Анна Леденцовская – Магический офшор (страница 6)
– Вот такие гости мне по нраву. Сразу видно хозяюшку.
В доме словно стало как-то светлее, и у Варвары Егоровны в душе даже появилось какое-то ощущение праздника и ожидания чудес.
Кстати, и чудеса, хоть и маленькие, не заставили себя ждать.
Худенькая пестрая Стрекозицина, блестя стеклышками своих огромных очков, с брезгливой гримаской пощелкала у входа пальцами, и куча грязи и песка от натоптанных мужчинами следов, скатавшись в ладони местной недокикиморки в неопрятный бурый ком, со свистом вылетела в окошко вместе с тем самым непередаваемым «богатырским духом».
– Зоя! – Матрена погрозила пальцем. – А ежели б там кто-то шел? Могла бы и по-простому, веником. Опять магию не по назначению расходуешь. Долги так не отдашь никогда.
– Ну и ладно, – отмахнулась Стрекозицина, встряхивая зелено-розово-голубой взъерошенной челкой. – Мне и здесь хорошо. Мало ли в какое болото потом сошлют на постоянное место жительства.
Девушка мимоходом провела рукой по слегка пожухшей герани на окошке, и растение, благодарно зазеленев, тут же выпустило пару бутонов.
– И вообще, я цветы люблю, а тина всякая – это такая пакость. Фу-у-у…
Матрена, переглянувшись с Егоровной, только плечами пожала, продолжая вытаскивать из корзинки гостинцы. Можно было подумать, что она собирается накормить тут полсела.
Варвара даже встревожилась на тему, не ждать ли ей всех сельчан и поместятся ли они здесь.
Как оказалось, все продуктовое богатство было собрано исключительно им с Феофаном.
Чего там только не было! Мед и малина в берестяных туесках, горшочек с маслом, накрытый пергаментом и перетянутый шпагатом, шмат подкопченного бело-розового сала, при виде которого котище пустил слюну, завороженно следя, как его нарезают на тонкие полупрозрачные ломтики. Румяный пышный каравай соседствовал с холщовыми, туго набитыми мешочками. Апофеозом всего Феофану вручили сверток, велев убрать на холод.
– Там вам пару зайцев от семьи Волков передали. Савватий-то от вас сытым ушел, а значит, правильные вы люди и добрые нам всем соседи будете. Порядки знаете, закон гостеприимства блюдете. Посему будем знакомы. – Закончив выкладывать принесенное, женщина протянула Егоровне руку. – Матрена Потаповна Топтыгина. Не человек, конечно, хотя здесь и людей достаточно. Медведица, если надо как-то определять.
– Варвара Егоровна Комарова, – робко пожав большую теплую ладонь, ничем не напоминающую медвежью лапу, представилась наша пенсионерка, уже совсем деморализованная сказочной реальностью. – Человек вроде как. Почитай, лет семьдесят думала так, и вот…
– Ой, все почти, кто сюда прибывает, так же по полжизни думают, – хихикнула кикиморка. – Я Зоя, ну вы слышали же. Наверняка и Савватий наболтал всякого.
– Дамы, давайте к столу. За чаем-то, поди, беседа лучше пойдет. – Феофан, которому не терпелось добраться до сала, галантно распушив усы, с поклоном усаживал гостей. Затем он подал женщинам выуженные из буфета парадные чашки с золотыми вензелями и розанами на белоснежном фарфоре, подарок от дочери Егоровны на какой-то праздник. – Очень рад знакомству. Феофан. Домовой. И не просветите ли нас для начала по поводу тех типов, которых увели стражники? Как-то не думали мы, что тут еще и злодеи водятся. – Кот озабоченно тряхнул ушами, выпущенным когтем ловко подцепил с блюда сальце и, закинув в рот, блаженно зажмурился, непроизвольно заурчав.
Стрекозицина, втащив на колени робеющего трехголового Горыныча, чесала ему спинку. Кикимору разбойнички сейчас не интересовали.
Зато Матрена, отхлебнув душистого чайку, взялась просветить новоприбывших, похвалив Феофана:
– Это ты правильно вопрос задал. Наперво о плохом узнавать надо. Хорошее, оно если и настигнет, так ведь к добру. А вот коли беда или тати, так лучше готовым быть. Места, как люди говорят, у нас, конечно, сказочные, только и сказки не всегда добрые бывают. Страшных-то сказок даже поболе будет. Посему стеречься надо и на рожон не лезть. Хоть и мирные у нас здесь места в Магофе, но иногда из большого мира какие гады и просачиваются. Мы, конечно, в Подкузьминках тоже не лыком шиты, но вы-то новенькие.
– Был бы сейчас Кощей на царстве, стоял бы заслон магический, а у Гороха только богатыри. Они все больше в городе за озером ошиваются, – поддакнула медведице Зойка.
– Да видали мы ваших богатырей, – расфыркался Феофан. – Один нам вон поутру весь забор испортил, паразит крылатый. Одни убытки с них и беспокойство.
А Егоровну встревожил Кощей. Как-то странно было бабуле, что женщины с таким теплом отзываются об известном сказочном злодее. И совсем уж непонятно, что за штука с правлением. То Горох, то Кощей. Почему?
Правда, спрашивать она пока не стала. Шикнув на кота, чтобы не перебивал, бабуля запоминала, что рассказывает Матрена про существующие в Подкузьминках гадости и пакости.
Глава 5
По рассказам медведицы выходило, что посетили нашу нежданно попавшую пенсионерку мелкие жулики.
