Анна Лис – Искушение демона (страница 3)
Александра вскрикнула не от боли, а от дикой, всепоглощающей эйфории, что пронзила её насквозь, словно молния в грозовую ночь. Этот демонический акт не был насилием — это было перерождение, где похоть и тьма сливались в нечто совершенно новое и ослепительное. Демон отстранился, его глаза горели адским пламенем, но в этом пламени девушка видела не только тьму, но и восторг, удивление. Казалось, этот рогатый тоже кайфует. Ухмылка расползлась по его хищному лицу, обнажая клыки.
— Ну что, смертная, готова к следующему акту нашего дьявольского балета? — прорычал он, и в голосе слышалось предвкушение, дрожь, голод.
Александра откинула голову назад и расхохоталась — её смех эхом разнёсся по пещере, ударяясь о стены, многократно отражаясь, умножаясь.
— Ты ещё спрашиваешь? Да!
И демон, словно получив долгожданное разрешение, набросился на неё с новой, ещё более яростной волной страсти, превращая ночь в бесконечный греховный карнавал, где не было правил, не было границ, не было ничего, кроме этого безумного, пульсирующего ритма.
И пусть кто-то скажет, что это неправильно, что это аморально, что это мерзко. Девушке было плевать. В эту ночь, в объятиях демона, она чувствовала себя живее, чем когда-либо. Она танцевала на краю бездны — и ей это нравилось. И если это и есть ад, то Александра с радостью поселится здесь навсегда, в этом греховном, восхитительном, умопомрачительном аду, где каждый миг — вспышка сверхновой, где каждое прикосновение — откровение.
Утро застало их измотанными, но довольными. Демон, вальяжно развалившись на груде камней, лениво потягивался, словно сытый кот, довольно жмурящий глаза. Александра, прислонившись к его боку, чувствовала себя измотанной, разбитой, но в то же время счастливой до краёв.
ГЛАВА 5
Демон, словно нежный ураган, подхватил Александру и унёс в самое сердце пещеры — туда, где искрился источник, дышащий живым светом. Опустив её в хрустальную воду, он услышал тихий шёпот:
— Холодно…
В тот же миг вода нагрелась, и над ней взметнулся лёгкий пар, окутав девушку дымкой тепла. Александра устроилась поудобнее, закрыла глаза и отдалась блаженству, что разливалось по её измученному, но счастливому телу. В каждой клетке ещё дрожали отголоски их страстной ночи.
Демон поднялся, готовый исчезнуть, но пальцы девушки вцепились в его руку.
— Ты куда? — в её голосе звенела нежность, но под ней — едва уловимая дрожь паники.
— Тебе нужно подкрепиться, моя маленькая человеческая девочка, — промурлыкал демон, коснувшись её губ поцелуем, невесомым, как пёрышко. — Отдыхай.
И с этими словами он растаял, оставив после себя лишь горьковатый запах серы и обещание скорого возвращения. Ему, исчадию бездны, пища была не нужна — мог бы цапнуть кого-нибудь и высосать всю энергию до дна. Но Александре требовалась нормальная, человеческая еда, чтобы восстановиться после ночи, когда демон выжал из неё все соки — в самом сладком смысле этого слова.
На месте Александры мог быть кто угодно, и демон, скорее всего, забыл бы о ней, как о ненужной вещи. Но эта девушка… о, эта девушка заставила его сердце — если у демонов вообще есть сердца — трепетать, как крылья бабочки в эпицентре урагана. Она зацепила его так сильно, что он поставил на ней метку, видимую лишь демонам, метку, кричащую:
В городе демон двигался с грацией хищника, не привлекая ни единого взгляда. Он выбрал лавку торговца, известного честностью и отборным товаром, и купил свежего хлеба, сыра, фруктов и вяленого мяса — всё самое питательное и легко усваиваемое. Расплатился золотом, которое, как ни странно, всегда водилось в его бездонных карманах.
На обратном пути его охватило беспокойство. Метка Александры пульсировала, словно набатный колокол, предвещая беду. Взмахнув крыльями, он взмыл в небо и помчался к пещере, чувствуя, как тревога с каждой секундой сдавливает сердце стальными тисками.
Вернувшись, он застал Александру в источнике. Девушка сидела в воде, но на её лице застыл неподдельный ужас.
— Что случилось? — резко спросил демон, бросая припасы на ближайший камень.
— Мне… мне приснился кошмар, — прошептала Александра, дрожа всем телом. — Там были… тени. Они хотели забрать меня.
Демон нахмурился. Кошмары. Слабые души часто подвержены влиянию потусторонних сил, особенно после сильного потрясения.
