Анна Михайлова – Княжий венец (страница 18)
Вот только бородатый староста на гордого джинна сейчас совсем не похож был. Потел, и нервно дергал плечом, будто ношу тяжелую сбросить хотел.
Кто-то из домочадцев споро занес их сумки с поклажей, доложил, что лошади расседланы и устроены в конюшне.
- В баню горячей воды несите. Умыться нам с дороги.
- Сей час же сделаем, - мгновенно закивал староста, так же испуганно, как и парень с улицы, - ежели бы знали заранее – баню стопили. Ох, честь какая… - он осекся и бросил испуганный взгляд на гостя. Тами непонимающе завертела головой. Что вообще происходит-то?
- Тамирис, ступай, тебя до бани проводят. Умоешься и возвращайся. Вечерять будем.
Прихватив сменную рубаху, девушка вышла из избы за пожилой женщиной. Во избежание пожаров баня стояла на значительном расстоянии от дома и хозяйственных построек. Судя по добротной одежде и красивому платку на голове, ее провожатая была главной хозяйкой в доме. И отчего-то настороженно молчала. Только бросала на нее косые взгляды и строго поджимала губы. Заговорила лишь в бане, коротко пояснив, где и что. После чего сразу ушла, оставив на лавке стопку полотенец.
Тамирис огляделась. М-да, аскетично. А она еще на помывочные в школе недовольно кривилась. Здесь же из удобств лишь бадьи с водой разной температуры да ковш. Лавки деревянные и очаг с камнями, который растапливать должны. Однако даже в нерастопленной бане было тепло. Закрутив косу повыше, девушка наскоро обмылась, с удовольствием поливая себя горячей водой. Холод постепенно отпускал, расслабляя усталые мышцы.
Удивительно, как быстро она научилась довольствоваться малым! И пусть сейчас малое – это комнатка в школе или деревенская баня, зато – свободна! Куда как лучше золотой дворцовой клетки, пусть и с отдельной купальней. Можно долго предавать себя, оправдываясь высокими целями или долгом. Но рано или поздно следует остановиться. Иначе в один прекрасный день откроешь глаза и поймешь, что тебя нет. Есть красивое приложение, удобный инструмент, послушный исполнитель, а тебя – нет. И не факт, что к самой себе получится вернуться.
Посвежевшая Тамирис, кутаясь в плащ, вернулась в дом. И удивленно застыла. Сначала – от ударившей по ушам тишине, а потом – безлюдности в доме. За щедро накрытым столом вольготно сидел ее провожатый. Один. Более никого из жильцов не было. Вспыхнули на мгновение колдовские сине-зеленые глаза, но мужчина тут же опустил веки. Не знала девушка каких трудов ему стоило усидеть на месте и не пойти следом. Представил только, как на гибкое девичье тело вода льется из ковша – так вмиг в паху тесно стало. Руки зачесались от желания сомкнуться на тонкой талии, что видел в танце. Подняться выше, накрыть упругие холмики. Прижать к себе крепче, чувствовать, как откидывает голову ему на плечо, сдаваясь. Отдавая себя…
Вмиг жаркое желание затопило вены, аж дышать тяжко стало. Вот только железной волей придавил его. Он правитель и ему завсегда наперед думать нужно. Ежели сейчас пойдет на поводу своей страсти – напугает только. А Тамирис не обычная дворовая девка, ее в темном углу не зажмешь. В темном – ага. Она сама – Темная, как говорит Драгомир. Не знал толком что сие, не видал ее в деле, но сила в ней есть. И уважать ее придется. Тем паче – для дела и княжества она нужна. А потому сделать надобно так, чтобы сама пошла к нему, чтобы в ней желание проснулось. Такое же жаркое и голодное до ласк.
- А где все? – удивилась девушка, вырвав его из раздумий.
- Ушли, чтобы нам не мешать, - коротко ответил князь, поднимаясь на ноги. И самому освежиться надобно. Водицей похолоднее.
- Куда?
- Почем я знаю? К сродственникам, наверное. Не в хлеву же им спать? - подошел к ней почти вплотную, борясь с искушением прикоснуться.
- Подожди, Леслав. Ты что – выгнал всех этих людей из их дома, чтобы они просто не мешали? – недоверчиво посмотрела на него. - Разве так можно?
- Можно. От них было шумно, а нам выспаться нужно перед дальней дорогой.
- Да как они тебя с крыльца не спустили? Что за разбойничьи методы – хозяев из дому выгонять?
- Чего голосишь, будто я их поубивал? Завтра поутру уедем, они и забудут про это.
- Мне вот интересно – все десятники так поступают или только ты такой наглый? – прищурилась Тами.
- За других не скажу, за себя отвечать привык. А ты считаешь я – особенный? – улыбнулся мужчина, едва сдерживаясь чтобы не погладить пунцовую щеку сердитой девушки.
- Если бы выбирали за наглость – ты бы уже был воеводой!
- Вот как? – весело расхохотался Велеслав, заставив ее разозлиться еще больше, - не серчай, душа моя. Ты просто устала с дороги и голодна. Потрапезничай, пока я с дороги умоюсь. А за старосту не переживай – для них честь кого из воинов княжьих в доме принимать. Он с бабами своими еще неделю сплетничать будет да хвастать о том, что у него дружинник ночевал. Нет ему в том урона, поверь.
