Анна Михайлова – Княжий венец (страница 17)

- Нет в сем надобности. Скажу, что поездка недолгой будет. Зайду за благословением сегодня, а завтра – поминай, как звали.

- Не следует мне такое говорить, но прав ты, что поездку не откладываешь. Совсем времени не осталось, - Драгомир устало потер виски, - и надежда, как ни злит, только на девку твою.

- Мою?

- А то я твоих глаз вчера не видел, - хмыкнул волхв.

Князь откинулся на спинку кресла. На губах сама собой заиграла предвкушающая улыбка.

- А что? Может и получится совместить пользу с удовольствием.

- Не рассчитывал бы я на твоем месте. Силы в девке много, сумеет за себя постоять.

- Так это ежели напором. К ней другой подход нужен. Хотя результат все одно – будет как мне надо.

- Не мне тебя учить. Вот только чует мое сердце, что удивит тебя эта девчонка. Совсем другим ты оттуда вернешься.

- Да что со мной станется? – поморщился князь, оглаживая золотой медальон на шее, - каков был, таким и останусь.

- Не зарекайся, друже. И прости – не могу тебе амулетов защитных дать. Валорка говорила, что мешает мой свет ее тьме. Или привлекать может мертвяков болотных. А потому – на свои силы рассчитывать придется.

- Не в первой.

- Такое как сейчас – впервой, - посуровел Драгомир, - жилы рвать придется, чтобы остановить зло ползучее.

[1]Одвуконь- особый способ передвижения на лошадях. Когда человек скачет на одном коне, а второй идет в поводу.

Глава 14.

Утро – сырое, промозглое настоятельно требовало остаться дома. Закутаться поплотнее в одеяло и слушать мелкий шепот дождя по крыше. Но не до хотелок нынче – долг зовет. Рассвета еще и в помине не было, когда двое закутанных в плащи всадников выехали с княжьего подворья. К седлу одного, крупнее, был приторочен повод еще одной лошади, груженой припасами. Для долгой дороги рысаков брать смысла не было, гнедые кони были в первую голову крепкими и выносливыми.

Удивился Велеслав, когда девушка легко в седло вскочила – опасался, что поклажей поперек седла поедет. Но нет, валорка в седле держалась легко и уверенно, будто родилась в нем.

И вторая странность была, что из вещей взяла всего-ничего: сменной одежи да сумку заплечную. Не знал он, но там было все, чтобы говорить с Тьмой, ежели своих сил не доставать будет.

Удивился Велеслав и внимательно посмотрел на попутчицу. Тепло ли одета, может еще чего из одёжи взять надобно? Али на месте прикупить придется. Шапочка на ней меховая, плащ теплый, мехом подбитый, на ногах сапожки добрые. Знатно утеплилась, словно путешественник опытный. И опять же – не взяла с собой гору скарба, как матушка или сестрицы, когда едут куда-то. От их вещей подводы стонут. А тут… Видать не в первой ей на дальнюю дорогу собираться.

Глядел на лицо красивое, на коем сейчас решительно горели фиалковые глаза, и не верил, что вот это – последняя надежда княжества. Ежели бы не Драгомир, а иной кто сказал про ее силу и тьму – ни в жизнь бы не поверил. Красивая девка – не более. Но другу и волхву Верховному резона врать не было.

Сам Велеслав не стал плащ дружинника надевать, чтоб не привлекать лишнего внимания, да и местный люд волновать незачем. Ежели дружинник княжий – а все знали, что алые плащи токмо те носят, то пошто один приехал, где дружина вся? А народу лишь дай языками почесать, вмиг сплетен до неба наплетут. Потому простой темный плащ накинул на широкие плечи. Под ним теплая рубаха и нагрудник кожаный. Совсем без доспехов ехать не след, а кольчуга на болотах только тяжесть лишняя.

Звонко цокали копыта лошадей по брусчатым улицам. Город еще только просыпался, затепливались печи, открывались ставни, кто-то, почесывая пузо, выходил на улицу глотнуть осеннего воздуха. Новый день – новая жизнь. Не знают жители славной столицы, что два одиноких путника едут на север, чтобы этот новый день для всех остальных наступил. Не важно какой ценой.

В пути и не говорили особо, лишь перебрасывались короткими фразами. По первости оглядывался князь, чтобы посмотреть – не устала ли всадница, но та не жаловалась. Молча смотрела пред собой потемневшими глазами, вся в себя ушла. Против воли любовался ее лицом Велеслав, предвкушая что может не сегодня, а чутка позже, под одним одеялом ночи проводить будут. Не было у него отказа от девок. И не будет.

Лошадей особо не гнали, но старались ехать споро, чтобы времени зря не терять. Ибо тракт торговый из столицы был широким и ровным, распутица еще не развезла дорогу. Короткий передых лошадям устроили токмо к обеду. Сами здесь же, на земле, перекусили наскоро из запасов. Велеслав сообщил, что к вечеру доедут до деревеньки Каравайки, что на полпути до соседнего города – Зареченска. В деревне и заночевать можно будет, чтоб не в лесу да на голой землице. Тамирис лишь кивнула. Не было у нее желания пустые разговоры вести. Чтобы не рассеивать силы, что для цели понадобятся.

