Анна Лерн – Маленькое счастье Клары (страница 42)

— Хорошо, — я по кошачьи потянулась и положила голову ему на колени. — И у меня есть к вам заманчивое предложение.

— Я сгораю от любопытства, — муж погладил меня по голове. — Итак?

— Мне надоели эти условности, — я тяжело вздохнула и подняла на него глаза. — Я хочу спать с вами в одной кровати.

— Дорогая! — смеясь, воскликнул Филипп. — Вы не перестаете удивлять меня!

— Разве я желаю чего-то невозможного? Муж и жена должны спать вместе.

— Мы обязательно обсудим это, как только вернемся домой. Вы не забыли, что сегодня нам предстоит поездка в ваш отчий дом? — граф не убирал руку, и я чувствовала тепло, исходящее от нее.

— Нет, — я вспомнила полную желчи фрау Гертруду, но тут же отогнала от себя этот образ. — Не забыла и готова к встрече с мачехой.

Но чем ближе мы подъезжали к городу, тем сильнее я нервничала. Нет, не из-за антипатии к фрау Гертруде, а из-за боязни окунуться в чужое горе. Оно всегда оставляло тяжелый осадок и потом долго не покидало меня, витая вокруг ароматом поздних хризантем. Не знаю почему, но он всегда напоминал мне о смерти.

Когда Ливен постучал в дверь, я заметила, как сжалась под плащом кузина. Ей тоже было нелегко.

Нам отворили не сразу и сонный слуга, долго щурился, а потом отскочил в сторону.

— Фрай Клара! Ох, простите меня, ваша светлость! Прошу вас входите! Входите же! Хозяйка ведь совсем от горя умом тронулась!

Я не помнила, как его звали, но лицо было знакомым. А вот Хенни обратилась к нему по имени:

— Эдван, что с фрау Гертрудой? Где она?

— Сидит бедняжка в комнате дочери, ни пьет, ни ест, смотрит в стену и плачет, — горячо заговорил слуга, разглядывая нас в слабом свете лампы. — Помрет она, истинно вам говорю! К дочери отправится!

Отобрав у него лампу, мы бросились на второй этаж и уже через минуту стояли перед дверями комнаты Лисбет.

Я постучала и несколько раз произнесла имя фрау Гертруды, но ответом мне была тишина.

Недолго думая, мы вошли в комнату и замерли, увидев мачеху, сидевшую у горящего камина. Даже я в этот момент испытала приступ острой жалости, а Хенни и подавно. Ее сдавленный всхлип прозвучал тоненько и протяжно.

Волосы фрау Гертруды были в беспорядке и длинными прядями свисали на спину, бледное лицо с темными кругами, казалось лицом покойника, а полные щеки обвисли, превратив ее в старуху.

— Матушка, — тихо произнесла я и опустилась рядом с ее коленями. — Вы слышите меня?

Блеклые глаза медленно повернулись в мою сторону и в них на секунду мелькнуло удивление, но тут же погасло.

— Клара… Лисбет умерла… Моя доченька…

— Я знаю, — мне вдруг захотелось плакать. — Я знаю…

Хенни тоже присела возле нее и ласково спросила:

— Фрау Гертруда, когда вы ели в последний раз?

— Не знаю… — она снова уставилась в стену. — Мне не хочется…

Я резко поднялась и, распахнув двери, крикнула:

— Эдван сюда! Немедленно!

Тут же раздался топот, и испуганный слуга предстал передо мной, а за ним поднялись Филипп и Ливен.

— Иди на кухню и скажи, чтобы сварили бульон, да понаваристее! А сейчас пусть принесут чай с медом!

— Сию минуту ваша светлость! — он помчался вниз, чертыхаясь в темноте, а граф с беспокойством спросил:

— Как она?

— Плохо, — я закусила губу, размышляя над этой ситуацией, а потом сказала: — Нам нужно поговорить. Прямо сейчас.

— Да, я слушаю вас, — Филипп хмурился, и я на секунду засомневалась, но это длилось лишь секунду.

— Мы должны забрать фрау Гертруду в «Темный ручей», Она ведь действительно умрет здесь в одиночестве, забытая всеми, — я говорила это горячо, с напором, чувствуя, как в душе растет колючий ком. — Я понимаю, что требую многого, и вы имеете право злиться на меня. Отказать вы тоже имеете право, но…

— Успокойтесь, ваша светлость, — муж сжал мои плечи и легонько встряхнул. — Я бы никогда не оставил в беде беспомощную женщину. Вы можете рассчитывать на меня и мою поддержку.

