Анна Мезенцева – Заложница, или Нижне-Волчанский синдром (страница 6)

Противник шагнул, перенеся вес на переднюю ногу. Тогда я, лежа на боку, правой стопой зацепила его за голень, а левой ударила по колену. А затем крутанулась, опрокидывая бандита на землю. После чего схватила горсть пыли из выбоины в асфальте и швырнула ему в глаза. Вот теперь появился шанс подняться на ноги и убежать… Увы, враги успели зайти с другой стороны. Я присела на полусогнутых ногах и поднесла кулаки к подбородку, не собираясь облегчать им задачу.

– Стоять! Саша! – Далее последовала брань, вовсе не являвшаяся частью моего имени. Это Андрей попытался возобновить прерванный диалог. – Тебе все равно не убежать! Возьми, мать твою, чертов телефон!

Хорошо, почему бы и не сделать паузу, раз уж ситуация сложилась не в мою пользу, и не взять чертов телефон? Я обогнула мужика, с матами трущего забитые пылью глаза, и приблизилась к переговорщику.

В трубке, поднесенной к уху, раздался испуганный голос.

– Але? Але? Саша? С тобой все в порядке?

– Да. Что происходит? – Я нахмурилась. Говорил определенно Стас, хоть и взволнованный почти до неузнаваемости.

– Тебе придется поехать с этими людьми и пожить некоторое время у… моего старого друга… – На слове «друг» голос в трубке скакнул на октаву вверх. – Ничего не бойся, я все объясню! Просто делай, что говорят!

– Конечно, братишка, как скажешь. – Я сбросила вызов. Затем обратилась к Андрею, изобразив извиняющуюся улыбку: – Я все поняла. Никаких проблем. Возьму с собой гитару, хорошо? Вон она, на газоне лежит.

Поза переговорщика сделалась менее напряженной, на лице отразилось заметное облегченье. Под прицелом внимательных взглядов я сделала несколько шагов, наклонилась и подняла чехол, взявшись не за лямку, как следовало ожидать, а за гриф.

– Чуть не забрала себе твой телефон, извини! – Я с виноватым видом повернулась к Андрею. Тот расслабился и даже выдавил улыбку в ответ.

Тем приятней было швырнуть мобильный ему в лицо! Может, трусливая скотина Стас был и не против похищения сестры, но последнее слово в этом вопросе оставалось за мной!

Я знала, что поступаю глупо, но мной овладело веселое и отчаянное бешенство. А потому, крикнув: «Помирать, так с музыкой!», я крепче ухватилась за гриф и с разворота ударила «московского консультанта» по голове…

Глава 2

Дальше было не так весело. Я успела лягнуть переговорщика по колену и разок отмахнуться тренькнувшей гитарой, прежде чем меня повалили на землю. От удара я выпала из реальности и пришла в себя уже на заднем сиденье внедорожника. Руки были стянуты за спиной чем-то вроде скотча. Тело болело, как от тренировки после долгого перерыва, на лбу и щеках саднила содранная кожа. А сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало гудение мотора.

Андрей вел машину, положив правую руку на руль и глядя перед собой. В зеркале отражался его профиль, далеко не такой симпатичный, как на празднике у подружки меньше часа назад. На соседнем сиденье ворочался бородач с треснувшей губой, искавший, судя по тихой ругани, пачку салфеток. Веселое бешенство покинуло меня, уступив место обычному страху. Сдержав болезненный стон, я посмотрела вниз. На коленке появилось красное пятно. Рядом расплылось еще одно. У меня пошла носом кровь. Я громко шмыгнула и попыталась вытереть нос о плечо, но из-за связанных рук ничего не получилось. Пришлось наклониться вперед, чтобы кровь не текла в носоглотку, и ждать, пока она успокоится сама собой, перепачкав обивку сиденья и мои светло-синие джинсы.

Пропетляв по Нижне-Волчанску, машина свернула на загородное шоссе, где прибавила скорости. Следующие два часа мы ехали по прямой. Я молчала, похитители обменивались редкими бессодержательными фразами про видимость на дороге. Изредка Андрей посматривал в зеркало заднего вида, но натыкался на мой полный ненависти ответный взгляд и отводил глаза. К страху и злости примешивалась малая толика торжества: в зеркало было отлично видно, как вокруг его карих глаз наливаются синяки.

Первую половину пути я старалась запомнить дорогу на случай, если удастся сбежать. Но изучать было особенно нечего: с обеих сторон тянулась черная гребенка лес, изредка мелькали фары встречных машин. Устав от однообразия пейзажа, я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Мне было страшно, и я тратила последние силы на то, чтобы скрыть этот очевидный факт.

Спокойно. Паника бесполезна. Прежде всего, нападавшие не хотели моей смерти. Если бы хотели, давно бы убили. Мы за два часа проехали столько лесов и полей, что можно было закопать половину Нижне-Волчанска. Да и дрались бандиты вполсилы, словно боялись мне навредить. Только благодаря их нерешительности мне удалось продержаться так долго.

Я вспомнила подслушанный вчера разговор, странное поведение Стаса за завтраком… Похоже, один из претендентов на завод решил заручиться поддержкой судьи, выбрав меня в качестве гаранта сделки. А Стасик взял и согласился. Ну и скотина ты, брат…

Но зачем было устраивать шоу с погоней? Почему не передать меня с рук на руки утром, возле подъезда? А потому, ответила я себе, что Стас понимал: добровольно я никуда не поеду. Буду орать, кусаться и звать на помощь. Прибежит дворник, высунутся из окон соседи, нехорошо… А может, вопрос был решен только вечером, когда Андрей беседовал с кем-то по телефону. Ему приказали найти сестру помощника судьи, а эта сестра с ним рядом сидит, оливье с бутербродами кушает. Вот он и заговорил про совпадения…

Машина сбросила скорость, перевалила через кювет и свернула на проселочную дорогу. Я открыла глаза. Какое-то время мы углублялись в лес, порыкивая двигателем и подскакивая на колдобинах и ямах, пока впереди не показались ворота КПП. Подъезжать в ним пришлось зигзагом из-за разложенных в шахматном порядке бетонных блоков. От будки отделился темный силуэт охранника, в окно ударил луч фонаря. Я зажмурилась и отвернулась.

– Порядок, проезжай!

Мы миновали высокий, не меньше трех метров забор, на вершине которого извивалась кольцами колючая проволока. Еще я успела заметить две камеры наблюдения, и то, что у охранника на груди висел автомат. За забором началась асфальтированная дорога, ведущая напрямик через сосновый бор.

Я изо всех сил вглядывалась в темноту, пытаясь понять, где нахожусь. В загородном клубе? Частном поселке среди тайги? Но для поселка вокруг было слишком мало огней. Минут через десять лес закончился, впереди показалось равнина, а за ним – обрыв и лента реки, поблескивающая в мерцании звезд. У самой воды примостился двухэтажный коттедж с террасой. Я невольно залюбовалась видом: звездная россыпь над головой, поле, текущая в никуда река… Окна одинокого дома сияли золотистым светом, добавляя пейзажу спокойствие и теплоту. Увы, мирная картина лишь усилила страх: звать на помощь бесполезно, никто не услышит мой крик. К горлу подступила тошнота, то ли от волнения, то ли от долгой поездки в неудобной позе.

Подъехав к коттеджу, автомобиль свернул на небольшую парковку, обсаженную по периметру кустами, и остановился. На меня навалилась невозможная в городе тишина, прежде заглушаемая рычанием двигателя.

Бородач выбрался первым и распахнул заднюю дверцу, бросив:

– Приехали!

Я неловко выкарабкалась из машины и подставила лицо прохладному ветру, пахнущему водой. Тошнота отступила, зато вернулась слабость в коленях. Вокруг царило безмолвие. Лишь ветер еле слышно шелестел листвой, принося со стороны поля слабый звук, в котором я не сразу распознала пение сверчков.

Андрей, из-за синяков вокруг глаз похожий на отощавшую панду, вытащил нож из чехла на ремне. Поймал лезвием блик от фонаря, после чего шагнул ко мне за спину и перерезал впившийся в кожу скотч. Я помахала затекшими запястьями, восстанавливая кровообращение. Затем задрала подол футболки и попыталась оттереть запекшуюся под носом кровь. Отражение в боковом зеркале внедорожника выглядело неважно: растрепанные волосы, затравленный взгляд, ссадины на лице. Вспомнились времена активного воспитания бати… Я натянула капюшон куртки и сразу почувствовала себя уверенней.

Кажется, «московского консультанта» мой облик тоже не порадовал: во взгляде отразилось заметное беспокойство. Открыв багажник, Андрей достал какое-то тряпье, воняющее бензином, смочил его водой из канистры и приказал:

– Вытри лицо.

Я скривилась, не желая брать в руки грязную ветошь.

– Лучше полей.

Помедлив, Андрей отвинтил крышку и наклонил канистру, поливая тонкой струйкой мои подставленные ладони. Вода оказалась теплой, нагрелась в багажнике за время езды. Я ополоснула лицо, а затем, шипя от боли, оттерла шершавую корку с подбородка. Смочила вспотевшую шею, пригладила волосы. Последней порцией прополоскала рот, о чем сразу пожалела: вкус у воды был гадкий. Пришлось сплюнуть в кусты.

– Иди. И не вздумай глупить.

Андрей указал на дорожку, выложенную плиткой. Мы обогнули коттедж, прошли через сад, полный дурманящих ночных ароматов, и по деревянной лестнице поднялись на террасу с видом на реку. Из дома сюда выходил ряд дверей, разделенных окнами от пола до потолка. Возле ограждения, украшенного горшками с петуньей, стоял накрытый белоснежной скатертью стол. Гирлянда фонариков освещала тонконогие бокалы, горлышки винных бутылок, яркие пятна зелени и фруктов. За столом сидели три человека, чьи лица были обращены в нашу сторону.