Анна Ковалева – Две судьбы. Счастье на осколках надежды (страница 11)

Руки у него были другими, но такими же сильными и надежными, как и у Вовки. И терпкий аромат табака, кожи, цитруса и хвои успокаивал расшатанные нервы.

После этого было много чего еще. Мы поговорили о сложившейся ситуации уже втроём, а потом поревели с Елизаветой Михайловной в обнимку.

И полегчало, да. Нам обеим стало легче после того, как потоки слез иссякли.

Ларионовы оказались очень хорошими людьми. Такого душевного приема я даже в самом лучшем раскладе не ожидала.

Меня не только приняли, выслушали и успокоили. Но и настояли на том, чтобы я эти два дня провела у них в коттедже, а не в хостеле.

Я хотела отказаться, очень уж неловко было. Но совместный напор Елизаветы Михайловны и Марка заставил меня сдаться.

Марк помог мне перевезти вещи и уехал по делам. А мы с Елизаветой Михайловной оставшуюся часть дня отдали приготовлению ужина и разговорам.

Нам было о чем поговорить. Общего было очень уж много.

Я рассказывала о Вовке и Сашке, о своих долгих поисках и разбитых мечтах.

Елизавета в основном о Марке и Вите, об их детстве и взрослении и решении младшего сына пойти по военной стезе.

Мне было искренне жаль эту чудесную женщину. Мне от потери Вовы выть хочется, а сына ведь хоронить втройне тяжелее.

А уж жить, терзаясь сомнениями о том, кто на самом деле лежит в могиле — вообще сущий ад.

Вспомнив Сашку, пухлощего карапуза, смотрящего на мир широко раскрытыми любопытными глазами, несколько раз мысленно помолилась.

Не приведи Господи оказаться когда-нибудь на месте матери, горюющей о погибшем в бою сыне.

Я несколько раз просила у Елизаветы прощения за свой приезд, но она каждый раз меня обрывала.

— Не смей просить прощения, дочка. Ты всё правильно сделала. Теперь моя душа успокоится. Спасибо тебе, милая. За настойчивость, за смелость, за то, что решилась рассказать тяжелую правду.

— И вам спасибо, — я смахнула слезы. — Спасибо, что приняли и выслушали…

Марк приехал вечером, и мы вместе поужинали. Разговаривали на нейтральные темы, чтобы дать психике отдохнуть от потрясений.

Допив чай, встала из-за стола и отправилась спать. После бессонных суток и дикого стресса, чувствовала себя полностью разбитой.

А завтра меня ждал визит на кладбище, к которому нужно было морально подготовиться. Вот и решила сразу лечь пораньше, чтобы отдохнуть и набраться сил.

Заснула как убитая, стоило устроиться на постели. И проснулась только по звонку будильника, заведенного на полвосьмого.

Ощущения были непонятные: то ли выспалась, то ли нет. Так что до санузла ползла в состоянии восставшего зомби.

Но резко встряхнулась, столкнувшись в уборной с Марком. На котором из одежды было лишь обернутое вокруг бедер полотенце.

Господи, я думала, что весь возможный стыд пережила еще вчера. Но, как оказалось, может быть и хуже.

— Оу, прости, Марк, я думала, что ванная свободна, — пробормотала смущенно, но взгляд отвести не смогла.

Глаза сами собой скользили по мужскому телу, ища сходства с Володей.

Оба мужчины были примерно схожей комплекции и одного роста, но Марк чуть пошире в плечах, с более резко очерченными мышцами и более густой порослью волос на торсе.

Ну и шрамы, на теле Марка не было шрамов. А у Володи их было немало, не одно ранение получил за годы службы, не раз я навещала его в госпиталях, там целую карту составлять можно было.

— Ничего страшного, Настя, — Марк провел рукой по влажным волосам и улыбнулся. — С кем не бывает. Минут через пять освобожу ванную.

— Хорошо. — хотела побыстрее уйти, но умудрилась поскользнуться на небольшой лужице воды.

— Осторожнее, а то так и убиться можно, — Марк успел меня перехватить за талию и прижать к себе.

А я инстинктивно схватила его за плечо, но тут же отдернула ладонь, будто обжегшись.

А Ларионов… Он внезапно подобрался весь и таким взглядом меня одарил, что коленки начали подрагивать.

Господи, ну вот зачем он так смотрит? Будто в душу залезть пытается? Нет ведь там ничего, одна выжженная болью пустыня осталась.

Да и я на него смотреть не должна. Неприлично женщине, приехавшей навестить могилу погибшего мужа, смотреть на другого мужчину.

На живого мужчину.

Тем более на брата бойца, под чьим именем похоронен Вова. И похожего на него до безумия.

Грех это. Чистый грех, как он есть.

Но тем не менее я стою и смотрю в карие глаза как загипнотизированная, любуясь огненно-желтыми искорками, плещущимися в них.

