Анна Ковалева – Любовь вернется осенью (страница 13)

Приведя себя в порядок, я отвезла сына в развивающий центр и поехала на работу к мужу.

Нам о многом нужно было поговорить.

Ради сына я готова была дать Степану последний шанс. Но твердо решила, что больше не позволю себя тиранить.

Если он продолжит так себя вести, то я подам на развод.

Глава 10.

Пока ехала в такси, я мысленно проговаривала наш возможный диалог с мужем. Собиралась с духом, подбирала аргументы.

Тогда я еще не до конца понимала, за кого именно вышла замуж. Не понимала, насколько гнилая сущность у Степана, и что от таких, как он, легко не уходят.

Думала, что всё еще можно хоть как-то уладить.

Только вот муж очень быстро показал, как были смехотворны мои намерения и планы.

Мои иллюзии окончательно рассеялись, когда я пришла в офис и застала Стёпу, усиленно пыхтящего на своей полуобнаженной секретарше.

Он разложил ее на столе для переговоров и драл, как мартовскую кошку. А она млела, шире разводила ноги и довольно постанывала.

Комната буквально насквозь пропиталась запахами секса и пота, наполнилась пошлыми звуками и порочными стонами.

Издав полупридушенный всхлип, я прижала ладонь ко рту и с ужасом уставилась на открывшееся мне похабное зрелище.

К горлу резко подступила тошнота.

Стояла я в таком немом ступоре до тех пор, пока муженек не соизволил меня заметить.

Только вместо того, чтобы прерваться и слезть со своей любовницы, он лишь рыкнул на меня:

– Ты чего приперлась? Пошла вон отсюда!

Само собой, после такой грубости меня как ветром сдуло. Не хотелось быть униженной еще больше.

Правда, убежала я недалеко – к ближайшему туалету. Там просто рухнула на холодную кафельную плитку и опорожнила желудок.

Только спустя десять минут, ощущая себя полностью опустошенной, я выбралась из кабинки и подошла к раковинам, чтобы умыться.

В голове роились сотни вопросов, но я решила на время отмести их в сторону. Мне же еще сына надо было успеть забрать.

Собственно, только мысли о сыне и держали меня весь день. Позволяли не раскиснуть.

Оставшиеся часы я просидела в кофейне рядом с центром, где занимался Ваня. Смогла немного прийти в себя и пойти за сыном спокойной, а не зареванной.

Весь остаток дня я тоже старалась сосредоточить внимание на сыне. Лишь когда он уснул после плотного обеда, позволила себе обдумать ситуацию.

Было ли мне больно? Очень.

Да, я не любила Степана, но ведь делала все ради него и семьи, старалась быть идеальной во всем.

В конце концов, я родила ему сына, и хотя бы за это заслуживала уважения. Но нет, он мало того что мне изменил, так еще и унизил при своей секретутке.

Даже не попытался извиниться.

А почему не попытался? Да потому что ему не было стыдно.

Чем дольше я думала об этом, тем больше открывались мои глаза. Пелена внушения и самообмана спала, и я предельно ясно увидела всё уродство нашего брака.

Я не знала, сколько раз муж сношал свою секретаршу, но явно больше одного. И другие любовницы у него были, сомневаться не приходилось.

Зато сразу стало понятно его обращение со мной. Для Степана я была лишь прислугой, кухаркой и горничной. Ну и инкубатором, само собой.

Любви и уважения ко мне точно не было. Любимых людей так не унижают, не гнобят, не уничтожают морально.

Зачем на мне женился тогда? Ответ на этот вопрос у меня был только один – ему нужна была жертва в качестве жены. На которой можно выпустить пар.

И я позволила из себя сделать жертву.

Просто потому, что до Степана не сталкивалась с тиранами и манипуляторами. Не знала толком, что они из себя представляют.

Мне всегда казалось, что таких уродов видно за километр.

А вот и нет, оказывается. Самые опасные типы умеют очень хорошо маскироваться.

