Анна Ковалева – Любовь вернется осенью (страница 9)
Узнала она о беременности, когда уже жила со своим Игорем, потому и решила, что ребенок его. Или ей было удобно так думать.
С родителями она связи разорвала, потому что они не приняли ее выбор. Полностью положилась на своего мужчину и перестала общаться с семьей.
Только вот время шло, и сказка начала разрушаться, как карточный домик. Пара начала непрерывно ссориться, причем по поводу и без.
В итоге к девятому месяцу они с Игорешей разругались вдрызг, и он Ариану просто выставил из дома.
С вещами и беременной.
Прошла любовь, завяли помидоры, что называется.
Помаявшись неделю у подруги, она впала в отчаяние и все же решила позвонить матери.
Подробностей Вадим мне не рассказал, но я так поняла, что родители все же приняли дочь обратно.
Дальше были тяжёлые роды и неутешительный диагноз для малышки. Врожденный порок сердца.
Игорь, которому явно не хотелось быть отцом больного ребенка, внезапно решил сделать тест ДНК. Который показал отрицательный результат.
– Когда ты узнал? – тихо спросила я.
– Вчера утром, – признался Вадим. Родители Ари связались с моим отцом, а он поговорил со мной.
– Но почему ты так уверен, что дочь твоя? Мало ли, с кем она могла еще переспать?
– Да нет, Ир. – по лицу Истомина прошла болезненная судорога. – Я видел малышку. Она такая крохотная, но на меня очень похожа. Даже родимое пятно на лопатке. Наше фамильное.
Я прикрыла глаза и опустила голову. Каждое слово любимого было мне как ножом по сердцу.
И нет, меня расстроил не сам факт наличия ребенка у Вадима, всё же он его сделал задолго до нашего знакомства.
Проблема была в том, что со всем этим делать дальше? Ведь ребенок, тем более с физическими проблемами, непременно внесет коррективы в наши отношения.
Превратит их в ходьбу по очень тонкому льду.
– И что дальше? – осторожно спросила. Само собой, я не собиралась истерить и ставить ультиматумы.
У меня бы язык не повернулся заставить любимого отказаться от своего ребенка.
Малышке нужны и отец, и мать. Она же не виновата в том, что ее мамочка в свое время решила крутануть хвостом и променяла хорошего парня на козла чистой воды.
Я оценивала ситуацию адекватно, но все же мне нужно было свыкнуться с мыслью, что в наших отношениях теперь будет как минимум три лица.
А то и четыре, если считать Ариану.
Поэтому и спрашивала Вадима. Ведь только он мог помочь разрулить эту ситуацию, сделав ее менее болезненной для всех.
Но Истомин, как оказалось, уже сделал свой выбор. Он предпочёл сделать ампутацию.
Решил хладнокровно удалить лишнюю переменную из этого непростого уравнения.
И этой лишней оказалась я.
– Прости меня, Ир. Я не могу отказаться от дочери. – заявил он мне с абсолютно непроницаемым лицом. – Ей нужен отец. Ей нужны лечение и операция. И Ариана сейчас в очень плохом состоянии. У нее послеродовая депрессия, и без меня она не справится. Я должен позаботиться о них обеих.
– Хочешь сказать, что между нами всё кончено? – едва шевеля губами, уточнила я, хотя расклад и так был предельно ясен.
– Мне жаль, что так вышло, Ира, но… – Истомин резко поднялся и подошел к окну. В глаза мне посмотреть не решился. – Я не смогу жить на две семьи. Это будет невыносимо. И для тебя, и для меня.
– И для твоей Арианы? – я смотрела в спину любимому мужчине и утирала жгучие слезы обиды и разочарования.
– И для нее с малышкой, да.
Я с трудом подавила рвущийся из груди всхлип и схватилась за стенку шкафа, чтобы не упасть.
– Скажи, ты ее до сих пор любишь, да? В этом всё дело?
– Да, Ира, – спустя невыносимо долгую минуту ожидания последовал горький ответ. – Я люблю Ариану. Всегда любил. Только ее одну.
Бум-с!
С таким звуком разбилось на кусочки мое сердце, которое я так неосмотрительно отдала Истомину.
А он даже не обернулся. Даже мимолётного взгляда мне не подарил. Будто я была для него совсем пустым местом.
Вадим продолжил стоять и смотреть на улицу, освещенную огнями фонарей. Явно думая о любви всей своей жизни.
А я в этот момент смотрела на него и умирала внутри.
Чувствовала, как догорают в жестоком пламени ошметки моего сердца и души. Дрожала и корчилась от невыносимой боли.
До которой никому не было дела.
– Я тебя услышала. Завтра соберу вещи и переберусь в общежитие, – глухо бросила и на негнущихся ногах отправилась в спальню. – Проблем не создам, можешь не беспокоиться.
Стук захлопнувшейся за мной двери был финальным аккордом наших отношений.
Вот такая горькая ирония.
Наше осеннее счастье закончилось с последним днем осени…
А моя любовь была подобна последней выжившей бабочке. Которая не стала доживать свой положенный срок, а предпочла спалить крылышки в жарком пламени.
Глава 7
Большую часть той ночи я проплакала в подушку. Просто лежала и молча рыдала, пока не истратила все силы, и не заснула.
Где был в это время Вадим – я не знаю. Может, на диване спал. Или уехал к своей любимой, тихо закрыв за собой дверь.
Во всяком случае, в квартире его уже не было, когда я проснулась.
На часах было десять утра. В окно заглядывало холодное, но очень яркое декабрьское солнце.
Городские улицы окутал снегопад, а мое сердце – боль, тоска и обида.
О несбывшихся планах на вчерашний вечер напоминал лишь ужин, так и оставшийся нетронутым.
И мое белье, купленное для этого случая.
Стиснув зубы, я собрала и выкинула еду в мусорное ведро, а тарелки запихнула в посудомойку.
В ведро отправилось и так любовно выбранное белье. Теперь оно мне было не нужно.
Толком ничего не запомнила из этого дня. Все сохранилось лишь смутными обрывками.
Двигалась я на чистом автомате, как робот. Кое-как запихнула в себя чашку кофе и начала паковать вещи.
Оставалось порадоваться тому, что не успела все вещи перевезти. Основная часть всё еще находилась в общежитии.
Так что упаковалась я довольно быстро. Вещи отправились в чемодан и сумки, книги и прочие мелочи – в картонные коробки.
К вечеру как раз и управилась.
Подарки Вадика сложила в отдельную коробку и вручила ему, когда он приехал.
– Зачем ты так, Ир? – он поморщился. – Я же не жлоб какой-то, чтобы даренное отбирать. Только полные мудаки так делают. Это всё твое.
– Нет, Вадь, – упрямо помотала я головой. – Я не возьму их. Не хочу, чтобы эти вещи напоминали мне о тебе. Передари кому-нибудь. Или продай, мне без разницы.