Анна Ликина – Твоё опальное пламя (страница 13)
Я нахмурилась, скрестила руки на груди, подозревая, что разговор клонится к чему-то не очень хорошему.
– Если… необходимо… я могу вечером пройти по берегу…
– О нет! – я отвернулась, пряча пылающее лицо. Наглость Ворона меня привлекала. Обычно такое впечатление на мужчин производила я. Но никто не был со мной на равных. – Я не собираюсь с ним спать. Это просто флирт. Не более.
– Не играй с огнём. Как бы ни было – он мужчина. С определёнными физиологическими потребностями. И он привык получать то, что хочет. Чем сильнее ты его дразнишь, тем скорее он зажмёт тебя в угол. Поэтому определись – хочешь ты этого или нет. Нет – я буду с ним строже. Да – я не буду мешать.
Обняла себя за плечи, нервно теребя рукав платья. Бросила взгляд на кровать. Перед глазами всплыли утренние сцены. Его тело. Пальцы, заставляющие меня стонать на весь дом. Хаос бы побрал Тиамона с его манерой быть удобным! Сцепила зубы. Внизу живота приятно потяжелело. В груди распирало от волнения.
– Я не тороплю с ответом, – брат спрыгнул со стола, пошёл к выходу. – Но не мучь ни себя, ни его. Это по-настоящему неправильно. А не все этикеты и разговоры про честь и достоинство. Вас тянет друг к другу настолько сильно, что рядом находиться страшно. Да что там, вас с разных концов нашего мира примагнитило. Может… это судьба? Я не знаю. Но приму любое твоё решение. Твоё счастье дороже всего, чему нас учили.
Ушёл. Я медленно опустилась на тюфяк. О какой любви можно говорить, когда мы виделись всего два раза? Ладно, три, включая сегодняшний день. Но мы не знаем друг друга. Что сделает Ворон, когда узнает, кто я? Или… о моей печати?
Подтянула к себе сумку. Достала из неё дневник Веларис. Я прочитала его от корки до корки не один раз. Открыла страницу с загнутым уголком.
Провела по строчкам пальцами. История девочки, что выросла под защитой семи юношей. Невозможной любви. Выбора. Падения. И взлёта. Она любила его. Но ни разу не выбрала его. Не в физическом плане. Он был лордом. Она царицей. Хотя… эта история намного запутаннее. И этот дневник может лишить королей материка короны. Если убрать из него страницы с описанием близости, от которых я краснела до кончиков ушей. И перечитывала по тысяче раз, когда мне было лет пятнадцать.
Спрятала в сумку. Легла, свернувшись клубочком. Провела пальцами по губам, вспоминая, как он коснулся их своими, прямо на кухне, пока мой брат был занят готовкой. Наглый. Невозможный. Притягательный. Опасный. Будоражащий.
Сглотнула, прикрыла глаза. Не заметила, как уснула. Проснулась от чужих прикосновений. От губ на оголённом плече.
– Киса, твой брат отправил меня позвать тебя пить вино, – прошептал Ворон мне на ухо, проводя по мочке языком. – Но я готов отказаться от вина и остаться здесь с тобой.
Простонала, притянула ноги к груди, потёрлась о подушку носом.
– А жара уже спала? – пробормотала я.
Ворон хмыкнул.
– На улице – да, в моей душе нет.
– Нет у тебя души, – огрызнулась я, – иначе ты не будил бы меня.
Потянулась, переворачиваясь на спину, прогибаясь. Рука Ворона как бы невзначай оказалась на моей груди. Он разглядывал меня из-под полуприкрытых век. А я вместо того, чтобы возмутиться, залепить ему пощёчину, заворожённо разглядывала его лицо. Пушистые тёмные ресницы. Живой огонь в глазах. Не метафорический. Их цвет был удивительным. И смотреть на них, как и на пламя, можно было вечно.
Нахал медленно расстёгивал пуговицы на платье, обнажая мою грудь. Я приподняла бровь.
– Ворон.
– Да? – невинно спросил он, наклоняясь к моей шее, прикусывая кожу.
– А что ты знаешь о роде Веларис?
Он замер всего на секунду. Но этого было достаточно, чтобы я напряглась и прикрыла глаза, коря себя за глупость.
– Эм… ну до пятого века это была правящая династия. Матриархат. Тёмная эмпатия. А что? – его губы коснулись моего подбородка.
