Анна Мезенцева – Заложница, или Нижне-Волчанский синдром (страница 7)

Первому, развернувшему плетеное кресло вполоборота, чтобы вытянуть ноги, я сперва дала не больше тридцати. До тех пор, пока он не поднял на меня взгляд холодных прозрачно-голубых глаз, странно выделявшихся на смуглом лице. Похоже, в незнакомце перемешалась кровь азиатов и европейцев. Глаза были сильно вытянуты к вискам, подбородок заострен. Нос при этом был длинным, с горбинкой, из тех, что по форме называют «римским». Но диковинней всего выглядели светлые до белизны волосы, собранные на макушке в пучок.

Сидевший рядом с ним мужчина выглядел старше, лет так на тридцать пять. Почему-то я сразу назначила его главарем. Не из-за возраста, нет… От массивной широкоплечей фигуры исходило ощущение уверенности в собственных силах. Так выглядел боксер-тяжеловес, идущий к рингу в финале чемпионата. Скупые движения, сосредоточенность на противнике, полное равнодушие к воплям с трибун и вспышкам фотоаппаратов.

Несмотря на прохладную погоду, на мужчине была одна рубашка, расстегнутая до середины груди. Левую половину его лица пересекал шрам, начинавшийся на лбу, рассекавший бровь и спускавшийся к твердо очерченному подбородку. Нижний конец рубца скрывала короткая борода. Темные волосы, отросшие сзади до плеч, были откинуты назад, несколько прядей свесились надо лбом. Возле носа и между сведенных к переносице бровей обозначились резкие складки. В уголке рта мужчина сжимал сигару, вонь от которой перебивала даже свежий запах реки.

Мужчина задержал на мне внимательный взгляд. Должно быть, обычно в этом взгляде сквозило безразличие, заставлявшее собеседника торопливо вспоминать все свои грехи. Но сегодня удивление возобладало. Я догадывалась, почему. Похоже, мужчина раздумывал, не упустили ли его ребята настоящую жертву, взамен подманив какого-то неудачливого беспризорника из подвала. Я склонила голову так, чтобы тень от капюшона падала на лицо.

– Почему задержались? – обратился он к Андрею, не вынимая сигары изо рта. В голосе, низком, бархатистом, с приятной хрипотцой, слышалось скрытое до поры раздражение. – И что у вас с рожами?

Услышав про «рожи», третья участница компании, красивая брюнетка не старше двадцати, прыснула от смеха. Похоже, она была навеселе. Спасибо папаше за науку, я сразу вычисляла подвыпившего человека, даже если тот ничего особенного не делал.

– Небольшие проблемы, но они уже решены, – обтекаемо ответил Андрей.

Выдержав паузу, мужчина со шрамом слегка склонил подбородок и перевел на меня тяжелый взгляд.

– Здравствуй, Саша. Меня зовут Глеб Игнатьев. Стас рассказал тебе условия нашего договора?

Вместо ответа я подняла руку с оттопыренным средним пальцем. Хихиканье брюнетки оборвалось. Стоявший возле меня Андрей заметно напрягся, но не двинулся с места.

А вот его приятель-бородач, ожидавший подобной выходки, замахнулся, чтобы отвесить мне пощечину. Но я слегка отклонила корпус, пропуская его ладонь, скользнула вперед и влепила ответный апперкот, целя в больное место на подбородке. Эффект превзошел ожидания: бандит схватился за повторно разбитую губу, предоставив возможность пнуть себя между ног. Но главную ошибку допустил Андрей, повернувшийся ко мне нужным боком. Я крутанулась, как змея на хвосте, и выхватила из чехла на его поясе нож. Тот самый, каким он разрезал скотч. После чего забилась в угол террасы, выставив правую руку с ножом и понятия не имея, что делать дальше.

Меня потряхивало, пальцы на левой руке тряслись, пока я не догадалась сжать их в кулак. В ушах пульсировала кровь. Я проклинала себя за глупость. Ну, получила бы пощечину, не развалилась… Но было поздно. Я продолжала стискивать рукоять ножа, поворачиваясь то к одному, то к другому противнику и косясь на реку, темневшую между балясин деревянных перил. С такого расстояния глубину было не разглядеть. Зато я заметила несколько булыжников, торчавших над поверхностью воды.

– Саша, успокойся!

Андрей предостерегающе поднял руку. Он выглядел на самом деле взволнованным. Но я не спешила относить его испуг на свой счет: «московский консультант», опозорившийся на виду у начальства, беспокоился отнюдь не за мою судьбу.

Я поднесла кончик лезвия к шее.

– Если меня покалечат или… или еще что, сделке конец. Замучаетесь доказывать, что это не вы меня зарезали.

Это было вранье. Во-первых, я слишком любила жизнь и ценила ее, несмотря на кошмары детства. А во-вторых, трусливый Стас не пошел бы на попятную, даже если бы меня подкинули к нему на порог, расфасовав в десять пакетов. Скорее наоборот, братишка перепугался бы насмерть и сделал все, что прикажут. Но мне хотелось получить хотя бы крошечную иллюзию защиты.

