Анна Ковалева – Любовь вернется осенью (страница 10)

Истомин посмотрел на меня так, будто я его смертельно обидела, но спорить не стал. Забрал чертову коробку и забросил в один из шкафов.

До общежития мы ехали молча. Всё, что нужно, было произнесено ещё вчера. Я не дура, всё с первого раза прекрасно поняла.

Угораздило же меня влюбиться не в того мужчину и оказаться в итоге третьей лишней. Такова неприглядная правда.

Вадик смотрел на дорогу, лавируя по занесенным снегом дорогам.

А я упрямо смотрела в боковое стекло и отчаянно старалась не разрыдаться.

Мне было плохо и больно оттого, что моя любовь закончилась вот так.

Было физически больно находиться с любимым мужчиной в одном салоне и не сметь до него дотронуться.

Не иметь на это больше никакого права.

Ведь у него там любимая женщина и новорожденная дочь. Счастье на горизонте.

А я оказалась сломанной куклой, которой поигрались, и выбросили за ненадобностью.

Отвратительное ощущение. Никому никогда не пожелаю его испытать.

Вадим помог перетащить мои вещи обратно в комнату. Не обратив никакого внимания на мои слова о том, что я попрошу кого-то из парней.

Нет, он предпочел все сделать сам.

Из-за чувства вины, наверное.

Поставив последнюю коробку на пол, он оглядел скромную двухместную комнатушку со скрипящими кроватями и порядком обшарпанным шкафом. Вздохнул.

– Ир, – спросил тихо, – давай я тебе подыщу квартиру, а? Тут же совсем никаких условий.

Я горько усмехнулась. Кажется, кого-то заела совесть. Только мне эти подачки были не нужны.

Не так уж и страшно тут на самом деле. Душевая расположена на этаже, как и кухня. Да и плитка у меня собственная есть, как и небольшой холодильник.

Официально, конечно, держать электрические плитки в комнатах было запрещено, но по-тихому готовила у себя в комнатах большая часть студентов.

Плюс жила в комнате я одна, платила за оба места. Вполне себе неплохие условия для непривыкшей к роскошной жизни студентки.

– Я не потяну аренду, Вадим. Или что, ты все оставшиеся до выпуска два с половиной года будешь мне квартиру оплачивать?

– Да хоть четыре. – невозмутимо пожал он плечами. – Сколько нужно, столько и буду. Для меня это не проблема.

Я прикрыла глаза и вздохнула. Хорошо, наверное, когда все проблемы можно решить деньгами.

Жаль только, что деньги не помогут залечить разбитое сердце. Так что все эти попытки Истомина сохранить белоснежность своего пальто делали мне только хуже.

– Не надо, Вадим, – категорично мотнула головой. – Не надо вот этой всей показной заботы. И жалости не надо.

– Она не показная. Я правда хочу помочь.

– Что, совесть настолько сильно заела? – не удержалась я от подколки. – Так успокойся, я снимаю с тебя бремя моральных терзаний. Со мной всё будет хорошо. Жила я тут до тебя и после проживу. Никаких квартир мне не надо.

– Ира…

– Вадь, уйди, пожалуйста. Не трави мне душу. Езжай к Ариане и дочери. Там ты нужнее.

Истомин кивнул и направился к двери, но уже в коридоре обернулся. Посмотрел на меня странным взглядом и сказал:

– Прости меня, Ириш. Я не хотел, чтобы всё вышло так. Мне жаль, что я тебя обидел. Прости и будь счастлива.

– И ты тоже будь счастлив. Пусть твоя девочка поправится, – сказала я и захлопнула дверь.

На минуту за дверью воцарилась тишина, а потом раздались шаги. Истомин ушел.

Я развернулась, обессиленно сползла по двери на пол и снова дала волю слезам.

Кажется, там еще много в запасе осталось.

***

Этот месяц выдался просто ужасным.

Я даже не знаю, как сумела сдать сессию. С повышенной стипендии, конечно, слетела, но хоть до троек не опустилась.

На чистом упрямстве выплыла.

Мне было больно, адски больно. Чувства, к сожалению, не проходят по мановению волшебной палочки.

Да, мы с Истоминым были вместе всего три месяца, но я успела прикипеть к нему и сердцем, и душой.

Я полюбила его искренне и самозабвенно. Отдалась и телом, и душой…

А в ответ получила пинок под зад.

Да, я понимала, что ситуация моя банальна и стара, как мир. Богатенький парень поигрался с наивной провинциальной дурочкой.

Влюбил в себя, поматросил и бросил. Вернулся к выгодной партии, одобренной родителями. К той, которую любил со школьной скамьи.

Это всё было понятно и ежу, но сердце болеть от этого понимания меньше не стало.

А еще оно, глупое, всё чего-то ждало. Какого-то внезапного чуда.

Первые недели я чисто машинально смотрела на дисплей смартфона каждые несколько минут.

Ждала звонка или сообщения от Истомина.

Мне хотелось, чтобы он позвонил и сказал, что всё, что случилось – просто чудовищная ошибка.

Что ребенка Ариана родила не от него, да и не любит он ее.

Только ничего подобного не произошло. Ни звонка, ни весточки от Вадима я так и не дождалась.

А самое противное, что Валеева и ей подобные не преминули начать травлю, как только узнали, что Истомин меня бросил.

К сожалению, слухи в студенческой среде расходятся быстро, вот и обо мне сплетни полетели.

Подробностей нашего расставания, конечно, никто не знал, зато версий строили множество.

И в итоге в меня полетели смешки, подколки и издевательства. Буквально непрерывным потоком.

Чуть ли не каждый старался ткнуть меня носом в то, что я, дура такая, проворонила своего принца на черном гелике.

Я старалась не реагировать и держать лицо. Натягивала бесстрастную маску и делала вид, что мне на всё плевать.

Слабость свою показывать было нельзя. Иначе бы заклевали так, что пришлось бы думать о переводе в другой ВУЗ.

Из себя меня вывела только Валеева. Она мастер, да. Способна была вывести из себя даже святого.

– Что, Ирка, – ехидничала Надька, – не смогла удержать своего красавчика? Оно и неудивительно. Как он вообще на такую мышь, как ты, посмотрел? Чудеса да и только.

– Со мной он хотя бы встречался и жил вместе, подарки дарил, ухаживал, – усмехнулась я. – А на тебя даже не посмотрел. Отшил как кошку приставучую. Даже для одноразового перепихона ты не сгодилась.

Лицо Валеевой надо было видеть. Она покраснела, как рак, а вокруг раздались смешки.

Все сразу вспомнили тот случай на стоянке. И Наде это не понравилось.

Честно говоря, я думала, что после того, как я ее отбрила, она мне темную устроит, но нет.