Отбросив все условности, и не обращая внимания на барона, я бросилась на грудь Филиппа и заплакала, проклиная свои разбушевавшиеся гормоны.

— Ну все, все… Хватит милая, — ласковые руки мужа сжали меня в объятиях. — Иначе я просолюсь не хуже знаменитой сельди нашей Гуды.

Я улыбнулась сквозь слезы и в который раз почувствовала себя до безобразия счастливой.

Глава 47

С трудом, но нам с кузиной удалось покормить несчастную женщину. Мачеха открывала рот, глотала ложку за ложкой, но ее разум пребывал в темнице своего горя и она, будто механическая кукла делала все, что ей говорили.

Утро пришло с жутким осознанием, во что превратился и до этого обветшавший дом. Без контроля хозяйки, слуги забросили все свои дела, и пыль с паутиной захватывали все большее пространство, превращая уютное жилище в склеп.

Я даже не представляла, как мачеха отреагирует на мое желание забрать ее в свой дом, но к моим удивлению и радости, фрау Гертруда не противилась и позволила одеть себя.

Филипп распустил слуг и уже к обеду, мы стояли возле экипажа, глядя на запертый и осиротевший особняк.

— Этот дом может снова принадлежать вам, — Ливен взглянул на меня. — Что вы думаете об этом, ваша светлость?

— Пока я не хочу думать об этом, — я посмотрела на отрешенное лицо фрау Гертруды, сидевшей в экипаже. — Нам всем, для начала нужно пережить эти нелегкие времена.

— Я оставил одного слугу, чтобы он сторожил дом, — сказал граф. — Если фрау Гертруда не придет в себя, вы станете единственной наследницей.

— Мой дом в «Темном ручье», — ответила я, не чувствуя с этим жилищем никакого родства. — Пусть все так и останется.

— Не будем строить призрачных планов, — согласился Филипп и открыл дверцу экипажа. — Прошу.

Слуги с удивлением смотрели на фрау Гертруду, которая стояла посреди холла, неприкаянная и растерянная.

Либби, увидев бывшую хозяйку, прижала руки к груди и заплакала, качая головой.

— Проводите фрау Гертруду в комнату с видом на парк, — попросила я. — Растопите камин… да вы и сами знаете, что делать.

— Ваша светлость, — Либби утерла слезы фартуком и подошла ближе. — Можно я за ней присмотрю? Ведь совсем другой человек… Горемычная…

— Конечно Либби, тем более увидеть знакомое лицо для нее сейчас, будет на пользу, — ответила я и, повернувшись к мачехе, улыбнулась. — Матушка, вы помните Либби?

Она посмотрела на служанку и кивнула, отчего та снова заплакала и засуетилась возле нее.

— Пойдемте со мной, вот так, сейчас Либби вас проведет в хорошенькую комнатку, мы растопим камин и поедим вкусного супа…

Она повела ее вверх по лестнице, а Гуда, тяжело вздохнув, сказала:

— Добрая душа у вас, ваша светлость. А Бог он все видит…

Я не знала, чем для меня обернется в будущем решение забрать мачеху в свой дом, но зато я знала одно — это было правильно. Хенни тоже успокоилась, это было видно по ее глазам и мягкой улыбке, которая вернулась на ее лицо.

За поздним ужином, барон вспомнил о мыле и обрадовал нас с кузиной хорошей новостью — аптекарь ждет еще одну партию и желательно больше, чем в первый раз.

— А вот и вознаграждение, — Ливен протянул мне кошель с монетами. — Поздравляю, ваша светлость.

— Кузина, у нас появились деньги на наши идеи! — я взглянула на Хенни и увидела почти детский восторг, охвативший ее. — Это нужно отметить!

Все, кроме меня выпили вина, и барон шутливо воскликнул:

— Если так пойдет дальше, я женюсь на богатой женщине!

— До этого еще далеко, — смущаясь, ответила кузина и тут же кокетливо добавила. — Но, несомненно, вы сделали правильный выбор.

Все рассмеялись, и я расслабилась, снова погружаясь в тепло своего дома.