На террасу подоспела охрана с пистолетами на изготовку. Белоголовый сделал короткий жест, приказывая всем отступить. На виске Андрея проступила пульсирующая жилка, лоб заблестел от испарины. Брюнетка залпом допила содержимое бокала и потянулась за добавкой, но ее опередил белоголовый, любезно взявшийся помочь. В наступившей тишине отчетливо раздалось бульканье наливаемого напитка. Я слышала тяжелое дыхание Андрея, его умоляющий шепот: «Саша, не дури!». Меня подмывало ответить: «Так тебе и надо, придурок!», но это было бы слишком по-детски. На зло маме отморожу уши.

Мужчина со шрамом поднялся из-за стола и сделал несколько неторопливых шагов. Хмыкнув, он встал напротив и протянул раскрытую ладонь. Немного поколебавшись, я вложила нож в огромную лапищу. На долю секунды наши руки соприкоснулись. Моя заметно тряслась, его была словно высечена из гранита.

Сунув нож за пазуху, Глеб откинул с моей головы капюшон. Шуршащая ткань куртки упала на плечи. Я успела почувствовать, что пальцы, скользнувшие вдоль располосованной щеки, пахнут табаком. Вообще, я ненавидела эту вонь, вызывавшую ассоциации с бесконечными загулами бати. Но сейчас знакомый запах неожиданно меня успокоил.

– Никто не причинит тебе вреда, – произнес мужчина своим низким, проникновенным голосом. – Ты – моя гостья. Больше никто тебя и пальцем не тронет. Ты мне веришь?

Словно завороженная звучанием этого голоса, я кивнула, хотя вовсе не была убеждена в искренности последних слов.

– Андрей, подойди.

Побледневший парень шагнул вперед.

– Повтори дословно, какой приказ ты получил?

– Доставить Емельянову Александру на базу, не прибегая к насилию.

– И какое из этих слов было непонятным? – Вопрос был задан спокойным, даже безучастным тоном, но я не хуже «московского консультанта» почувствовала, как под его ногами заполыхала земля.

Глеб Игнатьев остановился перед вытянувшимся по струнке подчиненным. На острых скулах Андрея проступили розовые пятна. Он молчал, но страх выдавали напрягшиеся желваки и блеск испарины под носом и на лбу.

Глеб вытащил сигару изо рта и выдохнул струйку дыма Андрею в лицо. Тот не поморщился и по-прежнему не произнес ни слова. Тогда Глеб отвел руку в сторону и покачал указательным пальцем. Один из охранников, уловив приказ, вложил в ладонь пистолет.

Раздался щелчок предохранителя. Дуло коснулось лба. Зрачки Андрея расширились, почти целиком заполнив коричневую радужку. Ноздри раздулись, губы сжались в черту. Я видела ужас в его глазах, заплывших от синяков. Но он по-прежнему не пошевелился и не предпринял ни единой попытки отвести оружие, приставленное к его голове.

Я поняла, что сейчас произойдет. В это невозможно было поверить, но я точно знала, что через миг голова молодого «консультанта» дернется, а из затылка брызнет багровый фонтан. Это было неправильно, страшно и неправильно. Трясущейся рукой я потянула Глеба за локоть, переключая его внимание на себя. В горле пересохло, собственный голос казался осипшим и незнакомым.

– Он не виноват. Это я начала драться. Андрей пытался решить все мирно, правда. Я не вру, пожалуйста, я первая начала!

Несколько томительных секунд Глеб удерживал на мне тяжелый взгляд. Затем едва заметно улыбнулся и вдавил дуло пистолета Андрею в лоб, заставив того отшатнуться. Парень покачнулся, обмяк и прикрыл глаза. Пистолет вернулся к его владельцу. У меня самой едва не подкосились колени, хотя убивать собирались совершенно чужого мне человека, да еще, будем честны, не лучшего из людей.

Я обхватила себя за плечи, стараясь унять противную дрожь. И задала первый пришедший на ум вопрос, лишь бы тягостная пауза наконец завершилась:

– Где я буду жить?

Глеб указал на одну из выходивших на террасу дверей.

– Вот здесь, комната готова к твоему приезду. Можешь переодеться и поужинать с нами. Любишь итальянскую кухню?

– И во что я, по-твоему, должна переодеться? – буркнула я, перейдя от испуга к вызову. Увы, но мой организм привык реагировать агрессией на любой стресс. И справиться с его порывами было не так-то просто.

Глеб ненадолго задумался, затем обратился к притихшей девушке за столом:

– Настя, принеси что-нибудь из своей одежды.

– Не надо, леопардовое мини и стринги со стразами носи сам, – огрызнулась я, двинувшись в свою комнату. На пороге я обернулась и ткнула пальцем в Андрея, начавшего подавать первые признаки жизни.

– А с тебя новая гитара, придурок!

Оставшихся сил хватило ровно на то, чтобы захлопнуть дверь. После чего я сползла по створке вниз и уселась на корточки. Хотелось расплакаться, но слезы застряли где-то на полпути. В голове крутилась карусель из мыслей и чувств. Горечь из-за предательства брата сменялась жалостью к себе, жалость – чувством вины за то, как я обошлась с Викой. Вот уж попрощалась так попрощалась с бывшей одноклассницей, не сделавшей мне ничего плохого. Та теперь нескоро забудет свой день рождения… Родители примутся таскать дочь по врачам, а по городу поползут сплетни, о чем наверняка позаботится лучшая подруга Альбина. И все это было напрасно…