Анна Лерой – Эльф с радаром (страница 22)

— Так полезное же дело! — я тоже оценил Анькино оружие. Но Суса нахмурилась сильнее.

— Только потом он лошадь разобрал.

— Как? — не понял я. Суса показала наглядно, и до меня дошло, что руками и подручным инструментом. И что лошадь была та самая, что лягнула зазевавшегося пажа. И после лошади, возможно, должна была прийти пора других существ. Эльфов, например. Я сглотнул ставшую вязкой слюну и покосился назад. Анька в своем шлеме с легкой, будто наркотической улыбочкой вел спокойно броне-телегу.

— Папенька хотел дурика-Аньку на виселице вздернуть, — вздохнула Суса. — Я плакала, просила, жалко же.

— Но не вздернул.

— Хлюдовик сказал, что это его имущество и повреждать его только ему можно. А маги шлем Аньке передали, сказали, он там к каким-то завихрениям подключается. А это нельзя. Шлем — это чтобы Анька не так часто все придумывал…

Интересно девки-то тут отплясывают, подумал я. Это что получается, в этом мире какой-то портал прямо в наш? То меня выкинет, то Аньки прямо из нашего интернета микросхемы качают? Хотя у нас такого танка с зеленым дымом нет. Или не только в наш мир переходы есть?

Или не переходы, а передачи информации? Ну так ноосферы всякие… У меня маман этими штуками вроде как увлекалась. То числа посчитает, квадраты какие-то разложит и в итоге «Димочка, курицу сегодня есть нельзя, Марс достучался до Юпитера в доме Венеры». То в астрал они с подругами выходили, накатив соточку коньячку и завоняв всю квартиру какими-то потняками. И ноосфера какая-то была — ну, мол, все мысли, когда-либо обдуманные, и все это добро вращается вокруг планеты. А избранные присоединяются к потоку мыслей. Я пытался маме намекнуть, что для избранности просто нужно купить роутер, но меня заклеймили нечувствительным к всяким субстанциям сухарем. Дескать, мужчинам не дано!

И тут вот пример того, что дано, очень даже дано! Может, Анька мне и микроволновку соберет и холодильник пристойный? Это ж какой прорыв! Наверное.

А если он к нашенскому интернету присоединяется, то, может, через Аньку Льву письмо написать? Я даже развеселился. Потом решил, что не стоит, пожалуй. Дойдет ли, как оно работает… А если дойдет, то напарник это все посчитает дурной шуткой. Очень дурной. Я же все-таки умер. Вдруг еще искать шутника пойдет… Я прикинул, что будет, если Лев начнет доказывать кому-то, что я ему пишу с того света. Какая ему там после этого медкомиссия, хорошо если вообще на пару месяцев не закроют, чтобы глюки приостановить. Нет, не заслужил Лев такого, а вот теще… пусть и бывшей…

Теще можно, вздохнул я. Было бы, если бы эта курица компьютер от бревна отличала. А она на планшете моей бывшей взяла и мясо порезала… У-у, ведьма. Я ведь его бывшей в кредит взял на восьмое марта!

— Димиэль? — испуганно окликнула Суса. Ого, вот это память у меня, и злопамятность! Представляю, какую я рожу скорчил. — Не надо на Хлюдовика злиться и на магов тоже, Аньке неплохо… лучше, чем было бы.

— А, ага, — сказал я, потому что — ну а что тут еще скажешь?

Дождь все-таки ливанул. Суса спряталась под своим шлемом и плащом, я… ну я так, обтекал, прямо скажем. Ладно хоть не мерз, а впереди уже виднелись Камненоги — селение гномов.

Давненько я в Камненогах не бывал! Даже развеселился: вот сейчас я и посмотрю, как хлыщ будет изворачиваться. Ну просто потому, что насчет Аньки и Сусы я был абсолютно спокоен.

У гномов жизнь и обычаи интересные. И даже если гномы и переезжают куда, подселяются к кому, то сразу создают свой город в городе. Обычаи чуть слабеют, но сильно не меняются. Начнем с того, что гномы вообще довольно высокомерные. Не чета эльфам, конечно, но держатся возле своих. Если уж начистоту, то, пожалуй, только с эльфами и орками они и общаются, вроде как — тоже свои, малочисленные, так скажем, расы. Хотя это старая договоренность, еще грубж знает с каких времен, сейчас больше традиция.

Впрочем, это не мешало оркам собирать эльфячьи уши, гномам плевать в пиво оркам, а эльфам пускать на компост и гномов, и орков, сопровождая все бреньканьем на арфе и сиянием, ну, кто мог.

Гномы и драгоценности — это любовь на века. Что они себя камнями обожают обвешивать, это всем известно. Что нельзя с гнома эти камни снимать, тоже. Не, придурки такие, конечно, во все времена были, особенно кто разбоем в лесах промышлял. Только вот… каждый камень так заговорен, что лучше не вспоминать, что с похитителем будет. Ничего хорошего, тут хоть к оркскому шаману беги, да и то — предложит сразу заколоться, чтобы не мучился ворюга.

Вспомнил я про камни, а точнее, про помереть, и снова ностальгия на меня накатила. Эх, в последнее время все меня мой мир звал… Странная связь, может, из-за Сусы с ее рассказом про Аньку?

