Анна Мария Роу – Отбор для сивиллы (страница 7)
Дилли, бледный, как мел, закивал. Кажется, он тоже магию как боевое оружие никогда не применял.
– Так вот, птенчики, – на странную компанию внимания никто не обращал. – У нас к вам выгодное предложение, от которого нельзя отказаться. Вы нам ваши метки, мы вам жизнь.
Щербатый поморщился:
– Ну и немного денег, раз уж все нельзя себе оставить…
– Так метку же не снять? – Жаклин почти обрадовалась.
– Так не мы снимать будем, – радости от жертвы ограбления они никак не ожидали.
– Куда идти?! Давайте же быстрее!
– Э-э-э, а как же…
– Хорошо, уговаривайте меня быстрее и избавимся от этой демоновой печати!
– Но как же так? – возмущенно пискнул Дилли.
– Он еще не осознал всей прелести погибнуть на Отборе, – пояснила Жаклин, которую уже не удерживали. Она сама вцепилась в рукав грабителя.
– Ну…Пошли что ли… – и проворчал про себя, что нужно было бы плату взять за снятие этой печати, раз так легко согласились.
На улицах Люнденвика было много магических самоходов, но и повозок, запряженных лошадьми хватало. Поэтому ходить следовало аккуратно, а мальчишки, подметающие улицы перед идущими благородными дамами и джентльменами, все еще зарабатывали на кусок хлеба.
На Трафальгарской площади, как всегда, было и шумно, и людно, и конно.
Щербатый во что-то вступил, замешкался, зло и тихо ругаясь. Шум вроде как стал громче и тревожней.
– Поберегись!
Люди вдруг перестали быть просто людьми, а превратились в толпу, которая шарахнулась в сторону. Резкий гудок самохода разрезал шум. Визг тормозов, и руку щербатого оторвало от жертвы и …
Да и сам бандит оказался под ярко красным лакированным чудовищем, пронесшимся буквально в нескольких сантиметрах от Жаклин.
Дамский визг отрезвил девушку, а Дилли сориентировался моментом:
– Идем отсюда! Быстро! – и поволок ее с площади подальше от толпы, от товарища сбитого человека, профессионально затерявшегося в толпе, от самого щербатого…
– Он ведь выжил? – девушку всю трясло.
– Сходи проверь, – буркнул парень, ловко лавируя среди суетящихся прохожих, которым жизненно необходимо было увидеть место трагедии собственными глазами. – Эк, какой ты, оказывается, нежный!
Вытащив «товарища» на более спокойную улицу, Дилли остановился, торопливо огляделся, тряхнул Жаклин за плечи и буркнул:
– Был бы ты девушкой, мамой клянусь, было бы проще, – а потом уставился ей в глаза и быстро-быстро зашептал. – Все хорошо, все прошло. Тебе опять повезло. Кто он такой, чтобы переживать. Живи сегодняшним днем…
– Да что ты делаешь? – Жаклин стряхнула его руки и какое-то наваждение. – Ты что? Менталист?
– Да как ты мог такое подумать? – искренне возмутился Дилли. – Просто я умею говорить людям то, что они хотят услышать Поэтому мы сегодня ночуем не в клоповнике, а в приличном доме, где нас еще и накормят. С твоим везением, да моей хваткой мы не пропадем!
***
Переночевали они и в самом деле в весьма приличной комнате. Хозяйка была ворчлива, но готовила вкусно. Жаклин и не подозревала, как она проголодалась, пока не съела все, что было на столе. И только потом девушка начала задумываться о том, а как же, собственно, спать? В одной комнате с мужчиной, который считает ее парнем… Как бы раздеваться нужно. Да и туалетная комната одна. Спать одетым? Придумать себе какой-то обет, как некоторые архимаги или…
Все решилось намного проще. Дилли просто не пришел ночевать в выделенную им комнату. Ни сразу после ужина, ни через час, ни через два. Сначала Жаклин нервничала, потом начала злиться. Она тут пытается сохранить свое инкогнито, а этот бифштекс английский где-то ходит! Прямо-таки обесценивает и ее переживания, и все усилия на создание образа молодого человека!
Ближе к полуночи Жаклин не выдержала и пошла его искать.
Может, она волноваться начала. Вдруг ему плохо. Косточкой там подавился.
И нашла. Молодому человеку было очень хорошо.
Он сидел в гостиной в глубоком кресле, прикрыв глаза. А напротив сидела их хозяйка и говорила, говорила, говорила… О своей жизни, о зависти соседок, о непонимании, о потерянной красоте и молодости, о том, что ей хотелось одного в жизни, а по итогу вышло совсем другое, что дети не ценят и помогать не хотят, даже под угрозой оставить их без наследства. Дилли лишь иногда вставлял какие-то комментарии, задавал наводящие вопросы или же отвечал что-то, понятное лишь уставшей женщине.
И им было вполне себе хорошо вдвоем.
Утром ни Жаклин, ни Дилли не выглядели выспавшимися и отдохнувшими. В отличие от хозяйки их квартиры, которая будто бы парила и порхала. Глаза ее сияли, она пожелала им много всего хорошего, буквально впихнула в руки корзинку с еще теплыми пирожками и чуть ли не требовала клятву, что если они опять будут в Люнденвики, то обязательно остановятся именно у нее.
– Что ты с ней сделал? – Жаклин не удержалась и спросила. Идти им до Тауэра было еще долго, а в плотном утреннем тумане дорога и вовсе казалась бесконечной.
– Да ничего я не делал, – зевнул маг, чуть не вывихнув челюсть. – Так, поговорили только…
– От разговоров так не … не.. – нужные слова подобрать было сложно.
– Да не магия это, – лениво отмахнулся Дилли. – Так, просто, кое-что знаю, кое-что понимаю в женской душе. Подумаешь, послушал, поговорил.
– Угу, угу…
– Не веришь? И правильно делаешь. Тут еще в женщине нужно видеть драгоценность, искренне восхищаться ею. Фальшь дамы за милю чуют. А вот если искренне, то да… тогда они всему поверят. В том числе и в себя.
– И даже сивилла поверит?
– А то! Думаешь, легко девчонке такую власть на плечи взвалить? Ей нужен будет тот, кто ее поддержит, поверит и по головке погладит …
– И какая тебе с этого выгода?
В альтруизм Жаклин бы и хотела поверить, но…
Дилли ухмыльнулся и вытащил из кармана туго набитый кошель, которого раньше у него не было.
– Ты... ты его украл? – девушка захлебнулась от негодования. – Верни! Вери сейчас же!
– Гляди-ка, мы уже и пришли, – мошенник увернулся от рук напарницы, пытающейся вырвать награду, и быстро зашагал к открытым воротам Тауэра, где уже собирались другие маги.
***
Эжен поднялся рано. Можно сказать, что совсем не ложился.
Умылся и тщательно побрился. Нанес на кожу холодную мазь, которая сделает кожу гладкой без всякого намека на щетину на несколько недель.
На шею натянул бархотку, возблагодарив какую-то из многочисленных английских принцесс, благодаря которой и вошел в моду этот аксессуар, хорошо маскирующий наличие кадыка.
На лицо нанес крем, позволяющий пудре лежать ровно, затем еще один крем и слой пудры, дающие ровный натуральный тон кожи, затем румяна, придающие здоровый вид. Нарисовал кривые, но хоть какие-то стрелки, которые вместе с пятнами теней придавали взгляду выразительность. Еще с губами надо было что-то делать, но времени уже не хватало, он их просто намазюкал помадой.
Попотел с корсетом, обещав, что больше никогда не будет называть женщин слабым полом. Натянул хлопковые чулки и, пока пытался их покрепче завязать, обломал ноготь, пытаясь их покрепче завязать. Со второго раза разобрался в устройстве турнюра, поняв, что женщины не только пол сильный, но еще и умный.
Каблуки он решил не надевать. Во-первых, на такой подвиг он пойти бы не смог ни за какие награды. Да и вообще он пришел к выводу, что натуральное в красавицах только коварство.
Проще говоря, когда он в корсете, турнюре, нижних юбках попробовал нагнуться к обуви, то просто свалился, чудом не расквасив нос. А эту часть тела ему даже в уличных драках ни разу не ломали. А тут какие-то ботиночки! Женские. Размера 43.
Пришлось обойтись тапками.
Во-вторых, горничная из него и так получилась весьма статная и фигуристая.
На две головы выше всех остальных. Дворецкий как увидел, так и окосел. Ну или у него просто от перенапряжения глаз дергается. Работа нервная все-таки.
Эжен же скромненько стоял в сторонке, слушал вполуха инструктаж и незаметно рассматривал все вокруг. Ну и парня, что ему такую подлянку подкинул, искал. Наверное, делал это очень пристально, раз один из стражников икнул, а второй шутливо подмигнул и прокомментировал:
– Красотка!
Сказано было искренне и даже с восхищением.
– Сам дурак, – прошипел сыщик, у которого уже болела спина и чесалась правая щека. И вошел в сияющую арку.
– Пятнадцать минут на размещение, – орала экономка, приводя громким голосом в чувство немного растерянных девушек. – Список работ у вас в комнатах. Магические маячки активировать сейчас. Нажать на них, балда, надо, а не целовать. Понабирают деревенщин, мучайся потом! На магов не вешаться, на глаза им не показываться. Если что-то нужно, сообщать лично мне.
– А когда выходной? – подала голос одна из прибывших, самая стойкая. У Эжена голова кружилась и слова выпадали из нее исключительно матерные.