Анна Ковалева – Две судьбы. Счастье на осколках надежды (страница 9)

Не представлял, что буду делать, если снова увижу Ниагарские водопады слез и услышу горькие рыдания.

Нет ничего хуже в этом мире, чем быть беспомощным. Особенно перед горем близких.

Поэтому и стоял на крыльце, подготавливал сам себя к той картине, что могу увидеть.

Чуть ли не перекрестился, прежде чем открыть дверь и зайти.

Но меня ждал приятный сюрприз. Даже более чем приятный.

Мама в довольно бодром настроении порхала на кухне, и даже что-то напевала себе под нос.

А Настя помогала ей готовить ужин: подавала посуду, резала салат, доставала продукты из холодильника.

Я даже замер на пару минут, боясь спугнуть эту прекрасную картину.

Давно уже не видел матушку такой деятельной и энергичной. Со дня получения похоронки.

Были у нас совсем плохие дни, когда она лежала пластом, молчала и ничего не ела.

Дни средней паршивости, когда мама бродила, как зомби с отсутствующим видом и делала на автомате самые простые дела.

И хорошие дни, когда улыбалась, поддерживала разговор, проявляла интерес к происходящему в городе и мире.

Но всё равно это было не то, что было до смерти брата. Не было прежней экспрессии, энергичности, легкости, улыбок.

Мама действительно стала тенью самой себя.

А тут такие метаморфозы. Настя у нас в доме всего полдня, и мама начала оживать.

Не знаю, как это возможно и чем именно объясняется, но эффект мне определенно нравится.

Даже задержать Настю подольше у нас захотелось. Чтобы мама смогла побыстрее оправиться.

Понимал, что это невозможно. У Насти ведь там своя жизнь, работа, ребенок, в конце концов.

Но запретить хотеть я себе не мог. Как не мог запретить себе любоваться нашей гостьей. Очень уж хорошенькой была Настя, глаза так и льнули к ней.

Думал, после развода с Мариной уже ни на одну женщину так не посмотрю, слишком много крови мне выпила бывшая.

Но знакомство со вдовой Владимира и на мне сказалось положительно. Действительно, чудесная девушка.

— О, Марик, ты вернулся, — мама улыбнулась при виде меня. — Переодевайся давай. Через двадцать минут будем ужинать. И только не говори, что ты где-то успел перебить аппетит.

— Не скажу, мам. Я голоден как волк. Так что буду сметать всё, что не приколочено.

Ужин прошел тихо и спокойно. Больные темы никто из нас не затрагивал, как и завтрашний поход на кладбище.

Нам всем нужно было передохнуть и морально перезагрузиться. Так что говорили на отвлечённые темы: мама рассказывала Насте о нашем городке всякие интересные истории, да и я вставлял смешные байки.

А Настя рассказывала нам о том, что происходит в Петербурге.

— Надо нам как-нибудь приехать в Северную столицу, — протянул задумчиво. — Правда, мам?

— А знаешь, я с радостью. — неожиданно отозвалась мама. — Нужно сменить обстановку.

— Конечно, приезжайте. — Настя улыбнулась. — Если захотите, можем встретиться. Устрою вам небольшую культурную программу. Только заранее предупредите, чтобы я для вас пару дней освободила.

— Конечно, хотим, милая. И обязательно позвоним.

Мама охотно ухватилась за предложение, а я не смог сдержать довольной улыбки. То, что мама захотела сменить обстановку — очень хороший знак.

Я бы сказал охеренно хороший. Надо не затягивать и побыстрее отвезти маму в Питер. Чтобы поскорее выбралась из пучины горькой скорби.

После этого Настя еще некоторое время рассказывала о своей работе и пациентах, а потом зевнула и сказала:

— Ничего, если я пойду лягу? А то в поезде почти не спала.

— Конечно, Настя, ложись, отсыпайся. А посуду мне Марк поможет убрать. Да, сынок?

— Конечно, мам. — отозвался я и улыбнулся Насте. — Спокойной ночи, Настя…

— Спокойной ночи… Марк… — немного запнулась, но всё же назвала меня правильно, что не могло не радовать.

Правда, сама же смутилась заминки и быстро покинула столовую… А я проводил ее долгим взглядом и даже подзавис на минуту.

А потом мама меня растормошила и отправила загружать посудомойку.

****

Закончив с посудой, я вышел во двор. Загнал машину в гараж, проверил запоры на воротах и сигнализацию.

И только потом вернулся в дом.

— Мам, а ты что делаешь? — маму я застал в гостиной.

Она рассматривала мои детские фотографии и утирала с глаз навернувшиеся слезы.

И одну из них протянула мне.

— Смотри, тебе здесь три года. Ты на этом снимке такой хорошенький.

— Так, я не понял, — попытался ее развеселить. — А сейчас я не хорошенький, что ли?

— Сейчас ты мужчина, Марк, — тяжко вздохнула. — Взрослый и самодостаточный. А тогда был маленьким мальчиком, которому я дула на разбитые коленки, чтобы не болело. Я так отчаянно скучаю по тем временам. Так хочется, чтобы вы с Витей снова бегали по детской площадке, а я боялась только того, чтобы вы не слопали слишком много сладкого и не полезли на деревья.

Я тут же сел рядом, закрыл альбом и обнял ее за плечи.

— Мам, ну зачем ты полезла травить себе душу этими фотографиями? Прошлое всё равно не вернуть, надо жить дальше. За ужином же всё так хорошо было. Зачем ты достала альбом?

— Да просто мы с Настей много говорили сегодня. Она мне рассказывала о своем сыне. И даже показала фотографию. Вот, посмотри. Это просто невероятно. Я не удержалась, сфотографировала ее.

Мама отодвинулась от меня, достала свой телефон, открыла галерею и протянула мне.

— О Господи, — вырвалось у меня при виде мальчугана лет трех, запечатленного на снимке.

Как будто мало мне было сходства с Владимиром Ларионцевым, так еще и его сын оказался похожим на меня в детстве.

Ничего не взял он от матери, мальчишка был копией отца. И копией мелкого меня соответственно.

И я снова почувствовал, как меня мороз по коже пробирает.

— Настя сказала, его зовут Саша. И он замечательный парень. Жаль, что отца не успел узнать. Малышу было всего год, когда Владимир погиб.

— Да, — нервно сглотнул, не в силах отвести взгляд от детского личика, — это чудовищно несправедливо.

— Но Владимир хотя бы оставил после себя сына, свою плоть и кровь. А от Вити ничего не осталось, только фотографии. Да и ты меня внуками радовать не спешишь.

Мама с укоризненной на меня посмотрела, а я тяжело вздохнул.

— Мам, ну не сложилось у меня с Мариной. Наверное, и к лучшему. Ничему хорошему такая мать детей не научит.

— Да бог с ней, с этой непутевой, — мама поморщилась. — Но ты ведь в разводе уже шесть лет. Неужели за все эти годы не нашлось девушки, с которой захотелось бы связать жизнь?

— Как-то так получилось, — пожал плечами. — Но, надеюсь, однажды встречу такую.

— Хочется верить, что к тому моменту я буду еще жива. Очень, знаешь ли, хочется внуков понянчить. — мама промокнула глаза, снова взглянула на фотографию мальчонки и охнула: — Ну ты посмотри какой, а? Будто твой ребенок, Марик. Увидь я эту фотографию где-нибудь еще, подумала бы ты, что ты постарался…