Это уже не в нашем районе случилось, а в соседнем, хотя наш зацепило тоже. Ехала себе спокойно фура-стодвадцатка, никого по дороге не трогала, пока не подвернулся ей какой-то идиот. Сто двадцать кубов, сорок тонн живого весу, в общем, водитель рискнул и фуру свою от лобового увел, положил причем так аккуратненько, набок, выбрался, звездюлей лихачу выписал, скорую вызвал… Ну то есть выписал он на словах, а скорую да ребят вызвал по телефону. А фура, значит, лежит себе на боку…

Скорая приехала, ребята из отдела тоже. Потом дальнобой попросил их по грузу кое-что зафиксировать, подошли они к машине и ахнули. Пока водитель с лихачом бегал, пока вызывал всех, у него уже и тент порезали, и часть груза… того.

А по накладной у него… ну, там иностранцы писали, «ящики деревянные, декорированные, индивидуального пользования, одноразовые».

Суеверные, видать, машину ему люди таможили. Нет бы просто написать все как есть!

А народ накладную, конечно же, не читал, видит — фура, а в фуре — предмет первой необходимости. Рано или поздно пригодится любому! А еще всегда можно продать. Если не подойдет по размеру.

Два дня, пока запасная машина от перевозчика не приехала, охранял несчастный водитель свой груз. Штук пятнадцать не уберег. А теперь представьте себе на минуточку, что идет по деревне вот такой вот довольный мужик, тащит на своем горбу в одиночестве — а что, своя ноша не тянет! — отменного качества гроб, да еще и охотно делится: там, мол, еще тьма такого добра лежит! Гроб! Это ж как додуматься до такого надо было?

Ну а потом ребятки перевозчика вместе с участковыми собирали по всем окрестностям, значит, эти гробы. Народ припугнулся — а ну как кражу пришьют, все ж таки вещь дорогая, и давай эти свежекраденные гробы кто под что приспосабливать. Не помирать же теперь так скоропостижно! Кто рассаду в него, кто туалет типа сортира… Когда из города родня приезжала, весело было: пойдешь так вечерочком о вечном подумать, а тебе напоминание: не балуй!

«Не балуй!» — прочитал я прям на воротах селения Камненогов. Трудно сказать, что гномы имели в виду, скорее всего, переводчик у них облажался.

Гном у ворот придирчиво нас осмотрел. Я, как человек… в смысле эльф, ученый заранее намотал на физиономию специальную тряпку. Суса в шлеме с забралом, Аньке еще и платок повязали, и это гнома устроило. Так что он готов уже был нас пропустить, только без броне-кареты: порушит она все, что с такой любовью построено, а местами и не проедет.

Может, Аньке пофорсить и хотелось, но любопытство, что же там, в гномском городе, было сильнее. Хлюдовик вылез, когда понял, что Анька карету на стоянку загнал, вышел такой довольный, потянулся, высокомерно взглянул на гнома. Ну да, тот вроде бы от горшка два вершка, ага, ага, я даже довольно потер руки.

— Голомордый, тьфу! Непотребство! — с отвращением сплюнул гном в дорожную пыль, погрозил Хлюдовику топором и отчеканил: — С голой мордой нельзя!

Глава двадцать первая

— Шлем и платки не снимать, забрало не поднимать, — скомандовал я шепотом Аньке и Сусе. — А то под арест. Тут дети.

Ни у Аньки, ни у Сусы вопросов никаких не возникло. А вот Хлюдовик, ясен пень, тут же перья распушил.

— Ты знаешь, кто я такой? — кротко спросил он у гнома. Тот только посмотрел на него — ага, несмотря на рост, сверху вниз. Гномы умеют.

— Да мне наплевать, — объявил он. — Хоть король. Кстати, его величество у нас наши законы соблюдает. Он бородат!

Хлюдовик защелкал клювом. Ну а что тут возразишь? Даже если король и не знает, что можно, а что нельзя, ему все равно повезло. С бородатостью. А иначе у гномов нельзя. Потому как нарушать общественный порядок ни-ни, и случись что, тебе это все припомнят.

— Ты это, вашбродь, на лицо себе чтой-то подвяжи, — посоветовал Анька и вытащил из кармана какую-то тряпочку. Я даже думать не стал, что он до того этой тряпкой делал, ну, сошелся на том, что масло вытирал. — Агась, в гномские города нельзя так.

Хлюдовик взирал на тряпочку, как на… ну, в принципе, примерно этим оно и было. Но гордость свою он все-таки нигде не забыл, брезгливо скорчился, как будто ему дохлого суккара на тарелку подложили, и вынул из кармана платок. Завязывать он не стал, так, приложил к своей физии, кивнул на ворота.

Гном нахмурился.

— Если морда голая окажется, по нашим законам тридцать плетей, непотребства нам не надо! — равнодушно заметил он и позволил войти.

Хлюдовик задержался. Я уже заходя в ворота обернулся — ну да, он из пяти платков себе маску на морду наворачивал. Хотя я бы на это зрелище посмотрел. На то, как его по заду гномы лупить будут. Рука-то не только у Леоны тяжелая… Как-то меня случайно пацан гномский в шутливой драчке задел. Охотничек будущий. Ну, на человеческий возраст ему лет семь было… Часа через два я в себя пришел, хромал потом еще примерно неделю. Далеко пойдет, молодец.