Анна Лерой – Эльф с радаром (страница 21)

— Знаю, кто, неспроста эта тварь в лесу появилась, — буркнул молодой орк, принимая у меня кляузу. — Это Рангорд, гном-отшельник. Давно за ним наблюдаю, нехорошим он промышляет. На охоту пойдет — вроде бы и убил, а доказательств вечно нет у него. И прошлый месяц где-то пропадал, ну, спасибо тебе, эльф.

Как бы мне от его благодарности было ни жарко, ни холодно, но орки вообще к нашему брату не очень. Разве что уши эльфячьи очень ценятся в качестве подвесок там всяких и других бирюлек. Все-таки не ко всем пришла цивилизация, кое-где меня могли и в суп бросить.

Этот орк мне в лицо не плюнет, а и такое у них бывало, но лишь потому, что мы оба охотники. Так что пока он не сообразил, что ему из всех доказательств только донос предоставили, я кивнул и свалил к своим. О как, уже «к своим», ну а куда деваться!

На доске с заданиями — а пройти мимо, не глянув, я не мог — висели три потрепанных листа с описаниями «штотож жреть», «воить и скреготить» и «намедни у кузнецова дома три следа оставило, лапыща во». К лапище прилагался достаточно четкий рисунок. Вот за лапищу я бы взялся, если бы не дракон.

Возле трактира меня уже ждали. Броне-телега привлекала много внимания, но зевак отпугивала скривленная рожа Хлюдовика. Он недовольно прохаживался возле своего пепелаца. Анька чем-то гремел внутри, ремонтировал свое детище. Это понятно: не ты приобретаешь машину, а она тебя. Интересно, Аньке за вчерашнее от хлыща попало или после моей встречи с тварью Хлюдовику было уже не до того? Сам-то он отсиделся, конечно, но Анька такое трепло, представляю, как он этот бой разукрасил. Мне хлыщ вопросов тоже не задавал.

От Лкаш письма не было, это меня беспокоило больше всего. Не потому, что она не ответила бы, потому что — а вдруг занята? Она была нам нужна. Орк — это силища, как ни посмотри. Но время на ответ было. До места встречи нам еще катиться и катиться. Я специально выбрал «Лесную дырку», она как раз неподалеку от Бурбурга, где Кир-Хой осел.

Наконец Хлюдовик не выдержал и нервно махнул рукой, удаляясь внутрь своего танка. И, грубж с ним, через несколько минут я услышал стук кубиков льда в стакане. От зараза! Мне-то пить нельзя, но слюна все равно во рту скопилась. Анька завел пепелац, тот дыхнул зеленым дымом, распугал зевак и придал нашей компании уж совсем инфернальный вид. Мне не нравились тучи, бродящие туда-сюда, и действительно, стоило нам выехать за символическую оградку вокруг поселка, как сверху начало накрапывать.

— Суса, шла бы ты в карету, промокнешь! — предложил я. Опять же не знаю, чего там Анька им натрепал, но она тоже прониклась неведомым к моей персоне почтением. Даже пожмякать не пыталась, только губки уточкой складывала, а так держалась на расстоянии и смотрела с восторгом.

Однако из пацана будет толк, решил я. Из него еще можно хорошего охотника вырастить! Если он, конечно, не загремит на плаху за чей-нибудь разбор.

— Я с тобой буду, Димиэль. Королевский рыцарь, даже если он принцесса, во всем должен быть рыцарем! И тяготы сносить, и благодать нести, — нежно сверкая глазами, проворковала Суса. Нет, ну вот только порадовался, и опять меня за филей — хвать! М-да, рыцари, наверное, только так руки и распускают… Но Суса тут же поскучнела: — Да и не пустит он меня.

Тьфу, грубж, я чуть с коня не упал! Это как так-то?

— Ты же принцесса? — намекнул так намекнул, но радар сразу пискнул. — Как это он тебя — и не пустит?

— Ну вот так, — грустно произнесла Суса. — Думаешь, он хотел, чтобы я с тобой ехала? Он даже с папенькой пытался спорить!

— С королем? — удивился я. Неужели принцесса все-таки настоящая. Или Хлюдовик думал, что настоящая?.. Могли же хлыща обмануть? Магия еще и не на то способна, подумаешь, кому-то личико принцессы приделать!

— Да! Хлюдовик все против! — Суса поморщилась. — А папенька меня очень любит и все мне разрешает. В лес меня отпускал, по городу гулять без охраны, на охоту саму одинешеньку… Я с охоты еще варга принесла! Кто бы мог подумать, что в Деронии варги есть!

— Суса, ты же принцесса, прикажи ему. Чего мокнуть? — доверительно заглянул я в ее глаза. Я бы не прочь и сам в тепло и уют залезть. Эльфы, конечно, не сахарные, но под моросящим дождем куда-то ехать — удовольствие ниже среднего. Такая противная жопа, я бы так это оценил. А если Сусу сплавить, то хотя бы меня за задницу никто щипать не будет. А то уже все бедро в синяках! Но на мой посыл Суса снова пригорюнилась:

— Так в книгах по генеалогии указано, кто и кому кланяться должен… Сейчас Хлюдовик сам себе хозяин. Я не король, я с тобой, милый Димиэль, еду как странствующий рыцарь, а не как принцесса!

