Анна Курганова – Зима среди мертвых (страница 1)
Анна Курганова
Зима среди мертвых
Глава 1 Симфония гниющих зубов
1
Звук был везде.
Он не имел источника, направления или громкости в привычном понимании. Он просто
Алиса называла это про себя «Симфонией». Только вот композитором был не Чайковский, а вирус, перепрошивший миллиарды нейронов в гниющих черепных коробках.
Сейчас «Симфония» звучала приглушённо, лениво, как расстроенный оркестр перед началом репетиции. Это означало, что большинство заражённых в радиусе километра находились в состоянии покоя — так называемой «спячки». Они стояли столбами в квартирах, запертые в ванных комнатах, висели на рулях разбитых машин или просто лежали лицом в асфальт, пока какой-нибудь громкий звук или запах живого пота не выдергивал их из ступора.
Алиса Ветрова лежала на холодном кафельном полу магазина «Пятёрочка» и смотрела в потолок.
Кафель был липким. Не от крови — та давно высохла и превратилась в бурую пыль, въевшуюся в затирку швов. Липким он был от пролитого когда-то подсолнечного масла и газировки, смешавшихся в адский коктейль, который за пять лет не смыли даже зимние морозы и летняя жара.
Прямо над её лицом висела лампа дневного света. Она не горела, разумеется, но внутри стеклянной колбы, в мутном конденсате, плавали хлопья чёрной плесени. Алиса смотрела на них уже четыре минуты. Она засекла время по внутренним часам — навык, выработанный годами одиночества.
Четыре минуты она слушала «спящего» за кассой №3.
Бывшая кассирша. Женщина лет пятидесяти, судя по тому, что осталось от причёски — химическая завивка, обильно политая лаком для волос, который законсервировал трупное разложение лучше любого бальзамирования. Она стояла, прислонившись виском к пластиковой перегородке кассового аппарата. Её челюсть ритмично, с интервалом примерно в одиннадцать секунд, сжималась и разжималась. Жевательный рефлекс. Мозг давно мёртв, но ствол всё ещё посылает сигналы мышцам.
Алиса слышала не хруст зубов — она
Она называла это «зубным эхом». Самый мерзкий из всех подвидов «Симфонии».
— Жуй-жуй, сука, — одними губами прошептала Алиса. — Всё равно жрать нечего.
Кассирша, разумеется, не ответила. Но гул, исходящий от неё, едва заметно изменил тональность. Будто кто-то повернул ручку старого радиоприёмника на миллиметр вправо.
Алиса замерла. Она ждала ещё девяносто секунд, пока тональность не вернулась к исходной, ровной, «спящей» частоте.
Затем она начала двигаться.
2
Движение в мире мёртвых — это искусство, которому не учат в школах выживания. Те, кто пытался бегать, кричать или отстреливаться, пополнили ряды ходячих ещё в первый месяц. Те, кто пытался прятаться за бронированными дверями, умерли от голода или сошли с ума от крысиного шёпота собственных галлюцинаций.
Алиса выжила, потому что научилась двигаться между звуками.
Она перекатилась на левый бок. Сначала плечо, потом бедро, потом голень. Вес тела переносился плавно, как вода переливается из одного сосуда в другой. Никаких резких толчков. Никакого звяканья снаряжения — всё, что могло звякнуть, было обмотано изолентой или заменено на пластик.
Разгрузка — старая, ещё афганская, найденная в подвале военкомата два года назад — была подогнана по фигуре так плотно, что не смещалась ни на сантиметр. Карабины на ней были заменены на нейлоновые петли с деревянными застежками. Ножны мачете на спине имели мягкую замшевую подкладку. Арбалет, притороченный к рюкзаку, был разобран и упакован в чехол из вспененного полиэтилена.
Она двигалась к дальней стене, где за пластиковыми шторками, имитирующими холодильник, скрывался вход в подсобку. Там, по её расчётам, должен был находиться аптечный стеллаж.
Обезболивающее.
Последние три дня «Симфония» усилилась. Это случалось периодически — когда в городе появлялась большая группа заражённых, мигрирующая с севера на юг, или когда атмосферное давление падало перед грозой. Алиса не знала точной причины. Знала только, что в такие дни боль в челюстях становилась невыносимой, а сон превращался в череду кошмаров, в которых она была не человеком, а камертоном, по которому били ржавым молотком.
Диклофенак. Или кеторол. Или хотя бы анальгин.
Всё что угодно, чтобы притупить эту дрянь хотя бы на пару часов.
