Анна Михеева – Моя Вера (страница 12)

По пути заезжаю в магазин, беру воды, газировки, чипсов, попкорн. Вера все это встречает равнодушным взглядом. Едем с ней на откос, еще одно мое любимое место. Там пусто и красиво.

- Давай сиденье разложу? Удобнее будет, -Вера кивает.

- Мне выйти?

- Если хочешь, - Вера кивает и выходит из авто. – Вер! Там обрыв, аккуратнее.

Она кивает, прокручиваясь в свете фар, прихрамывая. Тоненькая она, грациозная, как лебедь. Пышная, розовая юбка, ниже колен, чёрная майка в облипку. – Иди, готово.

Вера оборачивается. Кивает и медленно возвращается к машине.

Садиться в салон, снимает обувь, и тихо стонет.

- Болит? – реагирую. – Дай посмотрю, - беру ее стопу, ощупываю. Есть припухлость. Достаю из пакета холодную газировку, прикладываю. Вера шипит, ойкает. – Больно?

-Нет, - наконец отвечает, вдыхая через нос, а выдыхая через рот.

- Ложись, - помогаю ей устроится на сиденьях, когда она вытягивается, пристраиваю к ноге холодную бутылку. Сам, тем временем, кладу на пах ноут. Член стоит колом. – Что посмотрим?

- На твой выбор, - тыкаю на первую попавшуюся иконку. На экране популярная романтическая комедия.

- Тебе видно?

- Да, - отвечает Вера. Склоняюсь на уровень ее глаз, и понимаю, что она врет, под таким углом экрана ноут не видно ни черта.

- Сюда иди, - заграбастываю девицу и водружаю ее голову на свои колени. Настраиваю экран так, чтобы ей было видно.

Фильм, видимо, достойный. Вера его, по крайней мере, смотрит. Кажется поглощенной сюжетом. А я в это время, занят другими сюжетами.

- Ахах, ты видел? – восклицает Вера.

- Видел, - подтверждаю. Я видел, ее сосочек в вырезе майки. Бля, она, походу без лифчика. Почему от этой девчонки так сносит крышу?

- Оооу, - Вера смеется. Всматриваюсь в экран. Там герои собираются заняться сексом. Тело Веры напрягается. Она закрывает лицо ладонями, как раз в тот момент, когда мужик на экране, раздвигает ноги главной героини, целует живот и опускается ниже.

- Вер? – разворачиваю ее лицом к себе. – Посмотри на меня, - она медленно отнимает руки от лица. Белова красная, как рак. – Хочешь? – веду пальцами по ее бедру, кожа покрыта мурашками.

- Что? – ее зрачки больше радужки. Она сжимает бедра и колени.

- Поласкаю тебя. ТАМ. Хочешь? – Белова молчит. Но я, принципиально, хочу получить ее согласие. – Вер? – скатываю ткань юбки. Трусики на ней белые. Мягкие, провожу по белью, Белова дергается как от разряда. – Тише. Хочешь? – из ноута стоны. – Ве-ра!

- У меня не было, еще, - шепчет Вера.

- Боишься? Больно не будет, - жду, не сводя с нее взгляда.

Белова – чума.

- Артем, - она зажмуривается, в тот момент, когда из ноута полетели пошлости. Медленно открывает глаза. В них такое намешено, что я задыхаюсь. – Да, - выдыхает, слегка разводя колени.

А мне другого и не надо. Держу ее голову, забираю в плен ее взгляд, он такой, что словами не описать. Какой у меня, я даже представить не берусь. Наверное, именно с таким взглядом, грешники вступают в воды священной реки Иордан. Аналогия – кощунство! Но именно так я себя и чувствовал, сдвигая ткань белья в сторону.

- Раздвинь ножки, - я вспотел. Вера кивает, разводя колени шире, ее тонкие пальчики комкают ткань юбки. Глажу по мягким губкам, ощущая на пальцах влагу. – Трогали тебя так? – проскальзываю между губок. Движения пальцем вверх, вниз. Вера качает головой:

- Нет.

- А ты сама?

- Нет, - отвечает. Ее дыхание срывается. Мое тоже.

- Приятно? – давлю на клитор, массирую. Обвожу по кругу, медленно, затем быстро, и снова медленно. Вера закусывает губу и выгибается. – Приятно?

- Да!

- Сними майку и лифчик, - Вера межуется, но, затем делает, как говорю. Грудь не большая, сосочки маленькие, тугие, как капельки. Беру по очереди в рот, не прекращая теребить клитор. – Кончишь? – спрашиваю, оседая на глубине ее глаз. Они как бездонные колодца.

- Не знаю, - шепчет.

- Как ты хочешь? – спрашиваю, и только потом понимаю, что она не знает как. Вера качает головой, собираясь ответить:

- Тсс, - предупреждаю ее ответ. Снимаю ее голову с колен, оказываясь сверху. – Давай, повыше поднимись, - Вера поднимается, как говорю, опуская юбку до колен. Пустое. Я тут же задираю ее, до самой груди, раздвигаю ее ноги, оказываясь между ними.

- Артем, - Вера пытается свезти колени. Как это она собралась сделать, если между ее ног я? – Что ты собираешься делать? – она напугана и растерянна.

Подхватываю ее под попку и чуть спускаю, по сиденью. Целую острые коленки. Вера начинает дрожать.

- Больно не будет. Раздвинь, - снова целую. Ноги Веры дрожат. – Давай. Раздвинь, - прошу, утопая в глубине ее глаз. Медленно, Вера расслабляется, разводит ножки. И я вижу, наконец, ее сладкую, мокрую, как облизанный леденец, киску.

