Анна Михеева – Моя Вера (страница 13)
Он отвез ее домой, но еще долго не отпускал. Целуя, целуя, целуя ее всю!
- Вера, оттолкни меня, - шептал он, целуя ее ушко. Выбивая из ее тела тихие стоны и волну мурашек. – Я сам не знаю, как остановиться.
- А если я не хочу тебя отталкивать?
- Ведьма, - смеялся он, проводя носом по ее шее. Вера увернулась, и наконец увидела то, о чем так сильно мечтала. Улыбку Артема. Она была такая, что сердце девушки вдруг замерло, будто повисло на тоненькой ниточке. – Давай не будем спешить?
Вера согласно кивнула. Хотя, именно она должна была это сказать. Но вышло так, что самым благоразумным оказался Артем в то время, как Вера абсолютно потеряла голову.
Конечно, потеря невинности на заднем сидении машины – не было ее мечтой. Она определенно представляла себе свой первый раз иначе. Но как бы Вера не фантазировала себе, то, что произошло сегодня, напрочь стерло ее представления. Какая разница где? Главное, с кем!
Вера была уверена, что Артем станет ее первым мужчиной. От этих мыслей заныло внизу живота. Промежность за пульсировала. Вера сильнее свела ноги. Артем ее оживил! Никогда прежде Вера не испытывала такого возбуждения. Не чувствовала настоятельную потребность утолить это чувство!
Девушка почувствовала, что краснеет. Повернулась на другой бок. Подтянула колени к груди. В ушах стоял шепот Артема, настойчиво просящий, что бы Вера раздвинула ноги.
- Боже, - прошептала Вера, даже не пытаясь отогнать от себя воспоминания.
То, что она испытала сегодня с Артемом было потрясающим! Все, от его прикосновений до…оргазма! Артем сказал «лети», а ведь именно так и было! Вера летала. Была в невесомости, могла потрогать звезды!
Девушка улыбнулась. Как глупо, наверное, это звучит!
- Потрогать звезды, - снова прошептала она. И она их трогала! Вера сама будто распалась на атомы, а потом соединилась, но каждая ее частичка стала совершенно другой! Настоящая звездная пыль!
По утро Вера уснула, продолжая улыбаться во сне.
***
- Так, где ты была? – спросила мать, ставя перед Верой тарелку, с дымящейся яичницей.
- У подруги? – интонация Веры была именно вопросительной.
- Хорошо, - улыбается мама, усаживаясь за стол, напротив. Перед ней только чашка горячего кофе. Вера замечает хитрый прищур, когда та, подносит чашку и делает глоток. Мама улыбается. – И как ее зовут?
- Мааам, - Вера утыкается в тарелку и пытается есть.
- Не Иван, случайно? – девушка тут же вскидывает голову. Вилка скользит по тарелке. – Ходят слухи, что на мою дочь положил глаз Чернов, - мама выгибает бровь, будто спрашивая, мол, это правда?
- Как могут дойти рабочие сплетни до человека, который находится в отпуске? – Вера возвращается к завтраку, но только аппетит уже пропал.
- Вера, - теперь мама смеется. – Я руководитель большого отдела. Конечно, все хотят донести до моего сведения, что моя единственная дочь спуталась с рядовым водителям.
- Спуталась, - повторила Вера, не рискуя поднять глаза. Как она могла забыть, что маме обязательно донесут «доброжелатели». Девушка было хотела сказать, что ее интересует не Чернов, а Смолин, но вовремя прикусила язык. Делиться Вера пока не хотела. Она будет держать Артема в секрете, в самой глубине своего сердца.
- На самом деле, - между тем продолжала мать. – Чернов хорошая кандидатура. Его родители весьма обеспечены.
Вера внутренне скривилась, но внешне осталась равнодушной.
- Другое дело его напарник Смолин. Разведен, алиментщик. Довелось, однажды, столкнуться с его бывшей женой. Баба базарная, - Вера вскинулась в тот момент, когда мама содрогнулась от неприязни. Девушка содрогнулась тоже, только совсем от других чувств. Артем был женат! У него есть ребенок!
Вера почувствовал укол такой силы, что не смогла сдержать болезненного стона.
- Вер? Обожглась? – Вера подняла глаза, в которых зарождались слезы. – Горячее же, - всполошилась мать. Принесла Вере высокий стакан, с холодной водой, к которому Вера даже не притронулась. – Дуй! – мать поцеловала Веру в щеку и вышла из кухни.
Мысли девушки были повержены в хаос. Благо Вера почти сразу определила для себя важные вещи. Артем был женат! Наличие ребенка Веру не пугало.
- Он был женат, - упрямо прошептала она себе под нос.
Вера дала себе слово, что при следующей встрече обязательно обсудит с Артемом этот момент.
20
- По глазам вижу, Смолин, что на горизонте замаячила очередная шлюшка, - мы с Катей в больничном коридоре. Медсестра забрала Машку на прогревание. Перевожу взгляд с двери на бывшую жену. Катя, склонив голову, сканирует меня взглядом. Что разглядеть пытается – не понятно.