Она проползла мимо стойки с пакетиками лапши быстрого приготовления. Пол под ней был усыпан ими, как конфетти после неудавшегося праздника. Пластик хрустел под коленями, но звук был настолько тихим и высоким, что сливался с фоновым гулом «Симфонии».
У аптечной витрины она остановилась.
Стекло было целым. Это удивило. Обычно аптечные шкафы разбивали в первую очередь — наркотики, спиртовые настойки, бинты. Но здесь, видимо, мародёры не добрались до подсобки, испугавшись кассирши в торговом зале.
Алиса провела ладонью по стеклу, стирая пыль.
Внутри, на покосившейся полке, лежала россыпь лекарств. «Цитрамон», «Парацетамол», «Уголь активированный», «Супрастин». И — да. Три блистера «Диклофенака», сто миллиграмм, пролонгированного действия.
Она достала из кармана разгрузки моток армированного скотча. Отмотала четыре полосы. Наклеила их на стекло крест-накрест, тщательно прижимая большим пальцем, чтобы не осталось пузырей воздуха.
Затем извлекла из ножен на предплечье короткий, утяжелённый свинцом стеклобой. Он выглядел как толстая авторучка с острым коническим наконечником. Инструмент, созданный специально для того, чтобы разбивать автомобильные стёкла без лишнего шума.
Она приставила наконечник к центру «креста» из скотча. Вдох. Выдох.
Удар был коротким и точным.
Звук вышел глухим, смазанным, похожим на удар ладонью по мокрой тряпке. Скотч удержал осколки, не дав им осыпаться звоном на кафель. В стекле образовалась аккуратная дыра размером с кулак.
Алиса замерла, прислушиваясь.
«Симфония» не изменилась. Кассирша всё так же жевала воздух с интервалом в одиннадцать секунд. Гул на парковке оставался ровным, спящим.
Она просунула руку в дыру, стараясь не порезаться о зазубренные края, и вытащила все три блистера. Сунула их в нагрудный карман, застегнула липучку.
Миссия выполнена.
Она уже повернулась, чтобы уходить, когда «Симфония» взорвалась.
3
Это было похоже на то, как если бы в тихой комнате кто-то внезапно ударил по клавишам рояля локтем.
Резкий, диссонирующий всплеск множества сигналов одновременно. Кассирша. Охранник у входа — она и забыла о нём, потому что его «спящий» гул был таким низким, что сливался с фоном. И ещё трое, нет, четверо — в подсобке, за стеной.
Алиса не стала выяснять, что послужило триггером. Может, скрипнула половица под линолеумом. Может, капля её пота упала на пол и запах достиг рецепторов одного из них. Может, просто совпадение — стадный инстинкт, когда один просыпается и будит остальных вибрацией своего рыка.
Неважно.
Она рванула к выходу из подсобки.
Не бегом — бег создаёт ударную волну шагов, слышимую за десятки метров. Она двигалась быстрым, стелющимся шагом, почти скользя по полу, перенося вес с ноги на ногу так, как ходят опытные охотники в лесу.
В дверном проёме подсобки она столкнулась с ним.
Охранник.
Здоровый, под два метра ростом, в чёрной униформе с выцветшей нашивкой «ЧОП „Витязь“». Его лицо представляло собой маску из запёкшейся чёрной крови и какой-то слизи, напоминающей яичный белок. Один глаз вытек, оставив пустую глазницу, в которой копошились мелкие белые черви. Второй глаз — мутный, бельмастый, но всё ещё двигающийся — уставился прямо на Алису.
Он не видел её. Он
Заражённые не различают лиц. Они реагируют на тепло, движение и углекислый газ выдоха. Алиса стояла против света, падающего из торгового зала, и её силуэт для мертвеца был просто сгустком тепла, который нужно схватить и разорвать.
Охранник сделал шаг вперёд. Его правая нога волочилась — перелом, полученный ещё при жизни или уже после обращения. Кости терлись друг о друга с мерзким, влажным хрустом, который Алиса ощутила как удар током в собственной лодыжке.
Она не стала доставать мачете. Взмах — это звук рассекаемого воздуха, это брызги крови на стены, это шум падающего тела. Слишком громко.
Вместо этого она шагнула навстречу мертвецу, входя в его мёртвую зону — под правую, поднятую для захвата руку.
Левой рукой она перехватила его запястье, отводя когтистую лапу в сторону. Пальцы мертвеца были холодными и твёрдыми, как сосиски из морозилки.
Правой рукой она выхватила из петли на поясе короткий болт для арбалета — семнадцать сантиметров закалённой стали с четырёхгранным остриём.