Анна Мезенцева – Заложница, или Нижне-Волчанский синдром (страница 8)
Но и чувство вины мучало меня недолго, все эмоции заглушил всепоглощающий страх. Мне нет даже восемнадцати, мне очень хочется жить, учиться, заниматься спортом. Мне хочется увидеть мир и влюбиться в кого-нибудь! Мне не хочется умирать. Простые мысли понемногу растворялись в пустоте. Я еще долго сидела на полу в темной комнате, пока тело не затекло. Потом встала и поплелась в ванную комнату.
***
Когда я привела себя в порядок и вернулась на террасу, ужин подходил к концу. Исчезли блюда с пастой и лазаньей, на столе появились чайные чашки и корзинки с булочками и пирожными. Я не расстроилась. Стресс начисто отбил аппетит, возможно, до конца отмеренных мне провидением дней. Там, где вчера находились желудок и прочие потроха, нынче давил непривычной тяжестью ком. А вот от чая я бы не отказалась – в горле до сих пор ощущался привкус бензина, оставшийся от воды, которой я полоскала рот.
– Жвачки не найдется? – хмуро поинтересовалась я, отодвигая самый дальний стул. К ужину я вышла в одной футболке и наскоро застиранных джинсах, и немного стеснялась затрапезного вида. Хотя все присутствующие были повинны в куда более тяжелых грехах.
– Жевать жвачку на голодный желудок в твоем возрасте вредно, – наставительным тоном произнес Глеб.
– Да что ты, блин, говоришь. А людей в твоем возрасте похищать не вредно?
Оставшийся непредставленным мужчина, тот, что обладал экзотической внешностью, хмыкнул, достал откуда-то пачку «Дирола» и швырнул по высокой дуге. Я поймала жвачку, вытащила сразу две пластинки и прикусила их зубами. Во рту разлился прохладный и резкий вкус мятного ароматизатора. Подумав, я сунула пачку в задний карман – от бандитов, поди, не убудет.
– Позволь представить моих спутников. – Глеб не обратил внимания ни на колкость, ни на мелкое воровство. – Это Дамир, мой ближайший помощник. Если тебе что-то понадобится, можешь обращаться к нему по любому вопросу.
Белобрысый Дамир с улыбкой склонил голову, подтверждая сказанные слова. Я же решила, что ни по какому вопросу обращаться к нему не буду, лучше перетерплю: слишком холодными и по-рыбьи тусклыми были его глаза. И как он выбился в помощники? Я бы к такому типу не повернулась спиной даже в лифте торгового центра «Волчок».
– А это Анастасия, – продолжил Глеб.
Анастасия закатила глаза и скорчила недовольную мину. До сегодняшнего дня самой красивой девушкой в нашем городе считалась Вика. Но теперь у нее появилась конкурентка. Анастасия походила на актрису или модель: пухлые губы, маленький, чуть вздернутый нос, длинные черные волосы, собранные в конский хвост. Нижний край декольте скрывался под столом, так что я даже засомневалась, являлись ли две половины вечернего платья единым целым.
– У тебя появились вопросы? – уточнил главарь, заметив следы раздумий на моем лице.
– Вагон. – Я сплюнула влажный комок жвачки, прилепив его к чайному блюдцу. Дамир едва заметно поморщился. Фу-ты ну-ты, нашелся аристократ.
Подняв с блюдца чашку из тонкого фарфора, я сделала осторожный глоток. Чай оказался горячим и крепким. А вопросов у меня и правда накопилось множество. И все они были куда серьезней размышлений о вкусе постороннего мужика, которым тот руководствовался при выборе женщин.
– Как долго?
– Пока не закончится суд, и не будут оформлены документы. Мне бы не хотелось, чтобы Стас изменил свое решение о сотрудничестве.
– Ясен хрен, тебе бы не хотелось. Мне-то здесь сколько торчать?
– Два месяца, в худшем случае – три. Я пошлю людей за твоими вещами.
– У меня учеба через три недели начинается.
– Я уверен, такая сообразительная девушка с легкостью нагонит пропущенный материал.
– А телефоном и интернетом можно пользоваться?
Глеб задумался. Взял с хрустальной подставки пирожное, откусил ломкий край песочной корзинки.
– А ты обещаешь не делать глупостей?
– Типа, не писать в милицию: «Меня похитили, срочно высылайте группу захвата?».
– Давай будем считать, что тебя пригласили пожить в гостях с согласия твоего брата.
– А давай будем считать, что луна сделана из сыра, что от этого изменится? – Тут я решила не перегибать палку и неохотно пообещала: – Буду смотреть трансляции с лекций, получать практические задания.
– Хорошо, ты сможешь пользоваться интернетом. Также тебе разрешено перемещаться по территории базы без сопровождения. Тебе понравится, здесь есть много интересного для молодой девушки: пляж, скалодром, спортзал, бассейн…
– …яма с негашеной известью, пыточный подвал, а также небольшая, но хорошо оборудованная лаборатория по производству взрывчатки… – продолжила с той же интонацией я. Глеб натянуто улыбнулся, неприятный Дамир снова хмыкнул.
Я же немного приободрилась. Возможно, дела обстояли не так плохо, как мне казалось. Поживу месяц-другой на берегу реки, приобрету уникальный опыт. А потом вернусь домой и напишу бестселлер «В руках у мафии» или «Запертая в неволе» с вымышленными именами. Вон, какие колоритные персонажи, чего добру пропадать.