- Ты обещала список лекарств прислать, - говорю совсем не то, что Катя рассчитывает услышать. Еще пару дней назад, я бы приложил массу усилий, чтобы доказать Кате, что она для меня единственная. Что я не прикоснулся больше, ни к одной женщине, после того раза. Но, с появлением Беловой, что-то во мне щелкнуло. Я вдруг подумал, зачем ломиться в закрытую дверь? Когда есть та, что сама вкладывает ключи? Конечно, рассматривать Белову именно так, мне противно было самому, но суть от этого не изменилась. Вера чувственная, чистая, открытая. Честная в своих эмоциях. Ее отклик – как второй шанс.
Стоило вспомнить ее затуманенный взгляд и яйца потяжелели.
- Ну и? – не сдается Катя. – Зовут ее как? Марина? Олеся? Кто еще там остался из этой шлюшей компашки? – она повышает голос.
- Катя, - осекаю. – Не забывай, где находишься, - больничный коридор в это время полнее некуда. Ловлю на себе осуждающие взгляды женщин. Ну понятно, пока жена в больнице, муж выгуливает свой член. Злюсь.
- В больнице, Смолин! Я в больнице! – шипит Катя, но чувствуется, что играет на публику. – С твоей дочерью, между прочим. В то время, как ты ебешь какую-то прошманду!
- С моей уже? – держусь. – Не так давно это был только твой ребенок! Блин, успокойся, - хватаю ее за локоть, слегка сжимаю и легонько встряхиваю. – Ты хотела свободы? Гора хотела. С них трахаться, норм? – шиплю, высверливая взглядом. – Я, блядь, не железный! – отпускаю ее локоть, отсаживаюсь. Взглядов в мою сторону становится больше, и все, как один осуждающие с легкой примесью брезгливости. На Катю же, наоборот, смотрят с восхищением и заботой. Ну да, я мудак! Хули нет?
- Норм, - отвечает Катя, отворачиваясь. Мы сидим так не меньше минуты. Я только сейчас, буквально кожей, ощущаю, какая, между нами, пропасть. Огромная просто! Можно сейчас, вот в эту самую секунду, все поменять. Вычеркнуть Белову, протянуть руку и обнять Катю. Дать очередную клятву. Потом, просто не спрашивая, привезти ее с Машкой к себе, и каждый день воскрешать поруганное доверие. Снова будут завтраки, обеды и ужины. Теплая постель, горячий секс. Вот только я точно знаю, что Катя не простит измены, будет помнить. Да и мне не стереть того факта, что ее трахал Гор. И будем мы жить, как два чекиста, в окопах, в ожидании, когда кто-то сфальшивит, отвечая на вопрос: «ты меня любишь?»
- Я поговорю с ним, - наконец нарушаю молчание. Катя оборачивается резко. – Скажу, что, между нами, все кончено.
- А…Если это не так? – слышу, но не успеваю ответить. Медсестра выводит Машку. Дочь несется ко мне, как взбесившийся поезд. Подхватываю тельце, и мы идем в палату. Машка рассказывает, что с ней делали, с таким азартом, будто в Диснейленде побывала.
Заходим в палату, в ней шесть коек и все пустые. Укладываю Машку. Катя заходит следом, но остается за спиной. Чувствую кожей, что разговор еще не окончен, но возвращаться к нему желания нет.
- Сказку хочешь? – перебираю Машкины волосы.
- Да, - выдает она, начиная гладить мое лицо. Целую пальчики, если успеваю поймать. Машка смеется.
- Про красавицу и чудовище хочешь?
- Да!
- Хорошо. Жил был чудовище… - дочь хватило минут на десять, прежде чем она уснула. Катя все это время терпеливо стояла за спиной.
- Тем, мы не договорили, - зашептала она, преграждая путь.
- На сегодня – договорили, - говорю тихо. Катя делает шаг на встречу, обхватывает руками мои ладони, тянется с поцелуем. Запрокидываю голову. Тут или/или. Или я с женой, или я с Верой. Все само собой приходит. Быстро и просто. Причинить боль Беловой я просто не смогу. Тут удавиться проще, чем увидеть в ее глазах боль.
- Кать, - сжимаю ее руки. Отстраняю. – Ну? – заглядываю в глаза. В них вязкая похоть. Ниже – соски видны, четче некуда. – Ты же хотела? Все будет, Кать
- Артем, - Катя улыбается, делая маленький шаг навстречу.
- Но не со мной. Слышишь? – отпускаю ее руки и отхожу. Я мудак. Иду к двери.
- Как ее зовут? – спрашивает Катя.
- Вера, - вдруг отвечаю. – Ее зовут Вера.
***
Поздний вечер. Во дворе подростков – тьма.
Белова выходит из подъезда, кутаясь в джинсовую курточку. Тонкая, хрупкая, эфемерная, как тень.
- Вера! – кричит какой-то пацан. Белова оборачивается. Тот бежит ей на встречу. Тощий, долговязый утырок. Плечи Веры напряжены, она их поднимает, будто щетинится. – Привет!
Выхожу из машины. Не спеша иду к парочке.
- Куда ты, Вер? – продолжает утырок. Тянет руку, чтобы коснуться Беловой, но та отшатывается.
- На работу, - слышу ее тихий голос.
- Вера, - окрикиваю ее в тот момент, когда дрыщ открыл рот, для очередного дерьма. Белова оборачивается. Глаза ее огромные, в них удивление и…радость. Она улыбается, шагая ко мне, мгновенно забыв ушлепка. Но я его, блядь, запомнил! Перестает обнимать себя за плечи и тянет руки ко мне. Обнимаю. Прижимаю к себе. Пахнет она на разрыв.