Анна Лошерье – Глубже чем море (страница 10)

И в этом «почти» было столько же, сколько в том «почти улыбке» за обедом.

Может быть, даже больше.

Глава 5. Сардиния

Коста-Смеральда с воды выглядит не так, как на фотографиях.

На фотографиях — открытки. Бирюзовое море, белые виллы, яхты как белые точки на синем. Красиво в том смысле, в котором красивы вещи, специально созданные для того, чтобы их фотографировали.

С воды — другое.

С воды видно, что скалы здесь розовые — не условно розовые, а по-настоящему, густо, как будто кто-то в начале времён подержал их на закате достаточно долго, и они пропитались насквозь. Что зелень между скалами — маквис, средиземноморский кустарник — пахнет можжевельником и розмарином так сильно, что запах долетает до борта раньше, чем видишь берег. Что вода у самых скал — не бирюзовая, а почти белая от глубины и прозрачности, и в ней видно дно на семь-восемь метров вниз, каждый камень, каждую тень.

Я стояла на носу и смотрела на всё это с тем острым, почти физическим удовольствием, которое мне даёт только море — и только тогда, когда оно делает что-нибудь неожиданное.

— Вы первый раз здесь? — спросил Алекс.

Он стоял рядом — не вплотную, но ближе, чем утром. Это я заметила, хотя не сразу поняла, что заметила.

— Да. — Я не отрывала взгляда от воды. — Я была на Средиземном море один раз — в студенческой экспедиции у Туниса. Но там другое. Там мелко и мутновато и пахнет нефтью у порта.

— Здесь глубже.

— Я вижу. — Я наконец повернулась к нему. — До скольки метров здесь у скал?

— У тех, что справа — метров двести через полкилометра. — Он посмотрел в сторону берега. — Там есть разлом. Уходит резко вниз.

— Откуда вы знаете?

— Дайвинг. — Коротко, как всегда. — Раньше занимался серьёзно.

Я посмотрела на него с новым интересом. Он почувствовал этот взгляд — я видела по лёгкому движению плеч.

— Что вас удивляет? — спросил он.

— Ничего. — Я снова повернулась к берегу. — Просто складываю детали.

— И что складывается?

— Пока не знаю. — Я смотрела на розовые скалы. — Спрошу, когда сложится.

Молчание. Но не то молчание, которое заполняет паузу. То, в котором что-то продолжается — тихо, под поверхностью.

— «Meridian» встанет на якорь в бухте к северу от Порто-Черво, — сказал он. — Гости приедут к девятнадцати тридцати. Вечер на берегу — вилла Де Санти. Вернёмся к полуночи, вероятно.

— Вилла?

— Лоренцо держит здесь дом. Приглашает на ужин после каждой удачной сделки. Это традиция.

— Значит, сделка удалась.

— Сделка удалась, — подтвердил он.

Я слышала в этом что-то — очень небольшое, едва различимое. Не гордость. Что-то тише. Удовлетворение человека, который сделал то, что должен был, и теперь может выдохнуть ровно на одну секунду, прежде чем браться за следующее.

— Поздравляю, — сказала я.

Он посмотрел на меня. Снова — то выражение лица, которое я уже умела читать как удивление, тщательно спрятанное внутри спокойствия.

— Спасибо, — сказал он.

Просто — спасибо. Без «не стоит» и без «это была несложная задача». Просто принял — так же прямо, как я сказала.

Мне это понравилось.

Платье на этот вечер было другим.

Я обнаружила его в шкафу рядом с чёрным — тёмно-зелёное, почти изумрудное, из лёгкого крепа, который двигался иначе, чем вчерашний шёлк. Живее. Мягче. С открытыми плечами и разрезом сбоку — не вызывающим, но достаточным, чтобы я остановилась у зеркала и смотрела на себя чуть дольше, чем обычно.

Цвет был точным.