К деревне подъехали, когда уже темнеть стало. Несмотря на близость к столице, поселение было огорожено добрым частоколом, ворота мощные въезд защищали. Помнила еще эта земля набеги половцев и валоров. Накрепко вбита память кровью и слезами. Ворота закрыть еще не успели, Велеслав уверенно въехал внутрь. Тамирис ничего не оставалось, как ехать за его широкой спиной. Князь безошибочно нашел дом старосты – солидный, из хороших, плотно подогнанных бревен. Затейливая резьба на ставнях, крыльцо добротное, с широкими ступенями. Все говорило о том, что хозяин тут – не последний человек. А первый даже.

Сейчас предстояло самое сложное.

- Тамирис, - повернулся он к девушке, - ты меня тут, у коней подожди. Пойду о ночлеге договорюсь.

Та, ни о чем не догадываясь, лишь кивнула. Сил не осталось – продрогла и устала за целый день в седле. Девушка вслед за мужчиной спешилась. Тот, легко поднявшись по ступенькам, будто и не было многочасовой скачки, толкнул входную дверь. Не подумав даже постучать.

«Вот нахал!», - подумала Тами, - «я бы на месте хозяина дома взашей вытолкала».

Разминая затекшие ноги, девушка, поглаживая лошадь, поглядывала по сторонам. Хоть и привыкла к деревянным миргородским постройкам, а все равно интересно было. Попроще, простодушнее что ли? Спешащие по делам местные бабы косились на нее, кто шел группами – начинали перешептываться, заставив лишь выше задрать подбородок. Слыхали они, что в столице девки в штанах ходють, думали бают – ан нет! Вот стоит одна, глазищами зыркает недобро.

Неприятно быть в центре внимания, да только Тами давно привыкла, а потому делала вид, что не замечает устремленных на нее взглядов. Почешут языками да разойдутся. Однако на этот раз не получилось такого.

От группки мимо проходящих парней, отделился один, в лихо заломленной шапке. Друзья пытались остановить, даже за руку схватили, куда там! Видимо местный «первый парень на деревне» решил проверить силы на незнакомке. Широко улыбаясь, подошел вразвалку. Встал, вальяжно опираясь о коновязь[1], оглядел ее всю с ног до головы. Потому как блеснули глаза, стало ясно – понравилась.

- Здравия тебе, красавица. Ты откуда такая ладная?

- Из Миргорода, - буркнула Тамирис, пытаясь отвернуться. Только местных ухажеров не хватало. Особенно когда в голове единственная мысль про отдых и еду.

- Ишь ты! Из самой столицы. Нешто все девки в Миргороде такие лепые?

- Нет, я самая страшная. Вот меня и выслали.

Думала тон ее холодный остудит парня, но тот только раскатисто рассмеялся, демонстрируя задорную щербинку меж зубами.

- Ишь какая сукоратистая!

- Какая?

- Норовистая, как лошадь необъезженная. Эх, я бы…

Не выдержав, Тами сделала шаг и оказалась с парнем почти нос к носу.

- Шел бы ты, жеребчик, отсюда. Пока я из тебя мерина не сделала, - вспыхнули фиалковые глаза.

- Тамирис! – сердитый окрик заставил обоих повернуть голову.

На крыльце, недовольно поджав губы, стоял Велеслав. Глаза потемнели, почти синими казались. Это пошто она так близко с парнем стояла-то? Уж не поцелуй ли едва не случился?

- В дом зайди, - рявкнул он.

- А лошади?

- Вот твой ухажер ими и займется, - бросил властно.

- Какой еще ухажер?

- На минуту оставить нельзя, уже мужики вокруг вьются. А у кого-то, я гляжу, зубы лишние? Или голова?

Девушка невольно повернулась и увидела, как у нахального балагура расшились глаза. После чего он вдруг резко побледнел, до землистой серости. Закивал, а потом еще поклон низкий отвесил. Что это с ним? Вроде не похож на труса. Хотя – отстал и ладно. Пожав плечами, валорка поднялась по ступеням. Поравнялась с сердитым десятником.

- На жену свою рычать будешь, понял? Если она у тебя когда-нибудь появится.

- Для твоего блага стараюсь. Чтоб потом из-под мужиков деревенских не вытаскивать, - брезгливо хмыкнул Велеслав.

- Если я и лягу с кем-то, то по своему желанию. И у тебя спрашивать не буду.

Вошла в дом, не обращая внимания на гневно раздувшие ноздри прямого мужского носа. Пусть свои замашки деспотичные на ком другом отрабатывает.

Наконец-то благословенное тепло! А внутри избы суета такая, будто пожар. Несколько женщин лихорадочно метали на стол все, что было из припасов. Хозяин дома – степенный, с окладистой бородой до пояса, сердито гаркал, поторапливая домочадцев. Вроде как старался не выдавать волнения, да только одной рукой вцепился в эту самую бороду и дергал периодически, будто хотел от нее избавиться. Тами отчего-то вспомнила старую нянькину сказку про джиннов, которые вырывали волосок из бороды и исполняли желания. После этой сказки она у всех встречных стариков пыталась тайком проредить растительность. Очень уж хотелось волшебную тарелку, на которой никогда не кончалась фисташковая пахлава в головокружительно-сладкой медовой заливке.