Анна Ковалева – Любовь вернется осенью (страница 12)

Я не для того училась четыре года, чтобы сразу после получения диплома превратиться в домохозяйку. Мне хотелось самореализации.

Хотелось пусть и не головокружительной карьеры, но обычной работы, в которой я могла бы проявить себя.

В общем, я была решительно настроена отстаивать себя и свои желания. Приложением к мужчине мне быть не улыбалось, и я надеялась донести это до Степы.

Думала, что он в итоге поймет меня, увидит, что я смогу совмещать и работу, и хлопоты по дому, и успокоится.

Только мои планы изменила внезапная беременность. Ни о каком аборте речь, конечно же, не шла. Я не смогла бы убить своего малыша.

Так что подумала и решила, что пара лет в декрете ничего не изменит. Зато в запасе будет время, чтобы мужа подготовить.

Но, увы и ах, я сильно просчиталась.

Беременность прошла относительно спокойно. Степа, правда, не особо интересовался ребенком, не рвался со мной УЗИ, не хотел трогать живот, никак не реагировал на шевеления малыша.

Про подготовку комнаты я уж молчу. Мне в этом помогали родители. Как и с покупкой приданого для сына. Муж даже пальцем не пошевелил.

Конечно, такая холодность меня задевала, но бить тревогу я не спешила. Во-первых, потому, что беспокоилась о ребенке, а во-вторых, потому, что вспомнила рассказы девочек-сокурсниц.

Многие из них ко второму-третьему курсу уже обзавелись детьми, и ситуации у всех были разные.

Наташка рассказывала, что ее Кирилл тоже вел себя отстраненно во время беременности, зато после родов его как подменили.

На сына насмотреться не мог, всё свое свободное время начал уделять малышу и в итоге стал замечательным отцом.

Вот и я не теряла оптимизма. Надеялась, что после родов в муже проснется отцовский инстинкт.

Как оказалось – надеялась зря. После родов все стало только хуже.

Глава 9

После родов всё очень сильно изменилось. Буквально перевернулось с ног на голову.

Степан стал постоянно раздраженным, нервным, злым. Он начал повышать на меня голос, постоянно упрекал и срывался.

Ужин был ему невкусным, завтрак отвратительным, кофе отдавал помоями по его словам.

Он говорил, что в доме бардак, хотя квартиру я вылизывала сверху донизу. Упрекал даже в том, как я обращаюсь с сыном.

Не ту одежду покупаю, не так кормлю, не так купаю. Причем сам он к ребенку старался не подходить. До полугода Ванюшку ни разу на руки даже не взял.

А когда Ваня залепил ему в лицо ложечкой пюре из брокколи, устроил такой скандал, что в доме задрожали стекла.

И ему плевать было на перепуганного сына, которого напугал бешеный рев отца.

Выпустив пар, Степан ушел, хлопнув дверью, а я еще полчаса пыталась успокоить ребенка.

Муж вернулся вечером, с букетом цветов, коробочкой из ювелирки и игрушкой из детского мира. Горячо извинялся за свой срыв и обещал, что подобного больше не повторится.

Даже с Ванюшкой поиграл в кои-то веки. Увидев, что сын гукает и радостно тянется к отцу, я расслабилась, успокоилась и в итоге простила мужа.

Хотя горький осадок всё же остался.

Затишье у нас длилось недолго. Очень скоро Степан снова начал злиться, ворчать, изводить меня постоянными упреками.

Всё ему было не то и не так.

Такое поведение вогнало меня в крайнюю степень замешательства. Не понимала я, что происходит с мужем. Ведь выходила-то я замуж совсем за другого мужчину.

Если бы он на свиданиях разговаривал со мной так, я бы бежала от него как от огня.

Но ведь ничего такого не было. Он вел себя как настоящий мужчина до свадьбы, а потом всё больше начал напоминать домашнего тирана.

Как будто печать в паспорте развязала ему руки.

