Анна Крылатая – Нельзя так говорить о капитане (страница 34)
Немного отдышавшись, герцогиня попыталась уснуть, но тут вспомнила важные детали своего видения-сна. На ней не было медальона. Нимпомена положила руку на огромный рубин в золотой оправе, висевшей на её шее. Она самолично сняла эту драгоценность со спящей Эргефоны в ночь перед тем, как старшую дочь спровадили из родительского дома. Теперь рубин для Нимпомены был талисманом на удачу, и снимала его герцогиня Лемпресски только когда мылась. Но отсутствие медальона – не последняя странность сна. Платье! На Нимпомене было надето роскошное бархатное чёрное платье с высоким воротничком. Герцогиня Лемпресски всегда одевалась богато, предпочитая наряды с декольте, подчеркивающие её красивую грудь, и с корсетом, выгодно оттеняющим тонкую талию на фоне шикарных бёдер. Это платье из сна-видения выглядело куда скромнее её обычных нарядов. Разве в здравом уме Нимпомена наденет подобные лохмотья?..
* * *
Утро для герцогини Лемпресски началось уже после обеда и лишь тогда, когда навязчивая Стей поинтересовалась самочувствием «многоуважаемой госпожи». Как же хотелось Нимпомене проснуться у себя во дворце на Эйзерсе!.. Она не могла думать ни о какой мести или насмешках над капитаном. Всё, что угодно, лишь бы не видеть его тёплые серые глаза, какие приснились ночью. Бредовый сон! Если бы не дикое желание сходить в туалет, то герцогиня провалялась бы у себя весь день. «У себя» – Нимпа поморщилась. И поморщилась снова – «Нимпа»… Почему она прицепилась к этому сокращению? Зачем сама себя так называет? Скорей бы дом…
Герцогиня Лемпресски привела себя в порядок – обновила макияж, спрятав огромные синяки под глазами и проступавшие морщинки, расчесалась и подняла волосы в высокую причёску. Не может же она предстать перед капит… Перед этой чернью в ужасном виде… И уже на пороге своей комнаты Нимпомена почувствовала, что… дрожит! Стиснув зубы, герцогиня Лемпресски погрузилась в транс.
* * *
– Тэрон, сэр? – окликнула Стей. Капитан вздохнул:
– Она не приходит в себя, – он погладил мечущуюся во сне Бра’ас по голове и обернулся.
– У нас ещё есть немного времени, – тихо произнесла зам, подходя ближе. – Бра’ас сильная. Прямо как её капитан.
Тэрон невесело усмехнулся и встал:
– Как там наша гостья?
– Она не выходила со вчерашнего вечера, – пожала плечами Стей. – Команда собирается на обед. Вы присоединитесь?
Ещё мгновение назад капитан собирался пойти поесть, но что-то его остановило. Он отрицательно покачал головой.
– Нет, я тут посижу. А ты?
Ещё мгновение назад зам собиралась пойти поесть, но что-то её остановило. Она отрицательно покачала головой.
– Я буду в рубке управления, – ответила Стей. – Сменю Викто на время обеда.
Оба настороженно переглянулись. Что-то было не так.
* * *
Нимпомена не хотела видеть капитана и его зама, поэтому велела им держаться подальше от центрального зала, а всю остальную команду собрала там. Когда вокруг толпа обожающих и пресмыкающихся мужланов, то как-то легче восстановить утраченное настроение. Но толпа из пяти подчинённых мерзкого капитана не спешила обожать и пресмыкаться. Все с подозрением покосились на горделиво вошедшую герцогиню и попрятали взгляды. Нимпомена прошествовала к столу, велела подвинуться тем, кто там сидел, и разместилась в центре. Её попытки разговорить команду, а точнее вывести их на комплименты своей дражайшей персоне не привели к успеху. Тогда герцогиня Лемпресски погрузилась в транс и одним махом сняла с них подчинение приказам капитана. Вот тогда-то диалог разгорелся!
Но Нимпомене этого было мало. Ей было мало всеобщего обожания, томных вздохов, похотливых взглядов и стремления поцеловать ручку. Герцогиня Лемпресски хотела полностью овладеть умами команды, чтобы те забыли о самом существовании мерзкого капитана, поэтому снова погрузилась в транс…
…«Она – медиум! Эта тварь медиум!» – было последним, что услышала Нимпомена, перед тем, как у неё помутилось сознание. Потом в голове раздался взрыв боли, транс моментально прервался. Глаза застили слёзы и белая пелена, тело находилось в каком-то неестественном подвешенном состоянии. Не сразу герцогиня Лемпресски сообразила, что ей не дают упасть эти мужланы, поддерживающие за руки с двух сторон. Сквозь всполохи боли, то и дело раздающиеся в голове, Нимпомена почувствовала, как с неё содрали всю одежду, включая изысканное шёлковое нижнее бельё. А что же охрана?.. Почему медлит?..
