Анна Ковалева – Две судьбы. Счастье на осколках надежды (страница 21)

Вспомнив о Сашке, я засуетилась, вскочила с кровати и быстро натянула на себя белье, футболку и легинсы.

В этот момент дверь в комнату открылась, и на пороге появился Марк с подносом в руках.

— Доброе утро, — поставив поднос на тумбочку, он привлек меня к себе и поцеловал. — Хотел тебя разбудить, а ты уже сама проснулась.

— Доброе, — на миг я растворилась в поцелуе, а потом реальность взяла свое, и я спросила несколько нервно. — Сашка где?

Я действительно занервничала. Ведь мы с Маком лежали спящие и голые. А Сашка мог прибежать и увидеть нас.

Он же привык меня будить по утрам.

Боже мой… Я же со стыда сгорю, если Саня нас действительно застукал. Ребенку такое видеть точно не стоит.

— Саня позавтракал и пошел на прогулку с бабушками.

— А…

— Он ничего не видел, если ты об этом переживаешь… — Марк явно понял, о чем я думаю, и поспешил успокоить. — Я успел его перехватить, когда он проснулся. И попросил тебя не будить в честь Нового года. Мы пошли на кухню и позавтракали. Ну и моя мама вместе с твоей как раз в это время на кухню подтянулись. Не забывай, сегодня первое января. День, когда весь мир утром вымирает.

— Боже, точно, слава богу, — облегчение вырвалось у меня вместе с нервным смехом.

А Марк снова меня поцеловал, и я вынуждена была признать, что первое утро Нового года выдалось прекрасным.

После ночи во мне проснулся зверский аппетит, так что я схомячила всё, что было на подносе: и салат, и тосты, и пирог. Ну и кофе выпила с большим наслаждением.

А потом… Волшебная новогодняя атмосфера рассеялась, и мне пришлось столкнуться с реальностью.

На меня лавиной накатили сомнения и страхи, и я не знала, что со всем этим делать.

Да, мне было хорошо с Марком ночью, всё казалось таким правильным. Но ночь прошла, и меня начала грызть жуткая рефлексия.

Нам нельзя было с Ларионовым доходить до интима, нельзя ни в коем случае.

Я же специально очертила между нами границы, заставляя себя думать о нем только как о друге.

Но этой ночью что-то пошло не так. Мы пошли на поводу у страсти и сорвались в пропасть.

И теперь непонятно, как всё исправить.

Марк, верно почувствовав мое настроение, нахмурился. А потом пересел поближе ко мне и взял мою ладонь в свою.

— Насть, я вижу, как ты пытаешься себя накрутить. Так что давай сразу расставим все точки над Ё. Эта ночь была прекрасной, лучшей в моей жизни. И только не говори, что тебе не понравилось.

— Понравилось, — призналась я, покраснев, — но…

— А никаких «но», Настя, быть не может. Между нами всё взаимно, и это прекрасно. И я не позволю тебе считать эту ночь ошибкой.

— Марк, послушай…

— Нет, это ты меня послушай, — поднес мою ладонь к губам и пристально посмотрел в глаза.

И не просто посмотрел, а словно приворожил своим взглядом. Я не могла ни отвернуться, ни просто прикрыть глаза.

А как завороженная наблюдала за игрой ярких искорок в карих радужках.

— Я люблю тебя, Настя. — признался с теплой улыбкой. — Правда люблю. И влюбился уже давно. Похоже, еще в день нашего знакомства. Можно сказать, это любовь с первого поцелуя…

— Боже.

— Даже не вздумай стыдиться. Ничего плохого ты не сделала. Но шансов у меня не было, ты сразу меня зацепила и уже проросла в душу. Я специально ждал, Насть. Хотел дать тебе отгоревать по мужу, успокоиться, отпустить прошлое. Поэтому не давил, был просто другом. А вчера выдержка меня подвела, я ведь тоже не железный. Я же с ума по тебе схожу уже третий год. Вот и сорвался. И ты ведь меня не оттолкнула, Настя. Если бы оттолкнула, если бы я был тебе неприятен — другой разговор. Я не стал бы к тебе больше лезть. Но у нас ведь всё взаимно было. И поэтому пути назад нет.

Марк замолчал на минуту, поглаживая мои пальцы, а потом ошарашил:

— У меня нет кольца сейчас, сам не знал, что так повернется. Но это же не проблема? Кольцо можно купить уже завтра. Так что просто ответь, Насть. Ты станешь моей женой? И нет, это не шутка. Я люблю тебя и хочу остаток жизни провести с тобой.

— Марк! Это же невозможно… — я прикусила губу до крови и помотала головой.

— Да почему? Я люблю тебя, и ты ко мне неравнодушна. Я обожаю Сашку, да и он меня тоже. Он точно не будет против, если я стану его отцом. Усыновлю его сразу же после свадьбы. Мать моя от радости с ума сойдет. Ну и твоя поймет всё, я уверен.

