Анна Лунёва – Черная изба (страница 28)
– Ой! – отмахнулась Вика. – Опять ты со своей… Ах, точно же! Лен Лексевна!
– Что? – Катя наконец оторвала взгляд от неподвижно лежащей Леночки.
– Да студенческий я потеряла. – Вика всплеснула руками. – Надо было вчера пойти и новый забрать, а я забыла обо всем на свете с Крысой этой… И что теперь? Получается, мой проездной не работает?
– Ну, вообще Елена Алексеевна по субботам часто в колледже, – поразмыслив, сказала Катя. – Давай сходим к ней, она тебе быстро подпишет и отдаст, раз уже вчера готово было.
– Можно попробовать, – неуверенно согласилась Вика. – По студенческому еще и скидка в кино… Тогда точно идем!
– А потом сразу на автобус! – подхватила Катя.
Елена Алексеевна была на месте. Увидев Катю и Вику, заглядывающих в дверь кабинета, она улыбнулась.
– Что вам, девочки?
– Лен Лексевна, – заторопилась Вика, – помните, я тут студенческий потеряла…
– Прямо тут потеряла? – усмехнулась директриса. – Да, помню, сделала я вам новый. Этот не теряйте, уж будьте любезны, нехорошо как-то. Но придется немного подождать, я ключи от шкафа дома оставила. Игорь Николаевич уже пошел за ними, скоро вернется.
– Хорошо! – разулыбалась Вика. – Я подожду!
Катя удивилась и даже хотела спросить, как это так Игорь Николаевич пойдет за ключами домой к Елене Алексеевне. А потом до нее дошло, и щеки залил румянец. Как она до сих пор не догадалась, что преподаватели… э-э-э… встречаются?
Они с Викой сели на стулья в приемной. Катя машинально полезла в карман за телефоном и поняла, что оставила его в комнате, на зарядке.
– Вик, – смущенно шепнула Катя, – извини, я за телефоном сбегаю. Забыла в общаге.
– Ну беги, только давай быстро! По скидке сеанс в двенадцать ноль-ноль, потом уже за полную стоимость придется билеты покупать.
День и правда выдался теплым и светлым. Стараясь не наступать в слишком уж глубокие лужи, Катя пробралась к общаге и на входе сразу вступила в перепалку с бабой Таней, которая считала, что каждый студент имеет право только раз в день покинуть общежитие и вернуться – не более того.
– Да я на секундочку, мне телефон забрать, – оправдывалась Катя, отступая к лестнице.
– Грязь!!! – вопила баба Таня, размахивая шваброй. – Грязь повсюду! Таскаете туда-сюда! Я вам не уборщица!
– Я вытру ноги! – уже почти кричала Катя. – Дайте мне уже наступить на эту дурацкую тряпку! Вот! – Она старательно вытерла ноги. – Могу еще ботинки снять!
– Вот и сними, – затрясла баба Таня морщинистыми щеками. – В носках сбегаешь! Не развалишься!
– Так ведь носки запачкаются, – попыталась возмутиться Катя.
– Не запачкаются, – ловко парировала баба Таня. – Вы же все говорите, что хорошо ноги вытираете и никакой грязи нет!
Катя покорно сняла ботинки возле вахты и поднялась на второй этаж.
Дверь открылась, не скрипнув. Катя подошла к столу и отцепила телефон от зарядки.
С кровати Леночки послышался то ли вздох, то ли стон. Катя отвлеклась от телефона и внимательно посмотрела на соседку, укрытую одеялом.
– Лена? – тихо позвала ее Катя.
Леночка тяжело перекатилась на спину и посмотрела на Катю. Короткие грязные волосы разметались по подушке, зрачки расширены – настолько, что цвет глаз можно было разве что угадать.
– Катя… Мне плохо, Катя… – одними губами прошелестела она.
– Что такое? – Катя бросила телефон на стол и нагнулась к Леночке.
– Мне… мне нехорошо, – простонала соседка. Тут она, неожиданно повернувшись, свесилась с кровати, и ее вырвало прямо на Катины носки.
Катя, вскрикнув, отскочила. В омерзительной желтой жиже плавали полурастворившиеся белые таблетки: одна, две… пять… Господи, сколько же она их съела?!
– Не бросай меня, Катя, – снова застонала Леночка. – Не бросай меня, мне так холодно… Мама, мамочка, зачем ты меня оставила, почему отдала меня им…
Катя, чуть не визжа от ужаса, снова схватилась за телефон.
– Я здесь. – Она пыталась говорить уверенным, спокойным тоном, но голос дрожал. Параллельно звонила в «ноль три». «Набранный вами номер не существует» – да что за черт? Вторая попытка, третья… – Леночка, милая, я здесь, не бойся, сейчас все будет хорошо…
– Не будет, – выдохнула Леночка и закашлялась.
