Анна Курганова – Зима среди мертвых (страница 5)

Она подошла медленно, держа мачете наготове.

Спальник был старый, армейский, с выцветшим камуфляжем «Флора». Она помнила, как нашла его на складе воинской части под Вологдой два года назад. Помнила, как радовалась — вещь тёплая, лёгкая, незаменимая в холодные ночи.

Сейчас он был застёгнут до самого верха, и из него торчала только макушка — тёмные, слипшиеся от грязи и пота волосы.

Алиса носком ботинка ткнула в бок спальника.

— Эй. Живой?

Молчание.

Она ткнула сильнее.

Спальник завозился. Изнутри раздался стон — низкий, мужской, с хрипотцой. Потом молния поползла вниз, и наружу показалось лицо.

Мужчина. Лет тридцати, может, чуть меньше. Тёмные волосы, трёхдневная щетина, высокий лоб, прямой нос. На левой скуле — свежая ссадина, уже подсохшая, но всё ещё красная. Губы потрескавшиеся, бледные. Глаза — карие, с покрасневшими белками — смотрели на Алису с трудом фокусируясь.

Он был явно не в себе. Жар, лихорадка, возможно, заражение крови.

— Ты кто? — спросила Алиса, не опуская мачете.

Мужчина попытался что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый хрип. Он облизал губы, сглотнул и попробовал снова.

— Дэн, — прошептал он. — Меня зовут Дэн.

Имя ничего ей не говорило.

— Что ты делаешь в моём схроне, Дэн?

— Твой? — он попытался усмехнуться, но вышло жалко. — Прости. Не знал. Я думал… думал, ничей.

— Теперь знаешь. Что с тобой?

Дэн поморщился и попытался приподняться на локте. Движение далось ему с трудом — мышцы дрожали от напряжения. Он откинул край спальника, и Алиса увидела его правую ногу.

Штанина была разрезана до колена и пропитана кровью. На голени, прямо под коленной чашечкой, зияла рваная рана — не укус, а именно рана, будто кто-то полоснул ножом или зацепил арматурой. Края воспалены, кожа вокруг покраснела и опухла. От раны тянуло сладковатым запахом начинающегося нагноения.

— Упал, — коротко объяснил Дэн. — В подвал. Там железяка торчала. Три дня назад. Может, четыре. Не помню.

Алиса посмотрела на рану, потом на пустую аптечку на полу.

— Антибиотики искал?

Он кивнул.

— Нашёл. Выпил. Две упаковки. Не помогло пока.

— Потому что местное воспаление, — машинально сказала Алиса. — Нужно вскрывать и чистить. Таблетками не возьмёшь.

Она сама удивилась своим словам. Откуда она это знает? Память была мутной, обрывочной, как старая видеокассета с помехами. Может, читала где-то. Может, видела. А может, знала всегда — до Вспышки.

Дэн снова попытался усмехнуться.

— Ты врач?

— Нет.

— Жаль. Мне бы врач не помешал.

Он откинулся обратно на спальник, закрывая глаза. Дыхание его было частым и поверхностным — явный признак поднимающейся температуры.

Алиса стояла над ним с мачете в руке и думала.

Ситуация была проста как автомат Калашникова. У неё нет припасов. У неё на хвосте ребёнок, которого нужно кормить и защищать. В подвале валяется раненый мужик, который не может идти и, скорее всего, умрёт в ближайшие дни от сепсиса. Даже если не умрёт — он обуза. Бесполезный балласт.

Правило номер один: не привязываться.

Правило номер два: не помогать.

Правило номер три: если правило два противоречит правилу один — смотри правило один.

Она должна была оставить его здесь. Просто развернуться, подняться наверх, забрать Мишу и уйти. Дэн, скорее всего, умрёт во сне и даже не поймёт, что произошло. Быстрая, почти милосердная смерть по меркам нового мира.

Алиса уже повернулась к выходу, когда Дэн снова заговорил. На этот раз — громче, чётче, будто в бреду, но с какой-то отчаянной ясностью.

— Я ищу жену, — сказал он. — И сына. Они пропали в первую волну. Я иду уже… не знаю сколько. Пять лет? Да, пять. Я должен их найти.

Алиса замерла.

— У тебя нет шансов, — сказала она, не оборачиваясь. — Они мертвы. Все мертвы. Ты тоже умрёшь, если останешься здесь.

— Может быть, — согласился Дэн. — Но пока я жив — я ищу. А ты? Ты кого-нибудь ищешь?

Вопрос ударил под дых.

Алиса не искала никого. Она не помнила, чтобы у неё вообще кто-то был. Память до Вспышки была сплошным белым шумом, в котором иногда всплывали обрывки — запах хвои, чей-то смех, тепло рук. Но лиц она не помнила. Имён не помнила. Только пустоту, которую «Симфония» заполнила гулом мёртвых.

— Нет, — ответила она. — Я никого не ищу.

Она сделала ещё шаг к выходу.

— Подожди, — голос Дэна стал тише, слабее. — Там, в углу. Под половицей. Я не всё забрал. Там ещё кое-что осталось. Твоё.

Алиса остановилась.

5

Половица отошла легко, будто её уже поддевали не раз.

В тайнике, который Алиса считала надёжным, лежало то, что не забрал Дэн. И то, что он, видимо, посчитал бесполезным.

Пачка писем, перевязанная бечёвкой.

Старая, ещё советская фотография в рамке — женщина с ребёнком на руках, оба незнакомые.

И маленькая деревянная шкатулка.

Алиса не помнила, как эти вещи оказались в её схроне. Она вообще не помнила, чтобы клала их сюда. Но почерк на конвертах был её — быстрый, летящий, с характерным наклоном влево. И фотография… она была старая, выцветшая, но что-то в лице женщины казалось смутно знакомым.

Она открыла шкатулку.

Внутри, на бархатной подушечке, лежало золотое обручальное кольцо. Простое, без камней, с гравировкой на внутренней стороне.

Алиса поднесла его к свету, падающему из дверного проёма.

*«Алиса + Денис. 01.06.2019»*

Она прочитала надпись три раза. Четыре. Пять.

Буквы не менялись.

Алиса медленно повернулась к мужчине, лежащему в её спальном мешке.

— Тебя зовут Денис? — спросила она.

Голос прозвучал чужим, будто принадлежал кому-то другому.

Дэн — или Денис — открыл глаза и посмотрел на неё. В его взгляде, затуманенном лихорадкой, мелькнуло что-то похожее на надежду.