Герцогиня Лемпресски гордилась своим умением делать выжигающие приказы. Раз за разом, день за днем она погружалась в транс и велела подчиняться и защищать её. Все слуги на Эйзерсе подвергались этому воздействию. Выжигающий приказ за счёт бесконечного повторения погружался глубоко в подсознание человека, что позволяло медиуму не переживать о завершении воздействия. Но почему сейчас выжигающий приказ игнорировался?.. Неужели, когда она снимала подчинение приказам капитана, сняла и подчинение своим?.. Мысли разлетались осколками стекла, причиняя почти физическую боль. Главное сейчас было сосредоточиться и погрузиться в транс…
– А если она войдет в транс опять? – спросил кто-то. Нимпомене удалось кое-как приоткрыть глаза и осмотреться. Охрана… Они стояли рядом и помогали остальным…
– Не войдет! – ухмыльнулся главный среди троицы преданных слуг Нимпомены. Как же его зовут?.. Разве герцогиню когда-нибудь интересовали имена грязи?.. И эта мысль померкла, как и весь окружающий мир вместе с новой вспышкой боли – теперь уже на правой руке. Самый преданный из слуг Нимпомены вогнал ей под ноготь какую-то щепку…
Казалось, что прошла целая бесконечность, прежде чем щепку убрали. Но лишь для того, чтобы посмеяться поверженному противнику в лицо.
– Видишь, тварь? Вот твоё место! Ты теперь наша подстилка и вечно будешь ей!
Герцогиня Лемпресски плохо понимала, что с ней делали, но по телу то и дело вспыхивала боль. И даже сквозь пелену пыток умудрилась ужаснуться своему будущему.
– Демон Чёрной Бездны! Что здесь происходит?
Она подняла глаза и натолкнулась на серые глаза. Совсем не тёплые, как было в видении. Жаль, что она так и не успела приказать Тэрону защищать её…
– Сэр! Эта тварь оказалась медиумом! Она пыталась нами управлять! Но мы смогли её усмирить! – наперебой загомонила команда. – Теперь эта наша подстилка! Представляете, нас будет обслуживать аристократка-медиум! Вы окажете нам честь распечатать её?
Герцогиня Лемпресски про Демона Чёрной Бездны не подозревала, но по тому, как потемнели серые глаза капитана, поняла – он сейчас стоял перед ней. И похабно усмехался:
– Ещё как окажу! Но мы же не можем позволить Стей пропустить всё веселье?
– Конечно, нет! – обрадовались остальные, а кто-то даже заржал: – Наконец-то я её нагну!
Нимпомена обречённо прикрыла глаза.
Глава восемнадцатая. К сожалению или к счастью?
Как долго продолжались унизительные пытки и жестокое изнасилование, Нимпомена не знала. Она потеряла не только счёт времени и голос от криков ужаса, но ещё пропали все чувства, а сама она забилась в дальний уголок своего сознания. И вокруг не осталось ничего – ни мужланов капитана, ни её охраны, ни даже корабля. Ничего. Однако неожиданно это «ничего» преобразилось, и герцогиня Лемпресски стояла посреди серого коридора рядом с ненавистным Тэроном. Только вот его серые глаза лучились теплом… Нимпомена потянулась к капитану, надеясь на защиту… И в момент, когда их губы почти коснулись друг друга, герцогиня подскочила на месте. Чтобы со стоном боли провалиться обратно в темноту.
Открыть глаза получилось не сразу. Не сразу прошла темнота. Не сразу белый потолок перестал выписывать круги. Тошнота подступала к самому горлу, но Нимпомена всё-таки смогла себя преодолеть, чтобы привстать и осмотреться. Она лежала на койке посреди небольшого белого помещения, похожего на больничный отсек. Недалеко от неё стояла ещё одна койка, где металась во сне какая-то девочка. Больше никого не было.
Герцогиня Лемпресски легла обратно и снова простонала – от лёгкого прикосновения к подушке в голове раздался немаленький взрыв. Дотронувшись до этого места, Нимпомена чуть не закричала – она не чувствовала правой руки! В панике герцогиня коснулась другой рукой своей правой конечности и только сейчас соизволила на неё посмотреть. Указательный палец на правой руке был обмотан неровными слоями бинта, пропитанного кровью. Ладонь и пальцы не двигались, кисть почти не сгибалась. Панические ощупывания показали то, что правая рука лишилась чувствительности. Вмиг задрожавшей левой рукой Нимпомена начала разматывать бинт; неподдающийся узел сорвала зубами. Ноготь на указательном пальце выглядел кошмарно. Он весь почернел от запёкшейся под ним крови, но на фоне синющего пальца не сильно выделялся. Нимпомена аккуратно коснулась ногтя, ожидая очередного взрыва боли, однако ничего не почувствовала. Кто-то обработал её руку сильнейшим местным обезболивающим.
Очевидно, что для остального тела это средство не подходило или действовало как-то по-другому, иначе герцогиня Лемпресски не чувствовала бы постоянные болезненные спазмы. Она аккуратно ощупала свою голову, обнаружив, что её красивая высокая причёска превратилась в неаккуратный хвост, а сама голова обмотана бинтами. На затылке боль чувствовалась острее. Нимпомена подумала, что, скорее всего, туда и прилетел самый сильный удар. Она плохо помнила произошедшее, но хотела как можно скорее восстановить ход событий, поэтому принялась осматривать себя, морщась от приступов боли и тошноты.