— Да как ты это себе представляешь! — я вскочила и навернула несколько кругов по комнате. И с отчаянием посмотрела на мужчину. — Я вдова, Марк. У меня муж недавно погиб.

— Пять лет, Настя. Володя погиб пять лет назад. Достаточный срок для траура, ты не находишь?

— Я… — облизнула пересохшие губы и обхватила плечи руками. — Ты хоть представляешь, что обо мне будут говорить? Что я вертихвостка, которая получила выплаты, закрыла ипотеку и рванула устраивать личную жизнь. А именно так обо мне и будут думать.

— А тебе не всё равно? — Марк прорычал, поднявшись с кровати. — Что о тебе подумают левые люди?

Ларионов был не просто зол, он был в бешенстве. Мне показалось даже, что он сейчас всю комнату разнесет по кирпичику.

Но нет, он лишь пару раз саданул по стене кулаком и постоял пять минут, упершись лбом в эту же стену.

А когда снова подошел ко мне, выглядел уже спокойным, таким, каким я привыкла его видеть.

— Настя, — ладони легли на мои плечи. Не причиняя боли, но и не давая шевельнуться. — Для Володи ты сделала не просто всё, что могла. Ты выше головы прыгнула. Пусть те, кто тебя захочет осудить, сначала пройдут твой путь и сделают хоть часть того, что сделала ты. Уверен, быстро посыпятся. Потому что ничего из себя не представляют. На словах они все как Лев Толстой, а на деле…

— Может, и так, но…

— Без «но», сказал же. Насть, слава богу, мы живем не в те дикие времена, когда супругу хоронили заживо с погибшим мужем. Ты не должна отказываться от жизни из-за боязни чужого неодобрения. Если чья-то вдова ушла в монастырь, это только ее крест и путь, но не твой. Сама подумай, ты же знала своего Володю. Осудил бы он тебя? Хотел бы он, чтобы ты всю жизнь страдала и лила по нему слезы?

— Нет, — я ответила не задумываясь. Потому что мужа знала хорошо. Он сказал бы мне ровно те же слова, что сказал Марк. — Он бы этого не хотел.

— Что и требовалось доказать. — Ларионов улыбнулся и нежно погладил меня по щеке. — А мнение мужа должно значить больше, чем мнение даже миллиона чужих людей. А все реальные проблемы можно решить, Настя. Переезд тебя страшит? Так вам с Саней нравится у нас, разве нет? Работа найдется, реабилитологи хорошие и у нас нужны. Мама твоя тоже может перебраться к нам или приезжать в гости. Это всё решаемо, милая. Было бы желание. Так что выброси из головы бред про чужих людей, их неодобрение и ответь честно. Даже не мне, а себе самой ответь. Хочешь ли ты быть со мной? По-настоящему, в горе и радости, и далее по списку…

Я замерла на пару минут, раздираемая противоречиями и страхами. А потом что-то во мне щелкнуло, словно открылся какой-то шлюз.

Резко обняв Марка, уткнулась носом в его шею и выпустила на волю свои чувства. Которые так долго подавляла.

— Хочу, — прошептала, крепко вцепившись пальцами в ткань мужской рубашки. И не стала вытирать слезы, полившиеся из глаз. — И я тоже тебя люблю, Марк. Сама не поняла, как это произошло, и боялась себе в этом признаться…

— Ну вот, другое дело. — Марк поцеловал меня в макушку и упрятал в надёжный кокон своих объятий. — Не бойся, милая, всё у нас будет хорошо. Мы с тобой заслужили право на счастье. И обязательно будем счастливы. И, кстати, наша свадьба, наконец, очистит мою репутацию…

— В каком смысле? — недоуменно на него взглянула.

— Ну, — Марк прищурился и привычным мне жестом почесал левую бровь. — Сашка же на меня похож, и мы с вами весь город исходили. Вот слухи и поползли. Что я, негодяй такой, заделал девушке ребенка и в кусты удрал… Судят-рядят теперь, что, как и почем. Сарафанное радио во всей красе.

— Ужас, — у меня даже слезы мигом высохли. О таком я даже не думала. А ведь причины были для таких слухов.

И люди, как всегда, истолковали всё превратно.

— Вот-вот, — Марк хохотнул. — Так что приняв предложение, ты снова сделаешь меня приличным мужчиной.

— А ты не пытался пресечь эти слухи?

— А смысл? — пожал плечами. — На каждый роток платок не накинешь. Да и зачем? Кому надо, те правду знают, а остальным незачем. Ты же не хочешь, чтобы весь город обсуждал ошибочное захоронение?

— Нет, конечно.

— Ну вот и всё тогда. Мне плевать на мнение сплетников. И тебе советую положить болт на досужие пересуды. Жить сразу лучше станет.

— Я постараюсь, Марк, — утерев последнюю слезинку, улыбнулась. — Очень сильно постараюсь.

Глава 24

Январь

После Рождества.