– Хорошо-хорошо, дяденька, я поняла. Целебный речной воздух, то-сё…
Обращение Глебу почему-то не понравилось.
– Можешь называть меня Глеб Николаевич, – сухо ответил он, на что я примирительным жестом подняла обе ладони.
– Глеб Николаевич, а можно я завтра сама съезжу за вещами в город? Я ведь не со Стасом живу, а… с отцом. – Странно, но язык отказался произносить привычное слово «батя». – Я вела себя опрометчиво, но теперь понимаю, в какой ситуации нахожусь. Можете приставить ко мне охрану. Я просто поднимусь в квартиру, соберу вещи и сяду обратно в машину. Честное слово.
Мужчина бросил на меня испытующий взгляд. Его подружка, все это время слушавшая разговор с удивительным равнодушием, подняла со стола телефон, направила на себя и сложила губки бантиком, делая селфи. Глеб поморщился.
– Настя, я же просил хотя бы во время ужина забыть про телефон.
– Ой, одна маленькая фоточка, что такого? – Девушка захлопала густыми ресницами.
– И не вздумай фотографировать Сашу. Ты меня поняла?
Настя беззаботно помахала пальчиками с алыми каплями маникюра. В голосе Глеба зазвенел металл:
– Ты. Меня. Поняла?
– Ой, да поняла я, чего заладил? Надо оно мне три года… – Настя раздраженно бросила телефон на скатерть и отвернулась к реке.
– Так можно? – я напомнила про свою просьбу.
– Хорошо. – Глеб поднялся из-за стола, намекая, что ужин вместе с разговором окончены. – Когда появится возможность, Андрей организует поездку в город и присмотрит за тобой.
***
Я была уверена, что ночью ни за что не усну. Буду ворочаться, переживать события дня, плакать в подушку. Но едва голова коснулась прохладной и гладкой наволочки из шелка, я отключилась, проспав без сновидений до самого утра.
Разбудил меня стук в дверь.
– Аушеньки, есть кто живой?
В дверь просунулась черноволосая голова. Я подскочила, рывком натянув одеяло до подбородка, но узнала Анастасию и с облегчением рухнула на подушку.
– Я тут шмотья принесла кой-какого. Все новое. – Девушка, звонко цокая босоножками на высоком каблуке, пересекла комнату и вывалила на кресло ворох одежды. Из кучи выбился белый кружевной чулок, вроде тех, что надевали девчонки на выпускной. – Идея не моя, ты же у нас вся такая гордая.
Выполнив задание, девушка направилась обратно к дверям.
– Подожди! Скажи, а Глеб – бандит, да? – Глупый вопрос вырвался сам собой. – Я… ну… для общего понимания…
– С чего ты взяла? Из-за шрама что ли? – Настя закатила подведенные глаза. – Нормальный он мужик. Охранная фирма у него. Нужна ты бандитам, ага. Аль Капоне вчера звонил, интересовался.
Я почувствовала себя полной дурой.
– Он вчера чуть человека не убил…
– Ой, не стал бы он никого убивать… – Настя задумалась, приложив палец к накрашенным розовой помадой полным губам, и добавила – …во время ужина. Так, попугать захотел. Андрюша зарвался, начал наглеть. Короче, сам виноват.
– А ты здесь давно?
– Целую вечность… Завтрак закончился. У нас тут как в пионерском лагере, все по расписанию. Зайди на кухню, тебе что-нибудь приготовят. Пока-пока.
– Пока… – неуверенно ответила я вслед закрывшейся двери.
После ухода Насти в комнате снова воцарился полумрак. Высокие, от пола до потолка окна закрывали вертикальные жалюзи. Сквозь щели между пластин проникали солнечные лучи, рисуя полосы на полу из дубовых досок. Тело еще болело, но чувствовала я себя на удивление хорошо. Может потому, что впервые провела ночь в большой и мягкой постели – выспаться на моем просевшем диване с ямой посередине удавалось только после самой тяжелой тренировки.
Умывшись, я безо всякого интереса покопалась в принесенной одежде. Коротенькое кружевное платье, бархатное с декольте, шелковое на бретельках, без бретелек. Лосины с принтом под зебру, какие-то расшитые пайетками пиджаки… Но все новое, кое-где даже с бирками, тут Настя не обманула. Из безумного вороха вывалилась простая белая рубаха размера икс-эль, явно с мужского плеча. Должно быть, девушка захватила ее по ошибке, сгребая с вешалок и стульев все, что не хотела носить. Я поднесла воротник рубашки к носу, собираясь по запаху определить степень ее чистоты. И тут произошло что-то, для чего трудно подыскать слова…
Я вдохнула запах дыма, пота, выветрившейся туалетной воды, бензина и нагретого на солнце железа. По отдельности эти ингредиенты казались малоприятными, но собранные вместе словно олицетворяли мужество и силу. Еще чуть-чуть, и я бы начала кататься по кровати, зарывшись лицом в хлопковую ткань. «Саша, ты же, блин, не животное!» – подумала я, швыряя рубашку обратно на кресло. Судя по размеру воротничка, опасная вещь принадлежала Глебу. Суток не прошло, рановато для Стокгольмского синдрома. Да и синдром этот – для жителей сытой Швеции. Нижне-Волчанский синдром должен быть ближе к ветхозаветному: «Око за око, зуб за зуб».