Анна Кривенко – Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки (страница 42)
— Что ж, у вас отлично подвешен язык… — подытожила я его излияния и поспешно добавила: — Мне нужна ваша помощь в одном деликатном деле. Правда ли, что вы знакомы и дружны с княжичем Олегом?
Лицо Виталия удивленно вытянулось.
— Да, в нынешнее время это мой самый близкий друг, — произнёс он осторожно и с непониманием.
— Тогда не могли бы вы… — я замялась, подбирая слова, — поговорить с ним и попросить, чтобы он не разглашал подробности личной жизни кузины Серафимы? В ближайшее время она собирается найти его и объяснить…
Брови Виталия взлетели вверх от удивления.
— А что именно произошло? — уточнил он с любопытством.
— Я не могу об этом рассказать. Всё, что мне нужно — чтобы вы попытались уговорить своего товарища сохранить увиденное им в тайне.
Виталий несколько мгновений рассматривал моё лицо, а потом кивнул.
— Что ж, я попрошу. И в случае успеха, если он согласится — буду очень рад.
На его лице возникла лукавая улыбка.
— Что я за это получу?
Я недовольно поджала губы.
— Вы такой меркантильный, — произнесла с укором. — Может, вы поможете мне бескорыстно?
— Вы обо мне слишком хорошего мнения, — ещё шире улыбнулся молодой человек. — Я не буду требовать многого. Помощь стоит совсем маленьких ответных усилий.
— И каких же? — уточнила я.
— Ваш поцелуй, — ответил Виталий, и его лицо засияло самодовольством, как начищенная монетка…
Глава 37. Трагедия…
Виталий загнал меня в ловушку. По крайней мере, он так думал. Но я умею играть в такие игры, поэтому обольстительно улыбнулась.
— Что ж, будет вам поцелуй. Но для этого принесите мне гарантии того, что княжич Олег будет держать язык за зубами.
— Непременно принесу! — весело воскликнул Виталий и поспешно раскланялся. — Сегодня же вечером ждите меня у себя.
И ускакал, как породистый конь.
Я же, глядя ему вслед, с досадой подумала, что он наверняка знает, где я остановилась. А это уже попахивает откровенным сталкерством…
Развернулась и пошла по дороге.
Вдруг из-за кустов вынырнул Никита, да так неожиданно, что я едва коньки не отбросила. Замерла, а потом тяжело выдохнула, держась рукой за сердце.
— Ну, ты меня и напугал.
— Простите, госпожа, — пробормотал парень недовольно, опустив глаза.
— Что с тобой? — прищурилась я.
— Я всё слышал, — буркнул он. — Вы пообещали этому аристократу поцелуй.
Я хмыкнула.
— Тебя это огорчает?
— Да, госпожа. Не играйте с огнём. Там, где будет поцелуй, случится и всякое непотребство. Вы можете изрядно подпортить свою репутацию.
— Не волнуйся, — я улыбнулась шире. — Меня так просто не испортишь, поверь мне. А теперь пойдём.
Никита хотел сказать что-то ещё, но я не дала ему такой возможности. Я даже догадывалась, что его гложет на самом деле, но, увы, не могла ответить взаимностью. Он просто ревновал. А я не хотела портить жизнь ни себе, ни ему.
Начало формы
Конец формы
Алексей…
Алексей провёл целый день, бродя по дворцу и пытаясь, как бы ненароком, встретиться со своей бывшей невестой. Но, похоже, она сегодня отсутствовала.
Слуги нашептали, что обычно прекрасно поющая госпожа репетирует в саду в дальнем углу. Там даже нашлось фортепиано, которое заботливо прикрыли тканью, но её самой не было. Беседка неподалёку тоже пустовала, и Алексей почувствовал разочарование.
Вообще, его накрыло какое-то меланхолическое состояние. То ли потому, что это был кризис личности, то ли потому, что он впервые влюбился. Молодой человек просто не знал, как ему поступить.
Бегать за своей бывшей невестой казалось унизительным, тем более что она сама его бросила. Поэтому он всеми силами старался сделать вид, что гуляет здесь просто так, без всякой задней мысли. С другой стороны, мысли об Ирине так неотвязно его преследовали, что позабыть о ней и отвернуться в ответ он просто не мог, даже если бы захотел.
Наконец, граф пришёл в состояние дурного расположения духа и вообще решил напиться с горя. Однако одно глубочайшее потрясение окончательно выбило почву из-под его ног.
