Анна Курганова – Зима среди мертвых (страница 4)

Вопрос был настолько нелепым в контексте апокалипсиса, что Алиса едва не рассмеялась. Она не «уставала» в привычном понимании уже года три. Усталость — это роскошь, которую могут позволить себе люди за высокими стенами, с охраной и запасом еды. Она же существовала в режиме перманентного напряжения, где сон был не отдыхом, а коротким отключением сознания, а еда — топливом, не более.

— Нет, — ответила она. — Просто думала.

— О чём?

Алиса посмотрела на него долгим взглядом.

— О том, что ты задаёшь слишком много вопросов.

Миша замолчал. Не обиженно, не испуганно. Просто принял информацию к сведению и замолчал. Так, как умеют только дети, прошедшие через что-то, что научило их ценить тишину.

Алиса развернулась и пошла дальше.

Через десять минут она снова споткнулась. На этот раз — потому что «Симфония» резко изменила тональность.

2

Заправка показалась из-за поворота ровно в тот момент, когда солнце начало клониться к закату.

Она выглядела именно так, как и должна выглядеть заброшенная АЗС спустя пять лет после конца света. Крыша навеса частично обрушилась, погребая под собой две колонки из четырёх. Стекла в здании магазинчика при заправке были выбиты, а дверной проём заколочен досками крест-накрест — явно чья-то работа, но давняя, потому что доски успели потемнеть и покрыться мхом.

Рекламный щит с логотипом нефтяной компании висел на одной петле и скрипел при порывах ветра. Скрип этот был единственным звуком, который Алиса слышала без помощи своего дара.

Но под ним, глубоко под ним, «Симфония» пела тревожную песню.

Четверо. Нет, пятеро. Внутри здания. Двое — активны, движутся. Трое — спят.

Алиса остановилась у покосившегося дорожного знака и присела на корточки. Миша, не дожидаясь команды, сделал то же самое. Она отметила это краем сознания — сообразительный.

— Видишь заправку? — спросила она, не оборачиваясь.

— Да.

— Там мертвецы. Внутри. Пять штук.

Пауза.

— Ты их слышишь? — спросил Миша.

Алиса напряглась. Она не говорила ему о своём даре. Вообще не говорила о себе ничего. Откуда он…

— Ты трогала ухо, когда мы подходили, — сказал Миша, словно прочитав её мысли. — И у тебя лицо становится другое, когда ты слушаешь.

Наблюдательный. Слишком наблюдательный.

— Да, — коротко ответила Алиса. — Слышу. Сейчас я пойду и всё проверю. Ты останешься здесь.

— Один?

— Здесь безопаснее, чем там.

Миша посмотрел на заросли кустарника у дороги, на ржавый остов «Газели» с выбитыми стёклами, на серое небо над головой. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на панику, но он быстро справился с собой.

— А если ты не вернёшься?

Алиса задумалась. Честный ответ был: «Тогда ты умрёшь. Медленно и мучительно, от голода или зубов заражённых». Но она почему-то не могла произнести это вслух. Не ему.

— Я вернусь, — сказала она. — Я всегда возвращаюсь.

Она достала из рюкзака маленький пластиковый контейнер — из-под фотоплёнки, такие давно не выпускали, но в заброшенных домах ещё попадались. Внутри лежали спички, рыболовный крючок, леска и смятая пятидесятирублёвая купюра. Алиса протянула контейнер Мише.

— Это на крайний случай. Не открывай без необходимости. Если увидишь заражённого — не беги. Замри. Они реагируют на движение. Если он подойдёт близко — падай на землю и притворяйся мёртвым. Не дыши. Понял?

Миша кивнул, сжимая контейнер обеими руками.

— Я буду ждать здесь.

Алиса встала и, больше не говоря ни слова, двинулась к заправке.

3

Подход к АЗС занял пятнадцать минут.

Она не торопилась. Каждый шаг — оценка, каждый вздох — расчёт. «Симфония» звучала всё громче, обрастая деталями. Двое активных находились в торговом зале магазинчика — она слышала их перемещения, неравномерные, дёрганые, как у сломанных заводных игрушек. Трое спящих — в подсобке, свалены в кучу, переплетены конечностями, как крысы в норе.

Плюс был шестой.

Она уловила его только когда подошла к самому зданию. Очень слабый, едва различимый сигнал. Он шёл из-под земли.

Подвал. Схрон.

Кто-то нашёл её тайник.

Алиса выругалась сквозь зубы — беззвучно, одним движением губ. Схрон был её страховкой. Там лежали не только консервы. Там лежал её запасной арбалет, три коробки патронов двенадцатого калибра и, самое главное, аптечка с антибиотиками широкого спектра. В мире, где любая царапина могла привести к заражению крови, антибиотики были ценнее золота.

Она обогнула здание с тыльной стороны, где находился вход в подвал — неприметная металлическая дверь, замаскированная кучей строительного мусора. Мусор был разбросан. Дверь — приоткрыта.

Изнутри тянуло холодом и знакомым, сладковатым запахом гниющей плоти.

Алиса присела у дверного проёма, достала мачете и медленно, дюйм за дюймом, потянула дверь на себя.

Петли скрипнули. Едва слышно, но в мире мёртвых этого было достаточно.

«Симфония» в подвале изменилась. Спящий проснулся.

Она не стала ждать, пока он выберется наружу. Шагнула внутрь, в темноту, выставив мачете перед собой.

Подвал был небольшим — три на четыре метра, бетонные стены, земляной пол. Когда-то здесь хранили овощи или инструменты. Потом Алиса превратила его в схрон: стеллаж с припасами у дальней стены, спальный мешок в углу, ведро для естественных нужд.

Сейчас посреди подвала стоял заражённый.

Мужчина. Лет сорока, судя по остаткам одежды — бывший дальнобойщик. Клетчатая рубашка, джинсы, кожаная жилетка. Правая рука отсутствовала по локоть — старая рана, края затянулись серой рубцовой тканью. Он смотрел на Алису единственным мутным глазом и издавал низкий, утробный звук, похожий на работу дизельного двигателя на холостых.

Она не стала медлить.

Шаг вперёд, уход влево, мачете по дуге — и голова заражённого отделилась от тела, покатилась по земляному полу, стуча зубами. Тело рухнуло на колени, потом завалилось на бок.

«Симфония» в этой точке замолчала.

Алиса вытерла лезвие о рубашку трупа, осмотрелась. Схрон был разорён. Консервы исчезли. Патроны исчезли. Арбалет исчез. Аптечка валялась на полу, вскрытая, пустая.

Человек. Это сделал человек.

Заражённые не интересуются патронами и арбалетами. Они не вскрывают аптечки в поисках антибиотиков. Кто-то нашёл её тайник и вычистил его подчистую. А потом, видимо, не успел или не захотел закрыть дверь, и внутрь забрёл мертвец.

Алиса присела на корточки, осматривая пол. Следы. Свежие. Отпечатки армейских ботинок, сорок третий размер. Ведут к стеллажу, потом обратно к выходу. И ещё — капли крови. Не заражённого — у того кровь густая, чёрная, почти не текучая. Эти капли были красными, жидкими. Человеческая кровь.

Кто-то был ранен.

Она проследила взглядом цепочку капель. Они уходили в дальний угол подвала, туда, где лежал её спальный мешок.

Спальный мешок шевельнулся.

Алиса вскинула мачете, готовая ко второму раунду. Но «Симфония» молчала. Там, в спальнике, не было заражённого.

Там был человек.

4