Анна Курганова – Зима среди мертвых (страница 3)
Это не укладывалось в её картину мира.
— Ты кто? — спросила она.
Голос прозвучал хрипло, грубо, непривычно. Она редко говорила вслух — незачем. Максимум — короткие команды самой себе или мат сквозь зубы, когда что-то шло не по плану.
Мальчик не ответил. Он продолжал смотреть на неё, и в его глазах Алиса видела странную смесь животного страха и… узнавания? Нет, бред. Они никогда не встречались.
— Ты один? — спросила она снова.
Молчание.
Алиса оглянулась через плечо. «Симфония» возвращалась — медленно, неохотно, как прилив, накатывающий на берег. У неё было, может, минута, прежде чем гул снова заполнит черепную коробку.
Она снова посмотрела на мальчика.
И тут он заговорил.
— Я Миша, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я ждал тебя.
— Что? — Алиса нахмурилась. — Ждал меня? Ты меня знаешь?
Мальчик покачал головой.
— Нет. Просто ждал. Ты пришла. Я знал, что кто-то придёт.
Он говорил слишком спокойно для ребёнка, который только что рыдал в пустой машине посреди города мёртвых. И слишком взрослыми фразами.
Алиса не верила в «особенных». Она верила в пулю калибра 5.45, в острое лезвие и в правило «никого не спасать».
Она уже открыла рот, чтобы сказать ему: «Сиди тихо, я ухожу. Если пойдёшь за мной — убью».
Но вместо этого услышала свой собственный голос, произносящий совершенно другие слова:
— Вылезай. Тихо. Без звука. Один шорох — и я оставлю тебя здесь гнить вместе с ними.
Мальчик — Миша — кивнул с той серьёзностью, которая бывает только у детей, слишком рано повзрослевших. Он выбрался из машины, стараясь не задеть дверцу, и встал рядом с Алисой.
Он доставал ей едва до пояса.
Алиса посмотрела на него сверху вниз.
— Идёшь за мной след в след. Если я остановилась — ты остановился. Если я присела — ты лёг. Если я побежала — ты бежишь и не оглядываешься. Понял?
— Понял, — сказал Миша.
— Хорошо. Тогда пошли.
Она развернулась и двинулась обратно к служебному входу, туда, где за стальной дверью было относительно безопасно.
Миша шёл за ней, как привязанный, и его шаги были почти такими же тихими, как её собственные.
А «Симфония» в голове Алисы снова замолчала, стоило ему оказаться рядом.
Она не знала, что это значит.
Она боялась это выяснять.
Глава 2. Правило трёх выстрелов
1
Они шли уже три часа.
Дождь прекратился, сменившись липкой, влажной духотой. Солнце пыталось пробиться сквозь серую пелену облаков, но безуспешно — мир после Вспышки словно разучился быть ярким. Всё вокруг имело оттенки серого, бурого и ржавого. Даже зелень деревьев, пробивавшаяся сквозь трещины в асфальте, казалась припорошённой пылью, неестественно тёмной, будто растения тоже болели чем-то неизлечимым.
Алиса шла впереди, задавая темп.
Миша — сзади, в трёх шагах. Ровно в трёх. Она не оборачивалась, чтобы проверить, идёт ли он. Она слышала его.
Не так, как слышала заражённых. По-другому.
«Симфония» вернулась минут через двадцать после того, как они покинули парковку «Пятёрочки». Сначала — слабым, едва уловимым зудом в левом виске. Потом — знакомым давлением в челюсти. А к исходу первого часа пути она снова гудела во всю мощь, заполняя черепную коробку многоголосым хором мёртвых нейронов.
Но теперь в этом хоре появился новый инструмент.
Шаги Миши.
Они не были частью «Симфонии». Они существовали отдельно, в каком-то другом диапазоне. Мягкие, почти бесшумные — мальчик быстро научился ступать с пятки на носок, копируя её походку, — но Алиса различала их с неестественной чёткостью.
Он дышал ртом — нос был заложен то ли от простуды, то ли от долгого плача. Дыхание выходило неровным, с лёгким присвистом.
Алиса не спрашивала, как он оказался в той машине. Не спрашивала, где его родители и сколько времени он провёл один. Она вообще не разговаривала с ним после того, как они вышли с парковки.
Не потому, что не хотела знать. Потому что боялась.
Боялась, что если она начнёт задавать вопросы, то услышит ответы. А ответы превратят его из «обузы» в «человека». А люди имеют свойство умирать. Чаще всего — у неё на руках.
Она повторяла это про себя, как мантру, шагая по разбитому асфальту бывшей трассы М-8. Дорога была пуста — машины стояли на обочинах, брошенные ещё в первые дни. Некоторые были разграблены, некоторые сгорели, некоторые просто ржавели, постепенно врастая в землю. Трупов почти не осталось — дикие собаки и время сделали своё дело. Только белеющие там и сям кости, обглоданные до блеска.
Они шли на север.
У Алисы не было конкретного пункта назначения — она давно перестала верить в «безопасные места». Но был маршрут. Цикличный, продуманный, позволяющий никогда не возвращаться в одно и то же место раньше, чем через три-четыре месяца. Этого времени хватало, чтобы забылись её следы, а местные заражённые снова впали в привычную спячку.
Сегодняшней целью была старая автозаправка на семьдесят четвёртом километре. Там, в подвале, она два года назад обустроила схрон. Консервы, вода, пара упаковок патронов, чистая одежда. Ничего особенного, но достаточно, чтобы переждать пару дней и решить, что делать дальше.
С ребёнком.
Эта мысль пульсировала в голове, перебивая даже «Симфонию».
Оставить его в схроне? Нет, он умрёт от голода или откроет дверь на звук. Отвести в ближайшее поселение? «Котлован» — ближайшая община выживших в этом районе. Но там заправлял Глеб, бывший прапорщик, а ныне — мелкий тиран с амбициями феодала. Алиса предпочла бы сдать ребёнка в зоопарк к голодным львам, чем в руки Глеба.
Убить?
Она споткнулась на ровном месте.
— Ты споткнулась, — раздался тихий голос за спиной.
Алиса замерла. Медленно, очень медленно обернулась.
Миша стоял в трёх шагах позади и смотрел на неё своими невозможными голубыми глазами. В них не было ни страха, ни насмешки. Просто констатация факта.
— Я заметила, — сухо ответила Алиса.
— Ты устала?