На выходе из дворца, куда всех участников будущего мероприятия пропускали по специальным печатям, Алексей столкнулся со своим слугой. Тот смотрел на хозяина паническим взглядом, протягивая помятый конверт.
— Вот… пришло из дома вашего деда, — бросил слуга поспешно, хотя Алексей запрещал называть так своего престарелого родственника требуя звать только господином.
Но он не стал отчитывать слугу, а поспешно открыл конверт. Почерк был ему вполне знаком — написал секретарь деда. Однако письма содержимое повергло Алексея в шок.
Сегодня днём у старика случился сердечный приступ, и он свалился замертво посреди сада, так и не увидев, как его внук сможет вернуть столь полюбившуюся ему девицу.
Алексей пошатнулся, и слуга едва успел поддержать его. Этот удар стал настолько невыносимым, что у аристократа заныло сердце. Он с трудом добрался к своей гостинице, ничего не видя перед собой, заперся в комнате, повалился на кровать и пустил слезу — пока никто не видит, пока весь мир остался за окном.
— Дед, что ты наделал? — прошептал Алексей горестно. — Как ты мог оставить меня? Ты ещё должен был жить много-много лет, а ты…
Только сейчас Алексей понял, как сильно старший родственник был ему дорог. Он вдруг почувствовал себя маленьким мальчиком, которого больше никто не обнимет, не наставит, не поворчит ему на ухо и не отчитает за глупости. Алексею почудилось, что он потерял половину самого себя.
На долгое время он забыл об Ирине и сокрушался, что был непослушным, что не ценил деда, пока имел. Даже родной отец никогда не проявлял к сыну такого внимания, а дед пёкся о нём и днём, и ночью, фактически вырастил его, пытаясь наставить на путь истинный.
Алексей не слушался, предпочитал быть гордым, заносчивым, самодовольным и независимым. Не ценил того, что имел — и вот теперь потерял. Они ведь даже не попрощались. Их последний разговор был о том, как хороша Ирина и как дед хотел бы, чтобы Алексей вернул её.
Сердце аристократа было разорвано на части. В этот момент, столкнувшись с такой несправедливой, преждевременной смертью, он осознал, каким был глупцом. Как много решений было принято сгоряча — из-за гордости, из-за глупых амбиций. Он не жил вовсе, а так — прозябал. И теперь чувствовал себя ужасно одиноким, брошенным, оставленным.
Он не спал всю ночь и забылся только под утро.
Говорят, после трагедии люди выходят из спальни полностью седыми. С Алексеем такого не произошло. Его волосы по-прежнему остались тёмными. Но вот сердце… сердце его постарело, стало биться чаще, стало биться болезненно. Он действительно многое осознал.
Иногда озарения приходят к людям только тогда, когда они переживают глубокие потрясения. Одно из таких потрясений молодой аристократ пережил только что.
Конечно же, он уехал из столицы, отправившись организовывать похороны. Ни о каком участии в празднике он больше не думал — ровно до тех пор, пока не обнаружил на столе деда письмо.
Нет, вовсе не прощальное: старик не собирался умирать. Он просто писал кое-что для него, для Алексея. И молодой человек жадно вчитался в корявые строчки:
Горячая капля упала на бумагу, растворяя чернила.
Алексей понял, что не будет проводить недельного траура по деду, как требует традиция. Он всё-таки поедет во дворец и примет участие в празднестве, а может даже в конкурсе — хотя бы для того, чтобы почтить память дорогого человека. И чтобы исполнить его мечту. Да и свою теперь тоже…
Глава 38. Долг…
Виталий действительно пришёл ко мне вечером, как и обещал. Я открыла дверь своей комнаты и замерла, разглядывая его сияющее лицо. Он поклонился, попытался войти, но я перегородила ему путь.
— Э-э-э, куда это вы собрались? — произнесла строго. — Я вас не приглашаю…
Он притворно обиделся, но тут же подмигнул и весело рассмеялся.
— Думаю, я заслужил ваше расположение, а также жду обещанной награды. Потому что княжич Олег абсолютно и точно не будет разглашать тайны своей кузины. Вот его подпись.
Он ловким движением вынул из-за пазухи клочок бумаги, развернул его и протянул мне. Я пробежалась глазами по строчкам, мои брови взлетели вверх. Действительно, расписка, подпись и отпечаток пальца — прямо документ. Я поняла, что Виталий постарался на совесть, и задумалась. Неужели придётся отдавать ему долг? Придется, но я могу пойти на хитрость.