Анна Лерн – Маленькое счастье Клары (страница 43)

На следующий день новая партия мыла отправилась к аптекарю, а вместе с ним и список нужных нам масел. В этот раз я решила добавить еще масла гибискуса и магнолии, чтобы разнообразить наш ассортимент. А так же мне нужны были масла для духов и спирт. Но тут был один нюанс — чтобы духи получились стойкими в них нужно добавлять амбру, которая в это время стоила баснословных денег. У меня, конечно, остались еще отцовское наследство, но я не знала, сколько мне понадобится этой амбры и написала аптекарю, чтобы он выслал мне небольшой кусочек, решив сначала попробовать, что из этого выйдет.

Фрау Гертруда немного пришла в себя, и ее внешний вид уже не был настолько пугающим. Она конечно так и выглядела осунувшейся и убитой горем, но Либби, преодолевая сопротивление, помыла и причесала бедную женщину.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я, навестив мачеху ближе к обеду. — Если вам что-то нужно, скажите и слуги тут же исполнят вашу просьбу.

Она не смотрела на меня и ее взгляд, обращенный к камину, был отрешенным и безразличным. Но прошло несколько секунд, и она вдруг спросила:

— Зачем ты это делаешь?

Я не стала лукавить, будто не понимаю, о чем она говорит и честно сказала:

— Любой христианин поступил бы так же.

— Я относилась к тебе не совсем по-христиански, — теперь она смотрела на меня тяжелым, изучающим взглядом. — Может, ты хочешь отомстить мне за все годы, которые провела с гадкой мачехой?

— Вы ошибаетесь, — я говорила спокойно, практически чеканя слова. — Я не собираюсь как-то портить вашу жизнь. Мне хочется, чтобы она прошла в спокойствии и умиротворении.

— Ты знаешь, почему я так относилась к тебе? — фрау Гертруда, будто не слышала меня, одержимая идеей высказать все, что было у нее на душе. — Ты так сильно похожа на свою мать и твой отец всегда видел в тебе ее. Я ужасно ревновала и злилась, ведь я была рядом. Я! Живая и теплая! Я родила ему ребенка!

Я слушала ее и понимала, что в ней говорит горе, но наверное, настоящей Кларе показались бы обидными эти слова. Хотя, чисто по-женски мне было жаль эту женщину, желавшую семейного тепла без призраков прошлого.

— Я не злюсь на вас и не держу обид, — сказала я, ведь в действительности оно так и было. — Давайте забудем все, что разделяло нас и найдем в себе силы изменить отношение друг к другу.

Но мачеха отвернулась от меня и снова уставилась в камин. Что ж, навязываться я тоже не собиралась и молча, вышла из комнаты. Придет время и она успокоится.

Хенни была в оранжерее и как только я вошла, спросила:

— Ты была у фрау Гертруды?

— Это видно по моему лицу? — усмехнулась я. — Да, она не в духе.

— Она что-то говорила тебе?

— Винила отца в любви к моей матери, а меня, что похожа на нее, — ответила я и подошла к ящикам с черенками. — Какие они крепкие и славные, думаю, к середине весны на них появятся первые бутоны.

— Господи, я представляю, как ей тяжело жилось, — вздохнула моя сердобольная кузина. — Но это не давало ей право быть жестокой.

— Мы не можем помочь ей. Она должна избавиться от своих демонов самостоятельно, — я это говорила со знанием дела, ведь у меня был свой печальный опыт после аварии. — Пока они терзают ее душу, она будет терзать окружающих.

— Надеюсь, мы справимся, — Хенни положила мне голову на плечо. — В конце концов, эта наша обязанность.

Мы замолчали, глядя в окно на падающий снег, и мне вспомнились строки Мирзы Шафи Вазеха, так подходящие моменту:

Зимы предотвратить мы не вольны,

Но в наших силах ждать приход весны.

И в пряже заблуждений, может быть,

Мудрец отыщет золотую нить.

Глава 48

Посылка от Христиана пришла довольно быстро — ее привез тот же экипаж, на котором мы отправили мыло. Масла, спирт и даже небольшие аптекарские весы — их аптекарь положил чисто по своей инициативе, и мне оставалось только поблагодарить его за сообразительность. Я совершенно не подумала о таком важном приборе и теперь радовалась, как дитя, заимев столь нужную вещицу. Со всем этим богатством прибыла и амбра.

Ее кусочек был совсем небольшим и, поднеся его к носу, я почувствовала легкий морской аромат с примесью чего-то сладковатого и бальзамического. К нему прилагалось письмо аптекаря и, распечатав его, я с интересом прочла размашистые строки:

«Ваша светлость, мне, как ученому приятно видеть такое стремление к созиданию чего-то нового, особенно у женщины. Я не знаю, для каких целей вам понадобилась амбра, но отсылаю вам кусочек самой лучшей — серой. Вместе с нею, я решил отправить вам и аптекарские весы, посчитав, что они непременно понадобятся.

Если судить по мылу, которое с таким успехом продается в моей аптеке, то и следующее ваше новшество будет иметь такое же признание среди высшего общества, а я в свою очередь готов снова предоставить свои прилавки для его продвижения.