Новый приступ рвоты согнул ее пополам, она соскользнула с кровати прямо в лужу блевотины и стояла там на коленках, пока ее рвало и рвало желчью вперемешку с полупереваренными таблетками.
Катя в ужасе набирала и набирала заветные цифры, но ничего не менялось: механический голос все так же отвечал, что такого номера нет.
Леночка подняла голову, а потом села прямо в лужу и привалилась к своей кровати. Ее и без того грязные заношенные джинсы пропитались желтым.
Катя распахнула форточку, не в силах выносить густой удушливый запах.
– Катя… – простонала она снова, – Катя… черные, совсем черные… Глаза, Катя… Холодно, мама, так холодно…
– Это от таблеток, Лен… – Катя чуть не плакала.
Внезапно ее озарило. Она лихорадочно смахнула экран набора и выбрала номер из недавних звонков.
– Але, Кать, я уже на остановку иду, – начала было Вика, но Катя прервала ее сдавленным воплем:
– Вика!!! Беги обратно к Елене Алексеевне! Я не могу дозвониться в скорую! Леночка отравилась какими-то таблетками, ее рвет, и она бредит…
– Господи! – ахнула Вика, и Катя услышала скрип мокрого снега под ее ботинками: наверное, пытается срезать через двор, чтобы быстрее. – Я сейчас, Катя, не уходи никуда!
– Я не уйду. – Катя нажала на сброс и кинула телефон на Леночкину кровать. Превозмогая отвращение, опустилась на колени рядом с соседкой и потрясла ее за плечо.
– Лен, Ленок, только не засыпай, слышишь? Тебе нельзя спать!
Леночка медленно, словно бы неохотно открыла глаза. Зрачки по-прежнему были расширены, изо рта ниточкой свисала желтая слюна, которую она даже не пыталась убрать. Катя схватила с кровати подушку, сорвала наволочку и вытерла Леночке губы. Господи, господи, она даже не знает, как оказывать первую помощь при отравлениях… Кажется, промыть желудок, но как это делается?
– Катя, – снова заговорила она, – Катя, не уходи, не оставляй меня… Не отдавай меня, мама, мамочка, я не хочу… Мама, так темно, так холодно, мамочка… Он такой холодный, такой страшный… Мамочка, мамочка, я боюсь, не надо, мама, за что, я больше не буду…
Ее речь становилась все более невнятной и постепенно затихла. Из глаз у Кати брызнули слезы.
Она трясла Леночку за плечи и кричала:
– Лена, Леночка, не засыпай, ну пожалуйста!!! Ну на фига ты это сделала?! Лена!!! Леночка!!! Нельзя спать!!!
Кто-то резко оттолкнул ее в сторону, и, проморгавшись, Катя узнала Елену Алексеевну. За ее спиной стояли взволнованная Вика и баба Таня в своем вечном халате с розочками.
– Вика, мне нужна твоя помощь, – строго сказала Елена Алексеевна. – Игорь Николаевич сейчас придет, а ты дай сюда Леночкины одеяло и покрывало. Нужно ее укутать.
– Скорая… – начала Катя, но Елена Алексеевна ее перебила:
– Скорая не нужна, мы сами справимся. Донесем ее до клиники, там есть все необходимое. Промоем желудок, поставим капельницу. Не болтать об этом! Ермоленко, Чернова, Татьяна Федоровна, все понятно?
Катя обалдело кивнула. Вика тем временем уже заворачивала бессознательную Леночку в одеяло.
Тяжело переводя дух, в комнату вбежал Игорь Николаевич.
– Где больная? – спросил он, скользя диким взглядом по комнате.
– Бери ее и неси в клинику, – приказала Елена Алексеевна, выпрямляясь и указывая на запеленутую Леночку. – Быстро.
Игорь Николаевич нагнулся, с кряхтением поднял Леночку на руки и вынес из комнаты. Елена Алексеевна вышла за ним.
– Беда-то какая! – причитала баба Таня. – Неужто и впрямь таблеток наглоталась? От любви, што ль, несчастной? Ой, дуры вы, девки… Ермоленко, пошли со мной, я тебе тряпку дам, приберетесь тут. Ох, вонища какая стоит!
Катя так и сидела рядом с лужей рвоты, не в силах подняться. «Надо умыться, – как-то отрешенно думала она, – переодеться… Сеанс на двенадцать часов, на двенадцать, скидка по студенческому…»
Какой-то надоедливый звук никак не давал ей сосредоточиться на последней мысли. Это же телефонный звонок!
Подняв руку и пошарив по Леночкиной кровати, Катя нащупала телефон. Звонила мама. Катя сбросила, но телефон тут же ожил вновь.