Анна Лис – Искушение демона (страница 2)

Хлёсткий удар! Спину опаляет огнём, кожа горит — но плевать! Сейчас это лишь пикантная приправа к острому желанию: почувствовать солёный привкус собственной крови. Только так, в этом безумном танце боли и отчаяния, она ощущает, что жива, чёрт возьми! Что её душа ещё не истлела, а плоть трепещет, как натянутая струна.

Демон, эта рогатая скотина с манерами дантиста-садиста, не спеша продолжает свой кровавый «массаж». Кровь, как багряный дождь, орошает верёвки, превращая их в липкие, зловещие гирлянды. И тут — сюрприз! Демон, этот эстет-извращенец, склоняется к её израненному телу и начинает зализывать раны, словно гурман, дегустирующий экзотическое блюдо. Путы впиваются в запястья, словно напоминая, кто здесь главный… Но Александре наплевать! Пусть режут! Пусть терзают! В этом безумии она находит извращённое наслаждение, словно участвует в самом безумном перформансе своей жизни — где боль становится единственно возможной правдой.

Безумие, клубящееся в её голове, словно сладкий дурман, лишает воли к мольбам. Девушке хорошо — до одури, до дрожи в коленках, до ломоты в висках! Разум и тело утопают в тягучем, сладостном томлении, как в омуте с головой.

Демон с лукавой усмешкой проводит рукой по багровым рубцам, дразня, слегка надавливая. От этого прикосновения Александру пробивает мелкая дрожь, как от удара током. Резким, почти небрежным движением демон хватает её за волосы, вздёргивая голову вверх, и бесцеремонно засовывает пальцы в рот. Девушка, не в силах противиться, жадно слизывает кровь — и по телу разливается пьянящая волна удовольствия, опаляющая низ живота. Она чувствует, как лоно наливается тяжестью, болезненно пульсируя в такт сердцебиению. Но это — лишь начало захватывающей симфонии боли и наслаждения… представление только начинается!

Демон, словно опытный ювелир, проникает пальцами в податливую глотку девушки, дразня корень языка. Смачно чмокнув пальцы, извлекает их и, будто играючи, стаскивает Александру с кровати на холодный пол. Одним движением, словно укрощая дикую кобылицу, усаживается между её ног, властно разводя их в стороны. Хватка за бёдра — и вот уже задница девушки вздёрнута кверху, заставляя её встать на колени. Резкий выпад — и палец ныряет в жаждущее лоно, словно в омут! Вскрик! Александру пронзает волна — гремучая смесь боли и дикого удовольствия, сотрясающая всё её существо. Добавив ещё один палец, демон с непринуждённой грацией принимается терзать узкий вход. А девушка, словно искушённая куртизанка, распростёршись на холодном полу пещеры, похотливо извивается, всем телом ища этой встречи. Демон, словно знаток тайных троп, безошибочно находит её сокровенную точку и начинает умелый массаж. Нутро Александры вспыхивает, словно фейерверк; тысячи горящих огней посылают импульсы в мозг, заставляя её стонать и жалобно скулить от безумного желания.

— Давай же! — захлёбываясь, взмолилась девушка; огонь расползался по венам огненными цветами, лишая остатков терпения.

Демон, словно пружина, сорвался с места; его пальцы нетерпеливо впились в нежную плоть бёдер. Раскалённый стержень, казалось, источал собственную волю, сам рвался в плен пульсирующего лона. И вот — рывок, грубый, дерзкий, и адское жало вошло до самого основания, заполняя девушку обжигающим пламенем. Александра взвыла; пальцы побелели от напряжения, а потом… понеслось! Демон, не давая передышки, схватил связанные за спиной руки, словно стремясь удержать ускользающую душу, и начал вколачивать своё естество в податливую плоть. Каждое движение — взрыв сверхновой в голове; сознание разлетается на тысячи осколков, где похотливые чертенята исполняют дьявольскую джигу. И вот уже сорвалось с губ — сорвалось, вырвалось, как проклятие и молитва одновременно:

— Сильнее!

Сгребая под мышки, демон взметнул Александру в воздух, прижимая так плотно, что израненная спина болезненно ощутила жар его груди. Руки демона, обхватив напряжённый живот девушки, сжали его; пальцы хищно вырисовывали чувственную впадинку пупка, словно ставя личную печать. Горячее дыхание опалило шею; губы жадно впились, оставляя на коже багровые отметины грубых поцелуев. Нервные окончания Александры взбунтовались; оголённые провода вспыхнули безумным желанием, выбивая сдавленный шёпот имени. А демон, не давая опомниться, с яростью разрывал её. Терзал изнутри, словно дикий зверь, нашедший долгожданную добычу.

