Анна Михеева – Моя Вера (страница 23)

- У меня не так много времени, - напомнил он Вере.

Свет уличного фонаря едва доставал до беседки, но лицо Артема все же, рассмотреть было можно. Собранный, серьезный, челюсти сжаты. Смолин делал затяжку сквозь зубы, а выдыхал дым через нос.

- Если ты собралась молчать, то я докуриваю и ухожу. Попробуешь в другой раз, - говорит Артем, показывает Вере сигарету, от которой осталось меньше половины.

- Я… я хочу извиниться, - начала Вера. – Между нами с Ваней ничего не было…

- А то, что я видел, считается как «ничего»? Или, может, мне привиделось, Вер, как Чернов своим языком тебе до глотки достал? – Вера задрожала. Слезы защипали глаза.

- Артём, я могу объяснить, - затараторила Вера, ее голос срывается. – Я услышала, что ты находишься на территории и…

- Мне похуй, - голос его абсолютно равнодушный. Вера сжимается вся, в тот момент, когда Артем отшвыривает окурок. Внутри ломается что-то, и Вера всхлипывает.

- Артем, пожалуйста. Извини меня, я могу все объяснить.

- Извинить? – Артем подходит очень близко. Его равнодушие напускное, поскольку Веру тут же сносит волнами его злости. Она запрокидывает голову. Лицо Артема перекошено об бешенства, крылья носа раздуваются. – Ты мне, блядь, не тачку поцарапала, чтобы говорить «извини»! Ты сосалась с каким-то уродом, Вера! Для меня устроила это показательное выступление? Нахуя? – рявкает Артем, а Вера вздрагивает всем телом. – Для чего, Вера? Чтобы до меня, наконец, дошло, что, между нами, все кончено? – сердце Веры сжалось, причиняя нестерпимую боль. – Я же не дебил, который слов не понимает. Я развидеть это дерьмо хочу! Но оно упрямо маячит перед глазами. Вер, - Артем дышит часто. – Блядь, - отворачивается, давит на глаза. Запрокидывает голову. Время для Веры останавливается в эту секунду. От предчувствий становится дурно.

- Артем, - шепчет. – Прости, - слезы текут по щекам, обжигая солью кожу. – Я глупая, очень глупая, - Вера всхлипывает. Она готова на коленях стоять, лишь бы получить возможность исправить содеянное. Господи, если бы она увидела, как Артем целуется с другой, она бы умерла. – Я клянусь тебе, что кроме того, что ты видел, между нами, ничего не было…

- Я знаю, - Артем смотрит поверх ее головы. – Я поговорил, с Черновым. Я даже знаю, что этот гандон тебе наговорил. - Смолин посмотрел на Веру. – Не плачь, - тянет руку, но замирает, так и не коснувшись ее. Вера дыхание задерживает. Ждет. Взгляд Артема блуждает по ее лицу. – Не плачь, Вер. Ты только и делаешь, что душу мне выворачиваешь. Прекращай, - говорит мягко. Наклоняется, касается губами ее лба, в легком быстром поцелуе. Отстраняется. Старается улыбнуться. – Давай, Вера, беги. Тебе домой пора, а мне работать.

- Артем, - вскрикивает Вера, когда Смолин покидает курилку. Он медленно оборачивается. – Прости меня, пожалуйста.

- Простил. Иди, давай.

36

На самом деле, мне не за что ее было прощать. Это я понял спустя несколько дней, пары литров вискаря, и трех блоков сигарет. Вера правильно тогда сказала. Точки расставлены. Хули ты тогда бесишься, Смолин? Она вольна поступать так, как считает нужным. Паршиво было лишь то, что для своих свободных действий Вера выбрала Чернова. Как раз его довольная рожа меня и триггернула. А еще бугор, заметно выпирающий. Встал у сученка. Мне бы фасад разнести ему прямо там, но я ж, блядь, мужик! Я Веру оскорблял!

Вылетел тогда, не видя ничего перед собой, кроме Веры, в объятиях этого мудака. Сцена жгла глаза, кажется, даже на роговице отпечаталась.

Я бухал.

А потом завалился к Чернову. Рожу его колотил планомерно, не спеша. С толком и расстановкой. Хотелось донести, что если Вера больше не со мной, то это не значит, что ему можно к ней подходить, прикасаться, сука, целовать! Вано мне много тогда вывалил. Как я его не прибил, одному Богу известно. Зато, все встало на свои места. Веру, тот же Чернов, обрабатывал долгое время. Вливал в ее наивные уши литры провокаций, дескать, я только женю любил, люблю и буду любить. Вера поддалась, и то «благодаря» тому, что я ей наврал. Сложила два плюс два. Поверила. Самоликвидировалась, мол давай, Смолин, действуй! Тоже мне, блядь, помеха! Я после ее выходки, на некоторое время, совсем ориентиры потерял. А потом подпустило. Девочка хотела донести до меня, что все кончено, пути разошлись. Донесла, как смогла. Зато доходчиво, не поспоришь. Ломало знатно.

Я проследил, чтобы Чернов по «собственному желанию», сменил работу. Как ни крути, к Вере я его не подпущу, даже на пушечный. Такое дерьмо, как Вано, ей не пара. Хочет нормальных, здоровых отношении, без этих, блядь, качелей? Пусть найдет достойного парня.

Я каждый день гасил в душе бурю. Моя Вера, ну моя же была? Какой нахрен, нормальный парень?