– Проверяю, насколько ты образован для теневого короля, – фыркнула я, приподнялась на локтях, отчего расстёгнутое платье сползло больше, заставляя Ворона прикипеть взглядом к моей груди. Ярко-оранжевый цвет глаз. В комнате стало жарко. – И ещё момент… я храню себя для мужа. Жду принца. Так что убери от меня свои лапы.
Кадык мужчины дёрнулся. Ворон облизнулся, как тигр, что притащил в укромное место лань.
– Тебе важен титул? Сжалься над умирающим, – наклонился, нагло воруя мой воздух. Почти коснулся губ. – Киса, я повидал немало принцев. И ни один не достоин видеть того, что сейчас вижу я.
– Осторожней, Ворон, – прошептала я, приоткрывая свои губы, касаясь его. – Рискуешь влюбиться. А я бессердечная тварь. И питаюсь тёмными эмоциями.
– А кто-то сказал, что я против? Готов отдать свою душу тебе на растерзание, если ты позволишь коснуться тебя, раствориться в тебе. Почувствовать себя живым, хоть раз, – поймал мои губы в невесомом поцелуе.
Поддалась искушению, прижимаясь ладонью к его щеке. Углубила поцелуй, перемешивая его вкус со своим. Он рыкнул, впиваясь пальцами в мою талию.
– Мне нужно проверить брата, – отстранилась я, поворачивая голову в сторону, пытаясь дышать. И не чувствовать его запах. Не гореть.
Вырвалась из его объятий, вскочила с тюфяка, нервно застёгивая пуговицы. Ворон со стоном упал лицом в подушку, прикрывая область паха рукой.
– Ты действительно бессердечная, – проворчал он.
– Идём пить вино и любоваться южными звёздами, северянин. В Нордграде нет такой красоты.
– Там есть северное сияние. Вино. Девушки.
Приподняла бровь. Незнакомое чувство резануло когтями по груди.
– Тогда плыви в Гримхольм, раз там были девушки. Зачем было искать меня? – ответа дожидаться не стала, вышла из комнаты, пересекла кухню и вышла в ночную прохладу.
Направилась к брату на берег. Тиамон уже разлил вино по бокалам.
Глава 14
Я вдохнул поглубже, пытаясь обрести душевное равновесие. Прикрыл глаза, выдохнул и усмехнулся.
– Боги, Веллант и Рейнар, мне сейчас очень не хватает вашего «заткнись, Ашер». Я схожу с ума уже столько месяцев, а она ревнует меня. Абсурд чистой воды. Что ж… будем осаждать эту крепость и дальше.
Поднялся и направился на выход из домика, стараясь не обращать внимания на то, что воспоминания о братьях отозвались внутри тупой болью. И даже не хотелось думать, как они отреагировали на отправленные им крылья. Которых у меня больше нет.
Опустился на песок рядом с Лорелин, завидуя морю, так легко касавшихся своими волнами её босых, изящных ножек. Тиамон молча передал мне бокал с вином.
– И ход людских часов, прервёт бескрайнего моря шум… – пробормотала Лорелин, опираясь на руку, поднимая взгляд к небу.
Я перевёл на неё изумлённый взгляд.
– Ты цитируешь «Молитву забвения» Тариара?
Она усмехнулась.
– Удивлён, что воровка-нищенка знает балладу древнего поэта? Один-один, Ворон. Её вряд ли и среди принцев знает каждый. А ты знаешь.
– Мой отец вложился в моё образование, – пробормотал я. – Буквально вбивал знания в мою голову.
– Наши родители тоже любили насильно впихивать в нас знания, – горько улыбнулась девушка. – И теперь я могу пить отвратительное, дешёвое вино на берегу моря, рядом с лачугой, двумя умирающими мужчинами и цитировать строки о неизбежности смерти.
Тиамон покосился на неё, в его глазах мелькнула боль. Я сделал глоток вина, перекатывая дешёвое пойло на языке.
– Киса, я пока ещё живее всех живых. Разве ты не почувствовала утром?
Она цокнула языком. Я растянул губы в улыбке.
– Два-один, дорогая.
– Ну ты сам напросился, – пробормотала она, коварно улыбаясь. – Готов зайти дальше, Ворон?
– Да хоть прямо сейчас, – выудил я одну из своих самых очаровательных улыбок.
– Сыграем в откровение? – приподняла она бровь.
Я нахмурился.
– Лорелин. Не стоит, – предупреждающе произнёс Тиамон.
Но во мне уже всколыхнулся азарт. Играть с огнём, когда ты ходишь по лезвию – привычное дело.
– Давай.
Лорелин осушила бокал, закусила губу, глядя на звёзды.
– Сколько у тебя было женщин?