И ладно, если бы я была влюблена как кошка. Любовь ведь склонна к слепоте, она не замечает недостатков, так нет же. Я не смотрела на Зорина влюбленными глазами, должна была бы заметить подвох.

Но не заметила. Ни одного тревожного звоночка не уловила.

Озадаченная таким поведением мужа, я решила поговорить со свекровью. Только в ответ на свои вопросы получила ехидную усмешку и колкое замечание.

– Если ты выходила замуж за хорошего мужчину, а после свадьбы он испортился – вина в этом только твоя. Значит, ты плохая жена, раз у тебя муж нервный и недовольный ходит. У хорошей женщины муж нежный и шелковый. Заботься о моем сыночке нормально, и будет он тебя на руках носить.

По-хорошему мне надо было уже тогда плюнуть на все, забрать ребенка и уехать к родителям.

Но я, наивная дурочка, от слов свекрови только глубже ушла в себя. Они на пару с мужем настолько меня затюкали, что я даже с мамой не решилась поговорить.

Решила, что и правда проблема во мне. Что я плохая жена и мать. Начала еще больше хлопотать по дому. Старалась и о сыне заботиться, и мужу угодить.

Пробовала новые рецепты, интересные блюда, поддерживала идеальный порядок в квартире – чтобы ни единой упавшей вещи, ни единой пылинки не было. Старалась как могла, в общем.

Только все мои старания пропадали впустую. Степа все чаще стал срываться. Он искал любой повод, чтобы выпустить на мне пар.

Руку не поднимал, но морально я чувствовала себя именно грушей для битья.

Он мог наорать на меня просто потому, что у него сорвалась сделка, или проиграл его любимый футбольный клуб, или кто-то подрезал его машину на дороге.

Во всем этом виноватой почему-то оказывалась я.

Особенно ужасно было то, что касалось интимной близости.

С самого начала химии между нами не было. Степа брал всё, что хотел, а я позволяла ему это делать.

Максимум, что я испытывала – небольшое удовольствие, весьма далекое от оргазма. Благо мне было с чем сравнить. Истомин показал мне все грани страсти.

С Зориным же не было ничего подобного. Сплошной ноль. Я просто лежала под мужем и ждала, когда он закончит.

В буквальном смысле исполняла супружеский долг. А потом шла в душ, смывала с себя сперму и отправлялась спать.

И со временем стало только хуже. Муж стал груб и несдержан, и секс стал приносить мне только боль и дискомфорт.

Он злился, чувствуя, что я не отвечаю ему, не стону и не выгибаюсь от удовольствия, и срывался, вымещая на мне свою злость. В результате каждый акт превращался для меня в настоящую пытку.

Дошло до того, что я начала нервно вздрагивать, стоило мужу внезапно подойти и сжать мою попу или грудь.

Мгновенно становилась зажатой и деревянной, мечтая только о том, чтобы дальше приставаний муж не пошел.

Но такая реакция еще сильнее злила Степана. И он начинал обращаться со мной еще жестче. Вот такой получался порочный круг.

С каждым днем моя жизнь всё больше становилась похожей на ад, и я в итоге поняла, что так дальше жить невозможно.

В один не очень прекрасный день я взглянула на себя в зеркало и ужаснулась увиденному отражению.

Из зеркальной глади на меня смотрела бледная, крайне исхудавшая особа с тенями под глазами, которые не могли снять ни патчи, ни макияж.

Из довольно симпатичной девушки я превратилась в забитую жизнью женщину. И это всего за три года брака.

Что же будет дальше?

Понятно теперь, почему мама так на меня смотрела и постоянно спрашивала, все ли со мной хорошо.

А я отмахивалась, говорила, что у меня всё хорошо. Что я просто очень сильно устаю с Ванькой.

Но, наконец, пришла пора посмотреть правде в глаза. Это – не брак, это самое натуральное истязание.

На тот момент Ване было уже два года, и я поняла, что пора что-то менять в своей жизни. Потому что такая нездоровая атмосфера будет негативно отражаться на ребенке по мере его взросления.

А этого допустить я не могла.