Я не преувеличивал, когда говорил ей сегодня, что она душу мне выворачивает. Каждый, гребаный, раз! Хотелось, так хотелось, потрогать ее. Обнять. Успокоить. Слезы ее мозг выжигали, в пепелище. Я старался ее не пугать. Злость сдерживал, что снова накатывала, топила, буквально. На нее злился, на себя, на Чернова. Она заладила «извини», да «прости». За что, блин, Вер? Ну за что мне тебя прощать? Глупо ты поступила. Боли доставила овер дохуя. Обоим. Не знала, малыш, что это может быть обоюдоостро? Теперь знаешь. Я мучить ее не собирался. Но и не сказал ничего из того, что вертелось на языке. Все просто оказалось. Влюбился я. Пиздец, как влюбился.

Я анализировал. Не поверите, я умею.

Цепочку размотал, начиная со своей первой. Все пролетели фоном. Едва дошел до Кати, внутри что-то щелкнуло. Будто тумблер сработал. Вспоминал нашу, с ней, жизнь. Начиная с первого дня знакомства. У меня от Кати крышу снесло быстро и основательно. Хотел ее, как одержимый. Ощущения с ней, были нереальными. Наверное, именно так и бывает, с девушкой, которая любит секс, имеет им заниматься, получает удовольствие и так же щедро его дарит. Я знаю, что сравнивать удел мудаков, но я сравнивал. Катю и Веру. Точнее нет, не так. Я сравнивал свои ощущения. И в какой-то момент, я четко осознал, что занимался подменой понятий. Я спутал страсть с любовью. Ощущения были такими будто мне на голову потолок рухнул. Тут даже копаться в себе не нужно было. Разница оказалась настолько очевидной, что я удивился, как не заметил раньше. Как я мог быть настолько слепым, что не понял, насколько сильно я влип в Белову. С головой! Впервые. Впервые, блядь! Я хочу ее просто рядом, а не просто хочу. Пускай Вера не дает. Зато глаза эти, улыбку я буду видеть. За руку держать. Запах ее вдыхать, как фетишист, конченный.

- Михалыч! Я сегодня без обеда, мне уехать надо, - не спрашиваю, тупо в известность ставлю, едва вырисовываюсь на участке.

- Ой, блядь, - вздыхает. – Нахрен тогда вообще пришел? Нет сегодня работы, Артем. Архип останется на дежурстве на всякий ЧП-случай, а ты вали. Заявление напиши, ток, за свой счет.

Пишу заявление и сообщение Беловой. Михалыч подписывает, а Белова отвечает: «хорошо».

Хорошо! Не уехала еще. Будет ждать на остановке. Жди, малыш, я мигом.

***

Вера дождалась.

Вижу ее через лобовое, а сердце кровь качает на повышенных скоростях. Перегибаюсь, открываю ей дверь. Она садится. Движения, правда, ломанные. Вер, ты только меня не бойся.

- Ты живешь не дома? – спрашиваю, выруливая на дорогу.

- Что? А, нет. Я квартиру сняла. Откуда ты знаешь? – Вера очень бледная. Зато губы цвета пожара. Искусала их что ли?

- Я караулил тебя перед тем, как на завод закатиться. Правда тачка другая была.

- Большая? Черная? – Вера обнимает себя за плечи. Включаю обогрев.

- Она самая, - подтверждаю. Неужели и правда почувствовала? – Ты даже, как-то раз, обратила на нее внимание. Вряд ли что разглядела, она тонированная наглухо. Где живешь теперь? – Вера называет адрес. Надо же, ее квартира в моем районе. – Одна?

- Одна, - мгновенно отвечает.

- Как родители тебя отпустили?

- С трудом, - Вера улыбается, но как-то грустно. – Иногда я жалею, что съехала. Мне их не хватает. Одной плохо, знаешь ли.

- Знаю, - соглашаюсь. И добавляю, чтобы Вера не надумала себе лишнего. – Мне без тебя плохо.

- Артем, - Вера оборачивается.

- Все, перестань, - выходит резче, чем планировал. – Я хотел бы закрыть эту тему, Вер. Мотивы твои я понял. Не скажу, что сразу принял, но и эту стадию прошел, - она опускает плечи, согласно кивает. – Мы обсудим это, но позже. Как там твой бомж поживает? – спустя километры молчания спрашиваю.

Вера отвечает. Рассказывает, что навещает его, когда приезжает проведать родителей. Я даже музыку не включал. Голос Беловой слушал бы вечно.

Сворачиваю к ее дому.

- Ты поднимешься? – смотрит на меня своими глазами нереальными.

- Если ты пригласишь, - улыбаюсь. Да, Вера, устал я без тебя.

37

В однушке чисто и уютно. Вера тут же включает везде свет.

В прихожей запах Вериных духов.

Она смущается. Смотрит на меня во все глаза. Я впервые на ее территории. Самому, немного, не по себе.

- Кухня там, - Вера идет первой. – Чай будешь? Или кофе?

- Или кофе.

Кухня светлая, не большая.

- Присаживайся, - указывает на стул, с высокой спинкой. Суетится.

- Я покурю? – киваю на балкон.

- Да, конечно, - нам обоим пара минут не помешает.

У Веры седьмой этаж. От вида ночного города дух захватывает. Любуюсь огнями и ощущениями покоя. О сигарете даже не вспоминаю. В голове, к этому моменту, многое разложено по полочкам. Будущее прозрачное, понятное. Оно напрямую связано с Верой. Разговора не избежать, само собой. Тем более, что и Вере есть что мне сказать. Я сцеплю зубы, прогоню через себя ее поцелуй с Черновым еще раз.