18

Оторваться от Беловой почти невозможно. Сладкая она. Стонет тихо, но чувственно. В ушах резонирует, вмести с грохотом собственной крови. Сердце бахает так, будто собирается проломить грудную клетку.

- Артем, - шепчет, комкая в ладонях ткань юбки. Дрожит. – Пожалуйста, - чувствую ее дрожь, на кончике языка. Усиливаю напор, сам срываюсь на дрожь.

- Давай, Вера, лети, - хрипло. Подталкиваю ее к краю, всасывая губами тонкую, нежную плоть. Вера вздрагивает, натягивается, как тетива. Тоненький вскрик. Блядь! Нереальная! Выгибается, обнимает себя за плечи руками.

- Артем! Артем! Артем! – хнычет, вздрагивая всем телом. Хорошо ей, и причина тому – я. Чувство это оказалось охренительным. Целую ее коленки, она сводит ноги, сжимается клубочком. Часто дышит. На щеках румянец. Красивая сейчас – глаз не оторвать.

Моя грудная клетка ходуном ходит. Член давит так, что ширинка вот-вот не выдержит. Но, я торможу себя. Напоминаю, что Белову трогать нельзя. Нет, вот так как было, наверное, можно. Но так как хочется на самом деле, точно нельзя.

Вытираю губы краем футболки. Забираю Веру к себе на колени. Глажу спину. Белова утыкается в шею, легонько целует, проводит кончиками пальцев по коже. Давление на головку усиливается, должна уже лопнуть.

- Вера, Вера, - сжимаю ее. – Тише, - она, ожидаемо, замирает. Пытается натянуть юбку. Торможу, запуская ладонь. Веду по бедру. Белова отстраняется, продолжая цепляться за мои плечи. Глаза у нее безумные. В таких потеряться – раз плюнуть.

- Артем, - Вера дёргает ножкой, в попытке скинуть мою руку. Уже догадываюсь, что готовится выдать какую-нибудь дичь. Притягиваю, целую, нежно, поверхностно. Ее вкус еще остался, играет на языке, как экзотическая специя. Вера действует медленно. Прикасается своими губами, трется ими, проводит языком по моей нижней.

- Вера, - шепчу, целуя ее глубоко, влажно. Сука, где тормоза? Вера ахает мне в рот, начиная ерзать своей попкой по моему паху. – Вера, блин, я сейчас кончу, - сдаюсь, притягивая ее крепче. Толкаюсь в нее. Пот течет по лбу, вискам.

- Артем, ты хочешь…? – целую ее шею, она пальчиками сжимает плечи. Выгибается. Подставляет грудь. Совершенная, во всех смыслах. Сосочки острые, розовые, как ягоды. Такие изо рта выпустить – преступление.

- Хочу, - смысл отрицать? Обхватываю их поочередно. Ласкаю языком, прикусываю. Ее кожа в мурашках.

- Что мне надо делать? – давит на плечи. Отстраняюсь, смотрю в ее глаза. Они не просто мерцают, они горят, ярче звезд. Целую ее в кончик носа. Собираюсь с силами, и усаживаю Белову рядом. Оттягиваю штаны. Даже вздохнуть получается полной грудью. Белова смотрит внимательно, следит за каждым моим движением. Неужели ждет, что я начну штаны снимать?

Тихонько сглатывает, округляет глаза.

Черт! Давлю на глаза. Гоню картинки, что заплясали перед глазами.

- С тобой так нельзя, Вер, - мысленно сжимаю «дружочка» в кулак. Смотрю на Белову, она будто не понимает. Нащупываю ее футболку, лифчик и протягиваю Вере. Она переводит взгляд на вещи и краснеет. Так сильно краснеет, что даже грудь покрывается пятнами. Улыбаюсь. Выглядит это мило. Белова пыхтит, одеваясь, даже отвернулась. А я могу сам себя поздравить. Я сдержался, значит не совсем мудак. Осталось только до Веры донести. – Вер, - она даже не смотрит на меня, только в окно, за которым ни черта не видно. – Вер, - трогаю ее за плечо.

- Артем, я домой хочу, - говорит, все еще глядя куда угодно.

- Поедем, но сначала поговорим. Посмотри на меня, - не сдаюсь. Вера медленно оборачивается. – Малышка, с тобой так нельзя, - повторяю. Белова хмурит брови. – Даже лизать тебя в машине, - обвожу рукой салон, выделяю голосом. – Нельзя было, - Веря расправляет юбку, шумно вздыхает, но глаз не отводит. Слушает. – Но я не сдержался. Не жалею об это, между прочим. Но мозг сам себе, конечно, вынесу. Позже, - касаюсь пальцами ее щеки, она горячая, как печка. Реакция незамедлительная: ее зрачки расширяются, губы приоткрываются. Меня размазывает, за секунду. Демоны шепчут, что нехуй играть в благородство. Ты – хочешь, она – хочет, значит надо трахать. Скриплю зубами.

- Дело в месте? – наконец подаёт она голос.

- Именно, - выдыхаю со свистом.

- Хорошо, - кивает. – А если не…секс? – выталкивает из себя последнее слово с таким трудом, будто никогда раньше его не произносила. – Я могу тебя, м… потрогать? Поцеловать?

- Вееерааа, - вырывается со стоном. – Не искушай.

19

В душе Веры творились невообразимые вещи. Все внутри будто расцвело. Было так тепло, будто она пленила внутри себя весну. Девушка всю ночь прижимала руки то к груди, боясь, что сердце вот-вот выскочит, то к губам, вспоминая горячие поцелуи Артема.