Ваш покорный слуга Христиан де Крите.»

Довольно вздохнув, я засунула письмо в ящик стола и пошла к Полин, чтобы вместе с ней отправиться к фрау Гертруде.

Девочка с интересом поглядывала на мачеху, все так же сидевшую в кресле у камина и дернув меня за руку, прошептала:

— Мамочка, кто это? Бабушка?

Я растерялась, не зная, как правильно ответить ребенку, который хотел иметь семью, но и врать не собиралась:

— Нет, милая, эта женщина воспитала меня и теперь пришла наша с Хенни очередь, заботиться о ней.

Фрау Гертруда повернула голову и взглянула на Полин быстрым взглядом. Тут же в нем промелькнуло нечто совершенно другое… Нежность? Странно…

— Подойди ко мне, — неожиданно позвала она девочку и любопытная малышка тут же приблизилась к ней. — Как тебя зовут, дитя?

— Полин, — девочка осторожно потрогала ее единственное кольцо с россыпью мелких камней. — Красивое… А тебя как зовут?

— Фрау Гертруда, — ответила мачеха и погладила ее по головке. — У тебя такие светлые волосы, а в них золотые прядки…

Я смотрела и не могла понять, что происходит — может Полин напомнила ей Лисбет в детстве? Нужно узнать у Хенни, была ли Лисбет светловолосым ребенком…

— Когда растает снег, я отведу тебя в парк и покажу, где живет фея Травинка, — Полин уже улыбалась вовсю. — Мамочка тоже знает ее! Травинка сварит тебе волшебный джем, и ты перестанешь грустить! Правда, мамочка?

— Обязательно дорогая, — пообещала я, совершенно искренне глядя в ее горящие глаза. — А теперь нам пора идти. Фрау Гертруда должна отдыхать.

— Хорошо, — малышка взяла меня за руку, и мы пошли к двери.

— Пусть девочка приходит ко мне, — услышала я голос мачехи и обернулась, тщательно скрывая удивление.

— Она непоседливый ребенок и будет утомлять вас.

— Мне лучше знать, что меня будет утомлять, а что нет, Клара! — раздраженно ответила фрау Гертруда, и мне стоило огромных усилий, чтобы сдержать улыбку.

— Хорошо матушка, — я кивнула и поинтересовалась: — Вам ничего не нужно?

— Нет, — она отвернулась, и мы ушли, оставив ее в одиночестве. Что ж, кое какой прогресс все-таки наметился.

Филипп приехал из деревни в хорошем настроении — сыры со специями пользовались спросом у покупателей и хозяин «Золота Голланды», заказал просто огромную партию. Благо, что это были не выдержанные, трехмесячные сыры и для их изготовления не требовалось много времени.

— Все-таки, ваша идея с тмином оказалась невероятно удачной, — граф поцеловал меня и погладил по животу. — Следуя ей, я начал использовать больше специй. Пусть не все, что мне хотелось бы, но как только появятся лишние средства, я обязательно куплю что-нибудь еще.

— Вы подумали насчет овец и коз? — я легонько провела пальцами по его щеке, ощущая легкую щетину. — Стоит по весне приобрести некоторое количество этих животных. Сыр от них получится мягкий и нежный, его можно будет намазывать на хлеб.

— Я обязательно поступлю именно так и куплю овец и коз, — пообещал мне супруг. — Я склонен доверять вашим советам, моя графиня. Вот еще что, я сегодня видел пастора Якоба де Класа — они с супругой ждут нас у себя в воскресенье.

— Я с радостью побываю у них в гостях, — мне хотелось немного развеяться и прогуляться по деревне. — Наверное, фрау де Клас хорошая женщина.

— Да, замечательная, — подтвердил Филипп и добавил: — Их сын — Адриан, тоже благородный человек. Мне жаль, что я не могу предложить ему работу, и бедняге приходится служить у ван Дильцев. Но возможно пастор захочет уйти на покой и оставить приход Адриану. Я постараюсь, чтобы деревня процветала и тогда каждый ее житель, будет жить достойно.

— Для начала, нужно самим покупать у них молоко, чтобы все, что надоилось в деревне, шло в сыроварню, — я оседлала своего конька и принялась деловито расхаживать по гостиной под веселым взглядом мужа. — И вот еще что… стоит выделить больше земли каждому дому. Когда мы ехали в деревню, я видела много необработанной земли и если ее начнут обрабатывать, то это скажется на благополучии и деревни и поместья.

— Я бы слушал вас часами, — тихо рассмеялся граф. — Откуда это все берется в вашей головке?

— Это природная смекалка, — важно сообщила я. — Талант свыше.

— И он достался мне, — мягко произнес Филипп. — За какие только заслуги, никак не пойму.

— За ваше благородное сердце, — тут же объяснила я, снова вызвав его улыбку. — Такие люди не должны жить одни и им на радость даются умные, смекалистые жены.

— Как замечательно вы похвалили и меня и себя! — граф не переставал посмеиваться. — Но я с этим полностью согласен!