Они постепенно и почти незаметно втираются в доверие, приручают, а потом начинают разрушать тебя изнутри. Заставляют сомневаться в себе и чувствовать постоянный груз вины.

Делают всё, чтобы сломать. Превращают в беспомощную безответную куклу.

И я почти сломалась. Почти стала такой изломанной игрушкой.

Но почти это еще не совсем. У меня есть Ванюшка, а значит, я должна быть сильной. Если не хочу, чтобы он пострадал.

Я не хотела всю жизнь быть жертвой. Я собиралась бороться за себя и своего сына.

***

Муж вернулся ближе к одиннадцати вечера. Ваньку я к этому времени успела накормить, искупать и уложить спать.

А еще успела подать заявление на развод на госуслугах и поговорить с родителями. Распространяться по телефону особо не стала, но и тем, что услышали, они остались глубоко возмущены.

Папа заявил, что выскажет Зорину всё, что тот заслужил, но я попросила не особо горячиться. Мне главным было поскорее уехать из квартиры мужа.

Ну и еще оставался вопрос с Ванькой. Всё-таки Степан – его папа, и я не могла просто взять и лишить малыша отца.

Суд в любом случае обяжет меня выделять время для встреч ребенка с отцом. Так что лучше всего будет найти компромиссы и обойтись без скандалов.

Я надеялась, что хотя бы ради сына Стёпа будет держать себя в рамках. Я ведь не собиралась судиться за имущество, я просто хотела развестись и уйти вместе с сыном.

Предоставив Стёпе развлекаться с любовницами и трепать им нервы.

Но стоило мне увидеть выражение лица мужа, как стало понятно, что надеялась на мирное расставание я зря.

Он буквально рассвирепел, увидев, как я собираю вещи. Лицо исказилось, кадык нервно задергался, на скулах проступили красные пятна.

– Ну и что ты делаешь? – рявкнул так, что я чуть не подпрыгнула.

– Собираю вещи, как видишь, – стараясь сохранить самообладание, положила в чемодан стопку одежды и повернулась к мужу. – Я от тебя ухожу.

– Да что ты говоришь? – язвительно усмехнулся.

– То и говорю. – поджала я губы. – После того, что было утром…

– А что было утром? – равнодушно пожал плечами. – Ну, развлекся я с Оксанкой, что в этом такого? Спустил пар после переговоров. Это нормальное дело.

От таких заявлений я на минуту застыла как вкопанная. Цинизм мужа перешел все рамки, и я просто не смогла сразу найтись с ответом.

Судя по выражению его лица, он и правда считал, что не сделал ничего плохого. Что это нормально – шпилиться с секретаршей на рабочем месте, и оскорблять жену, уличившую в измене.

Господи! Неужели я для него настолько пустое место?

– Ты мне изменил, – голос предательски задрожал, но я все же продолжила говорить. – Ты унизил меня перед своей шлюхой и считаешь, что это нормально? Я твоя жена, мать твоего ребенка, а ты вытираешь об меня ноги как о половую тряпку. Неужели я не заслужила хотя бы элементарного уважения?

– О, у овечки прорезался голосок? – теперь в голосе мужа слышалась неприкрытая издевка. – Как интересно. А ты считаешь, что заслужила уважение? Что ты сделала, чтобы тебя уважать? Как хозяйка ты так себе, как мать тоже. Ты обычная нахлебница, которую я пригрел по доброте душевной. А ты и рада сидеть на шее и тратить мои деньги.

– Нахлебница? – я аж задохнулась от возмущения. – Ты сам был против того, чтобы я работала. А я вовсе не собиралась сидеть у тебя на шее. Если бы не беременность, я бы устроилась на работу. И обязательно устроюсь, Ваня уже достаточно подрос, его можно отдать в сад.

В ответ муж лишь расхохотался. А вдоволь насмеявшись, обвел меня пренебрежительным взглядом: