Анна Мезенцева – Заложница, или Нижне-Волчанский синдром (страница 10)

– Пожалуйста. Сегодня я буду честным, потому что чувствую себя обязанным. И раз уж мы начали этот разговор, скажу еще одну вещь. – Андрей повернулся, остановив на мне внимательный взгляд. – Ты неглупая девушка, но решительности у тебя больше, чем мозгов. Сейчас в городе присутствуют два наших конкурента. Их методы ведения переговоров ничуть не лучше. Глеб крутой мужик, но не жестокий. О них я этого сказать не могу.

– О-о-о, вот оно что. Так ты на самом деле мой благодетель!

Я согнулась пополам, отвесив издевательский поклон. Внезапно Андрей подкинул ногу, подняв из воды тучу брызг. Меня окатило с ног до головы. Я на секунду опешила, чувствуя, как по груди и шее стекают теплые струи. Но тут же наклонилась, загребла воду обеими руками и щедро плеснула на него.

Пару минут мы брызгались и пихались, фыркая, хохоча и сплевывая воду, попавшую в рот. Потом искали на дне ботинки, которые Андрей все-таки уронил. А затем продолжили медленно идти вдоль берега, теперь уже в полной темноте.

По небу скользили силуэты облаков, между ними мерцали звезды. Судя по блеклому сиянию над горизонтом, в лагере, оставшемся далеко позади, зажглись фонари. Противоположный берег исчез во мраке, река стала бескрайней, как океан. В кустах на берегу затрещали насекомые. Может, цикады, хотя я всегда думала, что они выбирали места потеплей.

– Обещаешь, что здесь со мной ничего не случится? – Слова сами сорвались с губ. Ничего такого я спрашивать не хотела.

Все-таки не стоит судить о людях по внешности. Улыбка «московского консультанта» была хорошей, по-мальчишески открытой, полностью преображавшей лицо. Но при этом он произнес:

– Прости, но этого я обещать не могу.

Домой (я поймала себя на том, что использую это неподходящее слово) возвращались молча. Коттедж был погружен в темноту, не считая лампы, горевшей в комнате, смежной с моей. Оказывается, со стороны берега к дому вела вполне удобная лестница, не замеченная утром из-за пышных зарослей плюща и еще чего-то вьющегося, с крупными темно-зелеными листьями. Андрей не стал подниматься, мы попрощались внизу. Когда я шагнула на первую ступеньку, он внезапно добавил:

– Саша…

Я замерла, подняв ногу и положив ладонь на перила.

– Спасибо.

– Спасибо мало. Ты должен мне гитару.

Из сумрака донесся смешок.

***

На террасе меня поджидал неприятный сюрприз. Один из сгустков темноты, в которые с заходом солнца превратились расставленные по периметру горшки с конусами подстриженных туй, внезапно пошевелился. Будущий владелец Нижне-Волчанского приборостроительного завода стоял и смотрел на воду, расслабленно облокотившись о перила. Внизу плескались невидимые волны, омывая выступавшие над поверхностью камни. Интересно, слышал ли он разговор?

В темноте раздался тихий хрипловатый голос:

– Ты можешь съездить за вещами завтра. Будь готова к девяти.

Смазанная фигура переместилась. Глеб повернулся спиной к реке. Падавший из окна тусклый свет позволил разглядеть его силуэт. Взъерошенные ветром волосы, широкие плечи и светлый треугольник груди в расстегнутом вороте рубахи, закатанные до локтей рукава…

Поблагодарив, я отправилась в свою комнату, где сразу закрыла дверь на хлипкий замок. А затем рухнула на кровать и скрестила руки под головой. Андрей казался откровенным, но насколько можно верить похитителю? Точно ли в городе меня поджидали злобные конкуренты? Или это уловка, чтобы глупая девчонка не думала о побеге?

В чем Андрей был абсолютно прав, так это в том, что мое исчезновение никто не заметит… Батя, что ли, в милицию пойдет? Даже не смешно. Учителя, одноклассники? Решат, что я прячусь после скандала на Викином дне рождения или уехала в другой город на учебу. Дядя Лёша? Он мог бы… Но примет ли милиция заявление тренера всерьез, если родной брат заверит, что все в порядке, просто трудный подросток бросил спорт, никого не предупредив?

На глаза попалась белевшая в темноте мужская рубашка. Стало невыносимо душно. Над кроватью висел длинный короб с решеткой, должно быть, кондиционер. Но я понятия не имела, как его включать. Пришлось встать, пройти в ванную и сунуть голову под кран с холодной водой. Не помогло. Мне захотелось выйти на свежий воздух.

Тихо прикрыв за собой дверь, я выскользнула на террасу. В соседней комнате по-прежнему горел свет, отбрасывая на плитку желто-черные полоски. Поддавшись любопытству, я нашла подходящую по размеру щель и заглянула внутрь. В комнате за столом сидел Глеб, сердито уставившийся на стоящий перед ним ноутбук. Широкие брови мужчины сошлись на переносице, рот искривился, рука раздраженно скребла беспроводной мышью. Картина выглядела настолько знакомой, что я против воли улыбнулась: именно так выглядела школьная бухгалтерша, которой я иногда помогала справиться с восстанием машин.

Хозяин базы нажал несколько клавиш на клавиатуре и поднял на ноутбук хмурый взгляд, явно не зная, что еще предпринять. Поддавшись порыву, я приоткрыла дверь. Глеб вскинул голову, рука его нырнула куда-то вниз, исчезнув за краем столешницы.

– Не поспеваешь за технологиями, дедуль?

– Дедуль? – возмутился Глеб. – Сколько мне, по-твоему, лет?

– Не знаю, полтинник не за горами? Да шутка, шутка, расслабься. Вставай давай.

Помедлив секунду-другую, Глеб уступил кресло. Я плюхнулась на мягкое сиденье, скрипнувшее кожей, и придвинулась ближе к столу. Брошенного мимоходом взгляда вполне хватило, чтобы понять суть проблемы. Для ее решения надо было перейти в безопасный режим и вернуться к настройкам по дефолту, всей работы на пять минут. Глеб остался стоять у меня за спиной, с интересом наблюдая за тем, как я набираю команды. Мужчина наклонился вперед, опершись руками о край стола и нависнув у меня над плечом. Он оказался так близко, что я снова почувствовала его запах…

Пальцы замерли над клавиатурой. Я испуганно опустила лицо, пряча залитые румянцем щеки.

– Что такое? – забеспокоился Глеб, глядя в синий экран с колонками символов. – Это можно исправить?

– Да, без проблем. – Я заставила себя продолжить работу. – А где системный администратор? У вас сложная система контроля над периметром, не верю, что она работает без присмотра.

– Недавно он нарушил одно негласное правило, и его пришлось…

– …расстрелять? – с энтузиазмом закончила я.

– Уволить. Если бы я убивал всех, кто подкатывает к Анастасии, получил бы текучку кадров хуже, чем у продавцов сим-карт в переходе.

Я уважительно присвистнула и ввела последнюю команду, переводя компьютер обычный режим. Ноутбук перезагрузился, на экране появился рабочий стол с двумя десятками выстроенных по порядку ярлычков.

– Все. – Я потянулась, выгнув спину дугой, и освободила кресло.

– Так быстро?

– Хочешь, могу пасьянс «Цветочный сад» поставить. У нас в бухгалтерии его очень хвалят.

Забавно, но эта беспомощность в работе с компьютером позволила мне увидеть в мужчине со шрамом обычного человека со своими слабостями и дурацкими привычками. Среди которых было и чрезмерное увлечение сладким, судя по крошкам, застрявшим в липкой клавиатуре.

Я принялась с интересом разглядывать чужое жилье. Интерьер комнаты был выдержан в темных, но не мрачных тонах. Этакая берлога холостяка, где приятно плюхнуться на диван и выпить бутылочку пива, слушая… я перевела взгляд на полку с виниловыми пластинками… слушая Тома Уэйтса, Кинг Кримсон или Пинк Флойд. Хрен знает, кто такие.

На стене висели две фотографии в простых деревянных рамах. На одной улыбались раздетые до пояса парни в камуфляжных штанах. На переднем плане сухая земля, на заднем – окутанные дымкою горы. Похоже на снимок со службы. Со второй фотографии, зернистой и черно-белой, смотрела в объектив строгая на вид женщина лет сорока. В ушах белели крупные жемчужные серьги, завитые локоны были уложены пышной шапкой по моде шестидесятых годов. Наверное, мать. Других следов постоянного проживания женщины было не заметно – я не нашла ни расчески, ни тюбика помады, оставленной для соперниц в качестве пограничного столба.

– Спасибо за предложение, но вчера я купил «Контр Страйк». Спроси у Дамира, может, ему надо? –парировал Глеб, с легкой тревогой отслеживая мои перемещения по комнате.

Я восхищенно поцокала языком, разглядывая подвешенный на кронштейне плоский телевизор. На тумбе под ним лежала игровая консоль «Плей Стейшн». До сего дня подобный набор я видела только в рекламе.

– Да ладно. В жизни стрельбы не хватает?

– Мне кажется, у тебя сложилось превратное впечатление о моей работе. Излишне романтизированное.

– Ты уже начал проходить?

– Пока нет, времени не было.

– Там ведь есть режим для двоих?

– Есть, – неохотно подтвердил Глеб, подозревая, что к чему идет дело.

– Давай зарубимся!

Повисла пауза.

– Правильно ли я понимаю, – медленно произнес Глеб, – что еще вчера ты угрожала мне ножом, а теперь предлагаешь сыграть в «Контр Страйк»?

– Да, именно так, – подтвердила я. – Слышал, что у подростков гибкая психика?

– Твоей гибкой психикой, – с глубочайшим убеждением ответил Глеб, – можно сваи на стройке забивать.

– Так что скажешь?

Мужчина окинул меня испытующим взглядом и неожиданно усмехнулся.

– Давай.

– Только скажи, чтобы поесть чего-нибудь принесли. С обеда ни крошки во рту.

– На ночь я отпускаю весь обслуживающий персонал.

– Тогда пошли на кухню.