Однако! Я всерьез задумался над хитросплетениями в этих всех титулах и кто кому кланяться должен, а кого тростью по спине бить. У эльфов все немного проще… Светишься — значит, крут, не светишься — молчи в тряпочку и тренькай на лютне. Ну или вон мочи кого-нибудь типа анцыбала.

— А Анька? — неожиданно сам для себя спросил я. — Он же странный! Откуда у него… это все?

— Печальная магическая окклюзия или коллюзия… коллизия, вот! Маги напортачили, в общем, — с горечью поведала Суса. — Он очень нормальный… Был. Когда-то.

«Вообще-то он и сейчас весьма неплох», — возразил я, но про себя. Если вычеркнуть странные поглядывания и намеки, то вполне себе ничего так парень. Ни к чему ей знать мои на пацана планы. Его бы Кир-Хою! Вот он из него крутого охотника сделает! Ну или попытается…

— Маги могут, — притворно вздохнул я. — А все-таки, что с ним случилось?

Вот сейчас я узнаю еще одну загадку. А заодно пойму, настоящая Суса или не совсем. Потому что историю я могу потом и у Аньки спросить, и у хлыща даже. А Суса — ну, не разведчика же они прям готовили, чтобы все легенды как есть ей зазубрить. Двойник не может знать все-все.

— Я Аньку помню еще совсем мелким. Он пажом был у Хлюдовика, — начала Суса, ее личико стало задумчивым, будто она вспоминала. — Ну знаешь, их у него вообще много разных. Одеваться там помогают, на стол подают. Горшки ночные выносят. Бегают по делам, в общем. Маркграф — это ж не фиговинка, а капитал и земли, так что маменьки и папеньки пытаются своих деточек в пажи пропихнуть.

Я хмыкнул. Ничего такая карьера. Многообещающая. Хотя не мне судить! Если у кого пять детей, а от состояния одна фамилия с титулом осталась и протекающая крыша поместья, то сплавить парочку лишних ртов во дворец — самое то.

— Анька самый резвый у него был. Было ему лет десять, а он уже везде. И хитрый, — продолжала Суса, пофыркивая. А ведь по ее тону — Анька ей симпатичен! А у них и разница в возрасте небольшая. — Надо там Хлюдовику что отнести, Анька тут как тут, или поставщика встретить, или кофей поднести, за столом прислужить. Я его ни разу не видела с горшком или штанами. А у нас — у меня и у папеньки — он постоянно вертелся. Веселый был, я с ним книжками делилась. Ну, про эльфов которые…

Ага, понятно, откуда у Аньки познания. Надеюсь, хоть не «восемнадцать плюс» ему попадало.

— И когда маменька умерла, то Анька…

Она всхлипнула. А я похлопал ее по бронированному наплечнику. Ну вот — а как утешать?

— Ну, в общем, я и виновата, что с ним такое случилось…

Суса всхлипнула и вытерла нос полой плаща. Не моим, и на том спасибо. Я участливо ждал, что там дальше.

Может, сейчас и насчет того, поддельная она или нет, что-то выясню…

Глава двадцатая

— Его Хлюдовик с каким-то письмом к папеньке отправил, а мы как раз на прогулку собирались. Я уже в седле была, а папенька забирался. Ну вот Анька, чтобы папеньке не мешать, мне письмо и захотел передать, а зашел со стороны хвоста лошади… А тут папенька и сверзился из седла. А лошади как испугаются! — она взмахнула руками.

— Бедный Анька, — посочувствовал я. Ну а в самом-то деле, приятного мало.

— Он вообще с лошадьми не особо, — печально кивнула Суса. — Ну вот… Голова у него в крови была. Я рыдать. Конюхи бегают. Папенька орет. Хлюдовик явился, и на него орет. В тот год как раз лихорадку победили, от которой маменька померла, и маги в замке имелись. Но на радостях уже не очень трезвые.

— И что?

— Я сама не видела. Меня папа увел. Но мне потом горничная рассказала, как Хлюдовик пажа к пьяным магам нес. А те молниями швырялись и орали непристойности: ахалай-труляляй и хурум-бурум всякий. Убереги нас, Харр! — Суса три раза тыцнула себя пальцем в лоб, я наблюдал за этой картиной спокойно, это у них по религии так положено. Хотя первые года два на смех тянуло. — Ну вот они из Аньки такое и сделали. Вот. И без шлема он теперь никуда.

Шлем Анька снимал, но что-то я у него ничего там под ним не заметил. Хотя я и не приглядывался. Маги… Я нахмурился. Дело в том, что маги могли разное. От расы зависело, конечно. А если собирался консилиум, то бишь корпоратив с бухлом и куревом, то последствия никто предсказать не мог. Видал я как-то таверну, точнее, три бревна, которые от нее остались, и плодоносящий мелкими красными ягодами маллорн посреди пепелища после такой вот магической вечеринки. И не факт, что среди празднующих был эльф.

— Думалка у Аньки вытекла, а обратно ее кое-как засунули. У него после лошади и магов совсем голова того стала. Сядет, в небо уставится, а потом вот сделает всякое. Вон, Хлюдовику что смастерил, — Суса, похоже, даже горда была Анькиными успехами, хотя и хмурилась. — Оружие там, приблуды всякие, чтобы складывались и раскладывались, сами ехали, сами двигались. Ну и папеньке туалет сделал. Представляешь, папенька на нем сидит, а как встанет, туалет сам водой — пш-ш! Папенька через то стал слегка заикаться и корона у него теперь немного набок съезжает, но ему все равно нравится.