Не сдержался, огладил все же мимолетно нежную щеку и пошел к двери. А губы внезапно вспомнили прикосновение в попытке поцелуя. Даже провел по ним языком в попытке поймать вкус ее кожи. Вот же девка – огонь! Давно ему так голодно не было.
Перекусив и окончательно согревшись, Тамирис прямо за столом начала клевать носом. Велеслав заметил сразу:
- Не мучай себя, ступай на лежанку у печи. А я в опочивальне лягу.
Тамирис кивнула, но тут же вскинула на него глаза. А у него в который раз дыхание перехватило. Вот только с губ ее не слова нежности слетели, а приказы. Будто она в их отряде главная.
- Позови кого-то из домочадцев, девушку какую. Не буду с тобой наедине в одном доме ночевать.
- Так рано или поздно придется. Как поселения кончатся – у одного костра спать будем, - насмешливо пожал он плечами, стараясь скрыть досаду. Ох и прав был тот деревенский – сукоратистая девка!
- Это в дороге, когда выбора нет. А здесь – неприлично. Люди невесть что подумают.
- Какое тебе дело до того, что думают смерды?
- И откуда в простом воине столько высокомерия? Ты же сам один из них, ничем не отличаешься – те же руки-ноги. Или думаешь, десятник – почти советник князя?
- А вдруг? – он хитро прищурился.
- Пф, глупость какая. Не смеши. Лучше зови кого из местных, иначе сама пойду в общую избу спать.
- Боги, да что ж ты неугомонная такая! – мужчина, не вставая с места, зычно кликнул в сени. Дверь распахнулась, осторожно просунулась борода, а затем уж сам староста.
- Нешто еще что нужно?
- Позови кого из баб своих. Чтоб возле гостьи переночевала. Смущается она.
- Сей же час!
В сенях что-то завозилось и потом в избу практически вытолкнули молодую, судя по покрытой голове, замужнюю женщину. Она испуганно вскинула испуганные васильковые глаза и тут же опустила. Казалось, даже веснушки на вздернутом носе испуганно сбились в кучку. Незнакомка нервно теребила край понёвы[2], не смея поднять глаза на высоких гостей. А ну как чего-то не то сделает али скажет? Свекор потом со свету сживет.
Тамирис, понимая смущение бедняжки, немногим младше себя самой, встала с лавки и подошла.
- Тебя как зовут? – дружелюбно спросила.
- Меланья, - прошептала та, бледнея еще больше.
- Мы устали с дороги и хотим спать. Поможешь мне убрать со стола?
Ты подняла круглые от ужаса глаза. Виданное ли дело – гости убирать что будут? А потом что – метлу или скребок в руки?
- Что ты, госпожа! Разве так можно? Нас же люди засмеют за такое. Я сама!
- Вдвоем мы управимся быстрее. Пойдем, покажешь, что и как.
- Но я…
- Пойдем. И не смотри на меня, как суслик на лису, я не кусаюсь, - тепло улыбнулась Тамирис, увлекая девушку за собой.
- Я не…
- Вот и хорошо что «не-». Леслав, а ты чего расселся? Сказал в другой комнате спать будешь – вот и иди. Не мешай нам.
- Ой! – помощница с испугу выронила стопку глиняных тарелок. Благо дело над столом – не разбились. Но глаза у нее стали, как у ошалелой совы. Тами нахмурилась, но промолчала. Может в этом доме строгие порядки и на мужчин криво смотреть нельзя, не то что замечания делать? У себя на родине насмотрелась такого. Оказывается, и здесь недалеко ушли.
- Гонишь меня что ли? – удивился князь.
- Конечно. Нечего рассиживаться, завтра вставать рано. Иди к себе. И не сверли глазами – не действует на меня.
- А не говорили ли тебе девка, что негоже так с мужчиной говорить? - прищурился князь, краем глаза замечая, как пятится к двери деревенская помощница.
- Я не в твоем доме и не в твоей семье. Мы – соратники. Одно дело едем делать, а потому – на равных. Так что не указывай мне и не жди послушания.
Гневно раздулись крылья ровного мужского носа. Едва сдерживая бешенство, поднялся на ноги, не сводя глаз с возмутительно-спокойной валорки. Бодался несколько секунд с фиалковым взглядом, пока она с едва заметной улыбкой не отвела свой. Не желая обострения борьбы.
- Меланья, - оглянулась она на девушку, - а ты чего у двери? Эти тарелки на улицу что ли нести?
Сердито хлопнула за ее спиной дверь в опочивальню. Вот и славно. Меньше под ногами путаться будет. Да и помощница перестанет пугаться. Совсем застращал местных нахальный десятник. Вот же послало Небо помощничка – больше вреда, чем пользы.
Да что она себе позволяет! Как вообще смеет с ним говорить, будто слуга он ей или ровня! Нутро кипело от желания наорать и поставить строптивицу на место. Даже если не знает, кто он – отчего ни на крошку уважения к мужескому полу нет? Хотя эвон, с деревенскими парнями заигрывала! Как тот щербатый ей скалился, аж кулаки зачесались пару щербин ему вдогонку устроить. Но ничего! За все она поплатится, когда раз за разом под ним о пощаде молить будет. А он еще подумает – подарить ей наслаждение или нет.