– На какой-то серьезный разбой у них выйти кишка тонка, – вещала Матрена про незваных гостей, одновременно отдавая дань конфетам из вытащенного Феофаном шоколадного ассорти, неведомо как оказавшегося в загашнике. – А тут новенькие. Да и Финист, видать, успел просветить, что возраст у вас немолодой и женщина вы, кажись, безобидная. Для таких храбрецов, как Соловейка с Бульдагой, самое то, да и Гентеру, как ему мнилось, на один зубок. Домового с вами в компании и конкурентов подсуетившихся никто из них не ждал. Больше не сунутся.
– Соловейка… Неужто сам Соловей-разбойник? – уточнила Варвара. Как-то не вязались подвиги того былинного персонажа и поведение этого трусоватого потомка монголо-татарских кровей.
Дружный хохот женщин стал ей ответом.
– Ой, насмешила, Егоровна. Да какой он разбойник? Соловей – потому что свистун и транжира. Деньги сквозь пальцы со свистом выходят, еще и в кости играть любит. Утащить может что-то, что плохо лежит, да припугнуть совсем безответных, пока никто не видит. Даже к вам с Бульдагой пришел.
Зойка к беседе не сильно прислушивалась. Девушка крутила на пальце розово-зеленую прядку и на что-то щурилась в окошко сквозь тюлевую кисею, колышущуюся от ветерка.
– А этот Бульдага кто?
Домовой уже успел напотчеваться сальцем и убрать большую часть припасов. Сейчас он сосредоточенно размышлял, на сколько им хватит подаренного и будет ли невежливым, если они не станут угощать всех заглянувших на огонек сельчан, пришедших с пустыми руками. Все же вопрос оплаты электричества сейчас стоял у хозяйственного кота на первом месте.
– Да просто гоблин. Старьевщик он. Скупает всякий хлам и отправляет своим. Гоблины из древних вещей научились магию тянуть. Чем старее предметы, тем больше годы их службы в магию перерабатываются. Главное, чтобы ими пользовались часто. Что там за тайна, даже Кощей у них не выпытал. Секрет племени. Тем и живут.
Пока Матрена объясняла, Стрекозицина ссадила с коленей придремавшего Горыныча в его гнездо из фуфаек и подошла к окну. Отодвинув занавеску, она высунулась в него почти по пояс.
Варвара как раз хотела спросить про Кощея, раз беседа зашла, да про прочие опасности. Матрена за чаем уже успела поведать ей про лес с болотом, про тролля под мостом да водяника в озере. Нечисть была не злобной, но с особенностями. Следовало к их владениям подходить с уважением и опаской, на рожон да нахрапом не лезть. А ежели с добром да подарками, то и на взаимную выгоду договор заключить можно.
Больше ничего выспросить бабуля не успела.
Стрекозицина обернулась. Глаза кикиморки сияли восторгом, она ткнула в окно пальцем и, обращаясь к медведице, выпалила:
– Это как же? Даже у меня не выходило. Даже в царевом саду такого не видывали.
Не понимая, что такого выдающегося углядела Зойка за окошком, выходящим в огород, Феофан упитанным пушистым мячиком заскочил на подоконник полюбопытствовать.
– Пф-ф… обычный огород, – прокомментировал он для встающих из-за стола заинтригованных женщин. – Картошка, морковка, кабачки вон есть. Огурцы, помидоры, клубника. Ничего интересного. Малина да смородина у забора. Цветочки цветут. Насос, что ли, у колодца понравился? Так на него электричество надо будет. И не продать, потому как подарок. Варваре-то его зять подарил, чтоб ворот колодезный не крутить, наполняя бочки для полива. Не думал, что нас с колодцем прямо закинет. Живем, Егоровна. И банька наша уцелела, с нами переехала, родимая.
– Ничего интересного? Цветочки цветут? – В голосе кикиморки зазвенела обида. – Да вы хоть понимаете, что у вас там растет? Это же просто чудо!
– Ты, девонька, не суетись и не голоси так. Цветочки мои понравились? – Варвара Егоровна, нацепив на нос очки, с любовью оглядела несколько клумбочек-рядков вдоль дорожки к упомянутому Феофаном колодцу. – Как не знать, коль сама сажала да ро́стила. Там вон фиалки смесь самосевка и лилии. Лилии пока не цветут даже, одни стебли торчат. Мальва еще у самого сруба колодезного на солнышке. Настурция, вон те рыженькие с круглыми листиками. Примула-многолетка отцвела, сидит кочками. Ну и пион бутоны набрал, вон даже один распускаться начал. Обычные цветы, хоть и красивые. У нас в деревне у всех почти такие были. В чем чудо-то?
– Ох ты ж, – охнула Топтыгина, тоже выглянув в окно. – Да у тебя, Егоровна, тут клад. У нас-то в палисадниках, почитай, и не садим, луга же кругом. Полно цветов полевых. А вот для городских… – Медведица многозначительно ухмыльнулась. – Охранять огородик твой надобно. Тот же Финист, к девке какой чтоб подольститься, такую вот диковину в клюве притащит враз. – Рука темноволосой Матрены ткнула в пышный куст усыпанного бутонами пиона. На самой макушке растения, как помпон, нарядно красовался нежный махровый бело-розовый цветок размером с грейпфрут. – Да и магия у тебя тут, чую, прямо расплескана лужицами, причем местами. Как и откуда – не пойму. Растения, что в ней очутились, совсем не простые. Куст с цветами чудными и вовсе весь светится.