ГЛАВА 4

Демон, не давая передышки, обрушил на тишину хриплый рык — он бился в такт бешеному стуку сердца Александры, терзал её изнутри, точно дикий зверь, наконец настигший долгожданную добычу. Зубы скользнули ниже, к ключице, оставляя пылающий знак собственности — клеймо, выжженное на самой плоти.

— Сильнее, — выдохнула Александра, тонущая в омуте ощущений. Просьба сорвалась с губ молитвой, проклятием, признанием в чём-то запретном и сладостном до головокружения. Мир сузился до объятий демона, до обжигающих поцелуев, до дикой пляски нервов, требующих всё больше, больше, ещё больше…

И демон не медлил. Рычал, стонал, шептал что-то на языке, от которого мурашки бежали по коже, а внизу живота разгорался личный ад. Александра чувствовала себя марионеткой в руках гениального кукловода — дёргающейся в неистовом танце, который, к чёрту всё, ей нравился. Почти. Дышать становилось всё труднее, а демон, казалось, вознамерился выпить всю её душу через поцелуи — до дна, до последней капли.

Словно прочитав её мысли, он усилил напор. Пальцы, грубые и горячие, впились в бёдра, притягивая ещё ближе, лишая последних остатков пространства. Она чувствовала каждый мускул демонического тела, обжигающий жаром, каждый шип на коже, оставляющий лёгкие царапины — они только подстёгивали возбуждение, разгоняли кровь быстрее, быстрее, до звона в ушах.

— Ещё… — прошептала Александра, захлёбываясь воздухом. Слова тонули в рыке демона, в его жадных поцелуях, в безумном ритме их тел. Она уже не понимала, где заканчивается она и начинается он. Они слились в единое целое — в клубок первобытной страсти, где не было места ни сожалениям, ни сомнениям, ничему, кроме этого всепожирающего пламени.

Демон отстранился на мгновение — и Александра застонала от потери контакта, от внезапной пустоты, разверзнувшейся между ними. Она увидела в его глазах, горящих адским пламенем, отражение собственной похоти, собственной жажды — бездонной, ненасытной. Демон усмехнулся, обнажая острые клыки, и прошептал, обжигая губы:

— Ты просила сильнее, смертная. Ты получишь это.

И он обрушил на неё новый шквал ощущений. Кусал, царапал, ласкал, терзал — доводил до грани безумия, балансируя на лезвии между наслаждением и болью. Девушка кричала, стонала, не в силах сдержать нахлынувшую волну — она разбивалась о скалы её сознания, оставляя после себя только пену чистого, невыносимого восторга. Она чувствовала, как её тело дрожит, как каждая клеточка вибрирует в унисон с демоническим ритмом, пульсирует в такт его сердцу.

Мир вокруг перестал существовать. Остались только они — два существа, объединённые первобытной страстью, танцующие свой безумный танец на краю бездны. И Александра знала: даже если она упадёт в эту бездну, она не пожалеет ни о чём. Потому что в этот момент, в объятиях демона, она чувствовала себя живой как никогда прежде — живой до крика, до дрожи, до самого дна.

Демон наклонился ближе, его горячее дыхание касалось кожи, вызывая мурашки по всему телу. Он шептал слова, полные древней магии, и каждое из них было как удар молнии, пронизывающий до глубины души. Александра не могла отвести взгляда от этих огненных глаз, в которых отражалась её собственная тьма — и, возможно, впервые в жизни она не боялась её.

— Ты будешь моей? — произнёс демон, и в его голосе звучала уверенность, заставившая её дрогнуть.

Девушка закрыла глаза, позволяя себе погрузиться в эту бездну. Она чувствовала, как её тело наполняется энергией — будто она стала частью самого хаоса, его дикой, необузданной сути.

— Да, — прошептала она, и это слово стало её обетом, её проклятием, её искуплением.

Демон, словно обезумевший художник, принялся с остервенением выписывать новые узоры на полотне её тела, проникая всё глубже. Каждое его движение отзывалось дикой симфонией, заставляя её извиваться дугой под аккомпанемент криков, в которых смешались боль и капля извращённого восторга — тёмного, как ночь без луны.

Сжав Александру, он принялся творить нечестивую магию. Девушка чувствовала, как плавится словно воск, как горит под этим колдовским прикосновением. Разум начал барахлить, границы между реальностью и сновидениями расплылись, оставив лишь пульсирующую, обжигающую боль и нарастающий жар, от которого хотелось выпрыгнуть из кожи. Она уже не понимала, что предпочла бы: чтобы этот ад прекратился или чтобы длился вечность. В криках сквозило отчаяние, но где-то в самой глубине, в самой тёмной и извращённой кладовой души, прорастало нечто новое — пугающее и манящее одновременно.

Демон утробно зарычал, впиваясь зубами в ключицу, ставя клеймо собственности. И изверг жаркое семя глубоко внутрь — будто подписывая кровью дьявольский контракт, скрепляющий их воедино в этом греховном танце страсти, в этом ритуале, древнем как мир.