Анна Леденцовская – Магический офшор (страница 4)
– Ну уж вы скажете, Варвара Егоровна. – С подозрением покосившись на синий язык Феофана, Савватий все же облизал ложку и, отодвинув от себя опустевшую миску, потянулся за кружкой чая, куда не поскупившись насыпал аж три ложки сахара с горкой. – Какие справки? Магия, она или есть, или фьють… нету. Вон у вас долгомер из МАНА. Если он почернеет да рассыплется, то не имеют с вас права налоги спрашивать. Человек вы обычный и из нашей реальности возврата можете потребовать, с подтиранием памяти о тутошнем пребывании. Но это вряд ли. Чую я, не простая вы женщина, вон и змей именно на ваш огород приблудился, аккурат как только вы появились. Значит, ягоды силой напитаны. Зверье это здесь ох как чует.
– Еще скажи, что страшила с клювом тоже за ягодами прилетел. Выдумал тоже, волшебство в огороде! – не воспринимая такой аргумент всерьез, фыркнула в ответ бабуля, дуя на чай и аккуратно отхлебывая из кружки с нарисованными голубенькими незабудками.
К тому же при взгляде на остатки исчезающих во рту Савватия баранок где-то в душе Егоровны поднималась печаль. В сельпо-то она так и не сходила.
«Эх… Может, тут кто из местных и продаст маслица домашнего, а вот "Дунькина радость" здесь вряд ли водится. Быть тебе, Варвара, без конфет», – размышляла она.
А шерстистый почтарь тем делом от ее слов о хищной птице с забора небрежно отмахнулся, охотно пояснив:
– Да на что Финисту ягоды-то? Он ведь не зверь, а богатырь дружины царской. Услыхал, видать, что ведьма новенькая в офшоре объявилась. Думал, какая молодуха. Бабник он, Финист-то наш Ясный Сокол. А тут вот вы… – оборотень замялся, – дама, так сказать, в летах.
– Ой ж ты, – вдруг только дошло до Егоровны. – Так когда я про Маруську-то рассуждала, это пугало в перьях решило, что у меня внучка здесь? То-то он буркалами своими по двору шарил. А как понял, так и брякнул, что одна старуха, и умотал в даль туманную. Тьфу, пакость с клювом.
Вспомнив раздосадованного пернатого, бабуся тоненько хихикнула.
– Агась, – кивнул кудлатой головой Савватий. – Но у нас так-то женихов тут полно. И ваших лет мужики еще крепкие есть, ежели надо. Даже вон сам Горох, царь то есть наш батюшка, вдовец. Правда, у него сыновей трое, балбес на балбесе, хоть и царевичи. Вы ждите, он пожалует для знакомства. Все ищет колдовство, чтоб, значит, поумнели наследнички, да вот не выходит.
– Мр-р… – Феофан, лакая молоко из пиалы с золоченым ободком по краю, прищурил желтые глазищи. – А пороть лоботрясов не пробовали? Иногда помогает.
– Так пробовали. И еще службы всякие давали. За яблоками магическими посылал их отец, и попугая золотого Жара-ко добывали, стрелами стреляли. Все как положено для царевых сыновей. Младший вон до сих пор на болоте говорящую жабу ищет, что стрелу его утащила. Дурак дураком. Нет у нас жаб говорящих и отродясь не было, – пожал плечами Волков сын под пятым номером и принюхался к банке с остатками прошлогоднего яблочного повидла.
Аппетит у шерстистого добра молодца, похоже, был волчьим, как и все его семейство.
– Ты давай-ка нам тут про царя не заливай, – одернул почтаря Феофан. – Эта, значится, информация нам пока без надобности. Ты нам пенсию выдай да бланки, а еще объясни, на кой нам твоя Стрекоза, которая прийти собиралась.
Домовому прожорливость хвостатого работника подкузьминского почтового отделения по душе не пришлась. А ну как экономить придется? Пенсия-то бабулина, чай, не резиновая. Как бы еще не перерассчитали в убыток. Цен-то местных тоже они с Варварой пока не знают, а дачников-кормильцев тут не водится. У деревенских, поди, своего молока да клубники с огурцами полно, а у них вон еще же змей редкий полуразумный на попечении теперь завелся.
Феофан такую трехголовую зверюгу как увидал, сразу захотел в хозяйство заиметь. Это же какой из него сторож выйдет, если воспитать как надо. Никакой вражина на двор не сунется. Да и как транспорт может пригодиться, когда подрастет, крылья есть – значит полетит не хуже ихнего Финиста-бабника.
Савватий коту перечить не стал, ведь и правда не объедать бабулю пришел, и расстегнул свою сумку, до той поры стоящую на лавке.
– Вот, принимайте монеты. Один золотой, двадцать серебрушек и одна медная денежка. Все до грошика как есть по документу. Вот справка по курсу на сегодня за казначейской подписью. И бланки туточки. – Почтарь выудил из сумки свернутые трубочками листы вощеной бумаги. – Этот для банка заполнить, когда решите, куда сбережения в рост отдать, коли имеются, этот для регистрации на жительство, а вот этот на род деятельности. Когда решите, чем еще зарабатывать собираетесь. Пенсии-то, может, и хватит, это если скромно совсем жить планируете. Питание опять же с огорода, да и в лесу, может, что подсоберете, ежели с местным лешим договоритесь, только вот энергию могут отключить. Она дорогая у нас.