— Это всего лишь сон, — сказал он, стараясь смягчить голос. — И пока я рядом, ни одна тень даже не пикнет в твою сторону.
Он опустился на колени у источника, взял её за руку. Кожа девушки была холодной и влажной. Демон почувствовал, как его собственная сила перетекает в неё, согревая изнутри. Когда дрожь утихла, он поднял Александру на руки, укрыв их обоих своими крыльями. Девушка прижалась к его груди, закрывая глаза.
— Не засыпай, малышка. Рано ещё для объятий Морфея, — прошептал демон, нежно неся её к ложу.
— Ты… ты снова хочешь этого? Но я… я больше не могу. Мне нужен отдых, — запротестовала Александра, и в голосе её послышались слёзы.
— Глупая. О чём ты думаешь? — рассмеялся демон, легонько чмокнув её в лоб. — Сначала поешь, а потом уже будешь строить глазки Морфею, поняла?
Осознав, как глупо она истолковала его действия, девушка залилась краской, словно мак на рассвете.
Демон усадил Александру на край кровати, накинув ей на плечи одеяло. Завернув в мягкую ткань, он устроил её поудобнее, подложив под спину подушку. В полумраке пещеры его глаза казались пугающе жуткими — два тлеющих уголька во тьме. И всё же девушка смотрела на них заворожённо, не в силах отвести взгляд от этой опасной красоты.
Александра молчала, уставившись на свои руки. Ей было стыдно: за свой страх, за свою слабость и особенно за то, что она подумала о демоне. Она знала, что он заботится о ней, защищает, но кошмар оставил неприятный осадок, заставив усомниться в безопасности.
— Я… я просто испугалась, — прошептала она, не поднимая глаз.
Демон обернулся, его лицо смягчилось. Он подошёл к девушке и присел перед ней на корточки.
— Испугаться — это нормально, — сказал он, беря её ладони в свои. — Даже демоны иногда боятся. Важно то, как ты справляешься со своим страхом.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя. Помни это. Приятного аппетита, малышка, — прошептал демон, любуясь румянцем, залившим её щёки.
И та, не теряя ни секунды, набросилась на еду. Каждый кусочек, каждый глоток горячего напитка словно заряжал её энергией, возвращая к жизни после бурной ночи. А демон, прислонившись к стене пещеры, просто наблюдал, наслаждаясь этим зрелищем больше, чем любым адским пиршеством.
— Спасибо, — пробормотала Александра, когда закончила.
Демон забрал пустую посуду и поставил её в сторону.
— Теперь ложись. Тебе нужно отдохнуть.
Он помог Александре лечь, укрыл её одеялом.
— Ты… ты останешься со мной?
Демон вздохнул. Он никогда не думал, что будет нянчиться с человеком, но что-то в этой девушке — её хрупкость и одновременно внутренняя сила — заставляли его оставаться рядом.
— Я останусь, — ответил он. И это была правда. Он останется, пока Александра нуждается в нём, пока метка связывает их, пока… пока он сам этого хочет.
Девушка слабо улыбнулась, обнимая подушку. Демон наблюдал за ней, чувствуя, как тревога постепенно отступает. Он не знал, что ждёт их впереди, но сейчас, в этой пещере, у источника тепла и света, они были в безопасности. По крайней мере, на какое-то время.
Решив, что Александра засопела в объятиях Морфея, демон, словно крадущийся кот, отполз от кровати и плюхнулся прямо на ледяные полы пещеры. Краем глаза он ещё видел, как эта сорванец посапывает в его постели. И тут, словно гром среди ясного неба, тишину разорвал тихий, но настойчивый вопрос:
— Как тебя зовут?
Услышав это, демон расплылся в довольной ухмылке.
— Небирос.
— Красивое имя. Оно тебе идёт, — промурлыкала девушка, словно маленькая львица.
— Спи, — фыркнул Небирос, с трудом сдерживая смех.
И словно по волшебству Александра тут же провалилась в сон — такой сладкий, что даже во сне на её губах играла улыбка.
А Небирос остался сидеть у стены, словно верный пёс, охраняющий свою хозяйку, и наблюдал за своей «девочкой». В его глазах плескалась такая смесь нежности и дьявольской гордости, что сам Люцифер позавидовал бы.
ГЛАВА 6
В полумраке пещеры, где тени плавились в трепетном свете одинокой свечи, Небирос вглядывался в безмятежное лицо спящей Александры. И вдруг осознание, острое, как зазубренный клинок, пронзило его: оставить её здесь — значит бросить лакомый кусок на растерзание голодному зверю. Нет, этому сокровищу не место в этой затхлой дыре. За краткий миг она проросла в его демоническое сердце, словно сорняк, который — к его изумлению — распустился диковинным, прекраснейшим цветком.