И лишь спустя долгую минуту отстраняюсь и вылетаю из ванной как ошпаренная.

Глава 12

Сначала мы отправились в церковь, расположенную недалеко от дома Ларионовых.

Постояли, помолились, поставили свечи за упокой. А затем отправились на кладбище.

Первыми навестили родителей Елизаветы Михайловны, положили цветы, венки, сладости.

А потом направились к могиле ее мужа, Игоря Аркадьевича.

Мы с Марком, положив цветы, отошли в сторону, а его мама села на скамеечку и устремила взор на памятник супруга.

Ей явно было о чем с ним поговорить. Пусть и мысленно.

— Папа погиб при исполнении, когда мне было шестнадцать, а Вите восемь, — пояснил мне Марк. — Двадцать лет проработал в полиции, защищая родной город от преступности. А она и у нас есть, хоть и не в таких масштабах, как в мегаполисах. Дослужился до майора, готовился уже к заслуженной пенсии. Но не сложилось. Три года оставалось, когда поехал на тот вызов. Пока вязал съехавшего с катушек нарика, его дружок схватил нож и воткнул в правый бок. Напарник отца новичком был, среагировать не успел. В общем, попал урод отцу прямо в печень. Всё было кончено до приезда скорой.

— Господи, мне так жаль. — в знак поддержки положила ладонь на плечо Марка, и он почти невесомо ее пожал.

— Да, это была трагедия. Мама только ради нас с Витей взяла себя в руки и вернулась к жизни. Ну а я старался помочь ей как мог: поддержать, успокоить, Витьку из школы забрать и в секцию отвести. В десятом классе устроился в автомастерскую к Роману Палычу, научился тачки ремонтировать. Одной маминой зарплаты на нас троих не хватало, а с моей подработкой легче было. Маман яро отговаривала, конечно, но я не хотел, чтобы она горбатилась на трех работах и подорвала свое здоровье. Поэтому уперся рогом и сказал, что работать буду. Сошлись в итоге на том, что и работать буду, и учебу по причинному месту не пущу. Мама хотела, чтобы я получил высшее образование.

— Каждая мать для своего ребенка хочет лучшего, — кивнула я. — И у тебя, как я понимаю, получилось сдержать обещание?

— Да, — Марк хмыкнул. — Без троек школу закончил, сразу после выпуска пошел в армию, а потом по льготной программе для детей погибших военнослужащих и сотрудников МВД поступил на бюджет. В общем, отучился, встал на ноги, открыл уже свою сеть автомастерских. Спасибо дяде Андрею, батиному другу. Помог очень сильно и с финансами, и в остальном. А дальше уже мы со Стасом, другом моим еще со школы, сами раскрутились.

— Ты большой молодец.

— Да ладно, Настя. Чего не сделаешь, когда жизнь возьмет за горло. Я хотел для матери и брата достойной жизни. И я ее устроил. Жаль, что с Витей так вышло.

Марк замолчал, уставившись невидящим взглядом на тянущиеся со всех сторон оградки и надгробия.

Я тоже молчала, понимая, что любые слова сейчас лишние.

— Знаешь, — наконец, произнес он с тяжелым вздохом. — Тяжелее всего смерть бати ударила по брату. Он был слишком мал, и отца не просто обожал, а боготворил. Для него отец был настоящим супергероем, он даже рисовал его в плаще и маске. И если моей целью стало встать на ноги и обеспечить маме и Вите нормальную жизнь, то Витя сразу после похорон заявил, что после девятого уйдет в академию и пойдет по стопам отца. Для него стало идеей фикс — стать таким, как батя. Служить Родине, защищать гражданских.

— Твоя мама мне вчера об этом рассказывала.

— Да, там есть что вспомнить. Витюха много чего вытворял. Правда, мы надеялись, что он всё же передумает и выберет гражданскую специализацию. Но брат не сдулся. Как и учил нас батя, от своих слов не отказался. Окончил академию, подписал контракт, отправился на войну… Дальше ты и сама знаешь. Теперь они с батей вместе. Шагают рядом в бессмертном полку… Вот такая сука-судьба…

*****

К моему удивлению, Елизавета Михайловна и на могилу Володи пошла. Несмотря на то что она теперь знала, что там лежит не ее сын, она возложила цветы, угощения и постояла несколько минут.

То ли молилась, то ли думала о чем-то своем.

— Не переживай, Настенька, — шепнула она, выйдя из оградки. — Что бы там ни было, за могилой ухаживать мы не перестанем. Нужно же где-то поминать Витю. Так пусть эта могила станет местом нашей общей памяти. А сейчас я пойду, пожалуй. Марик останется с тобой, побудьте здесь, сколько нужно. А я к Галине пойду, она живет тут недалеко.

— Мам, ты уверена? — Марк нахмурился. — Может, в машине посидишь, а я тебя потом отвезу?