Палец Волкова сына ткнул в блестящий никелированный бок электрического самовара.
– И лампочки ваши гореть перестанут. Придется в лавке масляные светильники брать или лучину строгать да жечь в поставце. К тому же ярмарки у нас знатные, диковинки возят заморские. Небось захочется…
Такой подставы от сказочки Варвара Егоровна точно не ждала. Ей только лучины с ее и так подпорченным возрастом зрением не хватало, да и как без холодильника-то? Базары да ярмарки хоть и сказочные, но ее пока не сильно манили. Феофан тоже с опаской покосился на урчащий в углу старенький «Саратов» – не отключится ли нежданно-негаданно холодильничек родненький? Так ведь и молоко все сквасится, а простоквашу кот не особо уважал.
– Да вы не переживайте так, – попытался ободрить их добросердечный оборотень. – Вот Зойка объявится и что-нибудь подскажет. Она тоже из тамошних, ваших, должников. Чем только не перепробовала заниматься. Монетами за все расплатилась, а вот магию развить не может. И не схлопнется у нее ничего, потому как кикиморка она. Только от болота шарахается как дурная. У кикиморок же вся магия в трясине да тине с ряской, болотные они. Потому и кукует наша Стрекозицина тут в Магофе уже, почитай, третий год. Магический пузырек долгомера никак не заполнит.
Савватий кивнул на колбочки, которые поблескивали у Егоровны на подоконнике за занавеской рядом с горшком цветущей герани.
Бабуля и домовой переглянулись и вздохнули. В то, что у них эта магическая штуковина чем-то заполнится, они тоже не очень верили, но и рассыпаться, вернув их в привычную жизнь, стекляшка не спешила.
Почтарь допил чай, поблагодарил за хлеб-соль, согнувшись аж в поясном поклоне, да побежал дальше по делам. Грамотки да посылки сами себя не разнесут, и поговорка «Волка ноги кормят» тут была очень даже к месту. Зарплату пятому Волкову сыну требовалось зарабатывать.
– Ну что, Егоровна, – Феофан пробежал глазами все, что записал себе нужного из болтовни кудлатого гостя, – надо как-то жизнь здесь подналадить. Хорошо, что летом попали да электричество нам сразу не выключили. Сколько оно здесь стоит, кстати? Не спросили, вот растяпы.
– Да уж, знать бы, что так попадем, может, запаслись бы чем заранее, – поникла старушка. – Глядишь, хватило бы на свет-то да на розетки моей пенсии.
– Как же. Еще ведь долг, – напомнил ей кот. – Деньги дали, а как платить – не рассказали. Я давеча брошюрку ту листал, что мужик оставил. Нет там ничего про то как. В пузырек этот через горлышко даже медяшка не пролезет, вон какие здоровые железяки.
Монеты и правда были знатные, мечта коллекционера. Медная – большая, как медаль, с изображенным на обеих сторонах лопнувшим гороховым стручком и короной. Серебряная поменьше, как российская пятирублевка, и на ней красовался профиль бородача в короне. Золотой был и вовсе с рублевую монетку, но толстенький, с резным ребром. На монете стоял номинал единичка, а вместо орла щурилась чудо-птица с женским лицом.
– И про цены узнать не мешало бы. Долг долгом, а еда когда-то и кончится. Картошки мало осталось, свежей-то пока нет. А огурцами сыт не будешь. Савватий сказал, тут есть лавки какие-то да еще банк. Даже два. Только банки в городе, нам пока туда рано. – Феофан подпер лапой пухлую пушистую щеку, размышляя. – А ты еще козе вчерашнюю картошку истолкла. Никакой экономии. Пусть траву вон лопает, она бесплатная.
– Так ведь в сельпо-то рис можно было купить и макароны. Картошка все равно прошлогодняя, – почему-то вдруг заоправдывалась перед хвостатым растерянная Егоровна. – Кто ж знал-то? Что же делать? И долг сам не списывается. Может, эта Зойка подскажет, нам не к спеху пока, не растет же.
Домовой меж тем подцепил когтями блинчик медяшки и постучал монетой по колбочке долгомера.
Приборчик, к удивлению бабули, музыкально запиликал, и емкость, отвечающая за денежный долг, начала мягко мерцать.
– Ух ты, – восхитилась Варвара Егоровна. – Выходит, непростая эта штуковина. Давай-ка, Феофаша, все же попробуем втолкнуть туда денежку. Вон серебрушку, что ли, она поменьше будет.
– Вот уж нет, – тут же воспротивился хозяйственный домовой и подсунул в руки бабуле медную, которую крутил в лапах. – Сначала электричество и еда. Ну и про заработки узнать. Долг терпит. Эту пихай. Будем сперва ихнюю пеню гасить, а уж потом с остальным разберемся. Чего деньги зазря расходовать, если магию взять неоткуда.