Не в смысле «подходит к глазам» или «выгодно для фигуры» — а в каком-то другом смысле. Как будто человек, который выбирал это платье, знал что-то, чего ещё не должен был знать.

Я не стала думать об этом слишком долго.

Волосы оставила распущенными — тёплый воздух и морской ветер за день сделали их именно такими, какими они бывают только у моря: живыми, чуть вьющимися, с той лёгкой небрежностью, которую невозможно воспроизвести намеренно. Минимум косметики. Туфли — открытые, золотистые, на низком каблуке, с тонким ремешком вокруг лодыжки.

В половине восьмого я вышла на палубу.

Алекс стоял у трапа спиной ко мне — разговаривал с Дамиром, что-то уточнял насчёт катера, который должен был отвезти их на берег. Тёмный костюм, светлая рубашка без галстука на этот раз. Волосы чуть влажные — он, судя по всему, успел искупаться или принять душ после полудня.

Дамир увидел меня первым и что-то сказал — тихо, по-казахски, я не разобрала что.

Алекс обернулся.

И на этот раз я видела всё.

Потому что смотрела прямо на него, и свет с берега падал достаточно ровно, и между нами было метров шесть — достаточно близко, чтобы не пропустить.

Он смотрел на меня — секунду, две — и в его глазах происходило что-то, что он не успел убрать за своё обычное спокойствие. Что-то тёмное и тихое. Что-то, что поднимается снизу — медленно, неохотно, как вода заполняет трещину в скале, — и ты не можешь его остановить, потому что не ожидал.

Потом — убрал. Быстро. Профессионально.

Но я видела.

— Готовы? — спросил он ровно.

— Готова, — сказала я.

Мы спустились в катер.

Вилла Де Санти стояла на холме над бухтой — не сразу видная с воды, спрятанная в соснах и маквисе, с той обдуманной скромностью очень богатых мест, которые не нуждаются в том, чтобы заявлять о себе.

Внутри она была иной.

Большие открытые пространства, где стены переходили в террасы, террасы — в сад, сад — в освещённый бассейн, а за бассейном — темнота и море и огни яхт в бухте. Везде цветы — живые, пахучие, расставленные с той же обманчивой небрежностью, что цветы на ужине на «Meridian». Музыка — живая, тихая, откуда-то из глубины дома, что-то джазовое, негромкое.

Гостей было человек двадцать — больше, чем вчера.

Я это почувствовала физически: двадцать человек в пространстве вечера — это другая задача, чем шестеро за столом. Здесь нужно было двигаться. Переключаться. Держать несколько разговоров и несколько версий себя одновременно.

Алекс почувствовал моё секундное замешательство — я не знаю как, потому что я не показала ничего видимого. Просто слегка замедлилась на входе на террасу, на долю секунды.

Его рука появилась у моей поясницы.

Как вчера — лёгкая, почти невесомая. Но на этот раз иначе. Вчера это был жест для гостей, сигнал в нужном контексте. Сейчас — здесь, в первую секунду, когда нас ещё никто не видел, — это было что-то другое.

Просто — рука. Просто тепло через тонкую ткань.

Просто — я здесь.

— Справа — Анна Моро, арт-дилер из Милана, — сказал он тихо, близко к уху — так, чтобы слышала только я. — Она будет говорить о современном искусстве и ждать, что вы не разберётесь. Разберитесь. Слева — Марко Бруно, сенатор, интересуется экологией, будет рад поговорить про море. С ним легко. В центре — Карло Фонти, он финансирует несколько исследовательских фондов. Когда доберётесь до него — расскажите про осьминогов.

Я повернула голову.

Его лицо было близко — ближе, чем я ожидала, потому что он наклонился, чтобы говорить тихо. Я чувствовала тепло от него — живое, конкретное — и запах: что-то сдержанное, тёплое, с нотой кедра и чего-то более тёмного, чего я не умела назвать.

— Вы изучили всех гостей заранее, — сказала я так же тихо.