глаза загораются нежностью и решимостью. В это мгновение, я буквально слышу хруст в грудной клетке.

- Ты не пожалеешь, Вер, - хриплю. Глажу ее коленку. Боюсь утонуть в ее взгляде. Дорога спасает.

В моей жизни было много женщин, разных. Не скажу, что я был с ними несчастлив. Наоборот. Был. Удовлетворен, во всяком случае, точно. Секс в моей жизни был приоритетным. Я трахался много, разнообразно. Коллекционировал женские оргазмы. О том, что я ахуенный любовник я слышал бесконечное количество раз. Я не считал это сомнительным комплиментом. Напротив! Самомнение мое разрасталось, становясь размером со вселенную. Не было ни одной дамы, которая не кончила бы на моем члене. Суперсила, епта! И меня устраивало, что эти самые дамы не видят дальше моего хера. Ну может еще, и моя смазливая рожа попадала в кадр. Что-то большее во мне смогла разглядеть только Вера.

- Я люблю тебя, Вер, - хотя это слово по отношению к Беловой казалось мне слишком мелким и невыразительным.

- Я люблю тебя, - Вера тянется, трётся, целует в плечо. – Очень, очень сильно, Артем! – в груди щемит, разгорается адское пламя.

- Моя Вера.

- Твоя, - подтверждает она, замерев в неудобном положение.

Блядь, когда уже доедем до дома?

***

Катя

- Ты мне обещал! – стараюсь чтобы голос звучал жалостливо. По-хорошему еще бы и влаги в глаза напустить. Но слезу мне из себя не выжать. Не в данном состоянии. Я просто в бешенстве. Даже руки дрожат. Вчера я разнесла кухню, напугав Машку.

- Как ты себе представляешь? Мне что, ее похитить что ли? Связать и выебать? - его бровь выгибается.

- Мне все равно! – не выдерживаю и срываюсь на визг. Отворачиваюсь. Закрываю лицо. Дышу. Вдох-выдох. – Меня же ты выебал!

- Херню не неси, - хлестко говорит. Его голос вибрирует. Оборачиваюсь. – Блядь, Катя! Ты сама ко мне пришла!

- А ты и рад был трахнуть жену Артема. Свинью ему подложить. Подложил? – напираю. Мне терять нечего. Я не могу их больше видеть вместе! Я умираю каждый раз. – Подложил? Она растет, ей три скоро будет!