Анна Ковалева – Две судьбы. Счастье на осколках надежды (страница 19)
Так бы и стояли целую вечность, наверное, если бы не вмешался строгий проводник.
— Мужчина, вы провожающий? Тогда на выход, поезд скоро отправляется.
— До свидания, Настя, — Ларионов кивнул мне и пошел к выходу.
— До свидания, — прошелестела ему в спину.
Через пять минут поезд тронулся, а Сашка прилип к окну. Он улыбался и отчаянно махал оставшемуся на перроне Марку.
А я, чтобы не видеть этой картины, вышла в тамбур и уставилась в окно на стоящий на соседних путях поезд.
В груди теснилось что-то волнующее, необъятное и странное, чему я пока не могла дать названия.
Глава 21
Два года спустя
Канун Нового года
За эти два года изменилось многое.
В первую очередь, то, что и Марк, и Елизавета Михайловна стали для нас с Сашкой настоящей семьей.
Мы стали приезжать в Новотроицк не только по памятным датам, вроде Радоницы или годовщины гибели Володи, а при любой возможности.
Да и Ларионовы стали частенько приезжать в Питер, так что редкий месяц обходился без встреч.
Ну и, помимо этого, постоянно общались в соцсетях и по телефону.
Елизавета Михайловна крепко подружилась с моей мамой и души не чаяла во мне и Сашке. А я относилась к ней с ответной теплотой.
В прошлом году Марк отвез ее к мемориалу, построенному на месте того боя, где погиб Виктор.
И тогда она, наконец, нашла в себе силы окончательно отпустить младшего сына и жить дальше.
И мы с Сашей, как постоянно напоминал Марк, стали главной причиной того, что Елизавета Михайловна вернулась к жизни.
Она даже помолодела за последний год, чему мы не могли нарадоваться.
Что до меня, то вместо острой, разрывающей на части сердце боли остались лишь память о счастливо прожитых с Вовой годах, светлая грусть от потери и сожаление о рухнувших надеждах.
И с каждым прожитым месяцем образ Володи стал всё сильнее тускнеть в памяти, как выцветает с годами старая фотография.
И как я ни пыталась будить воспоминания просмотром фотографий и семейных архивных видео, понимала, что мелкие детали начинают забываться.
Время неумолимо вносило в жизнь свои коррективы, и с этим приходилось смириться.
Сашке я продолжала рассказывать об отце, чтобы он о нем не забывал.
Но это не мешало сыну тянуться к Марку. Он за эти два года капитально привязался к Ларионову.
Заменить отца Марк моему парню, конечно, не мог. Но зато делал то, что делал бы с сыном Володя.
Например, играл в футбол во дворе и учил плавать. Да, тренеру в аквакомплексе не удалось научить Сашку плавать, зато Ларионов справился с этим на ура.
Понятно было, что Сане не хватает отца, вот и он и наверстывал эту нехватку, общаясь с Марком.
Но поскольку сам Марк рад был возиться с моим сыном, то я была очень рада такому раскладу.
Пусть у Сашки будет мужская рука в виде хорошего взрослого друга.
У нас с Марком тоже сложились дружеские отношения.
За эти годы я успела его узнать очень хорошо, и теперь даже спросонья или в беспамятстве не смогла бы перепутать его с Володей.
Там же столько отличий на самом деле. И явных, и скрытых, и во внешности, и в привычках: походка и звук шагов, голос, характерная усмешка правым уголком губ и легкий прищур левого глаза.
Сотни незначительных деталей, которые теперь плотно отпечатались в моем мозгу.
В общении нам с Марком было комфортно: и поговорить было о чем, и в молчании не было неловкости.
Конечно, я не раз замечала, что Ларионов смотрит на меня по-особенному, не как на друга, а как на женщину.
Буквально кожей ощущала на себе эти взгляды, но упорно их игнорировала. Делала вид, что ничего не замечаю.
Поскольку считала, что так правильно. Я ведь вдова офицера. Который погиб не так уж давно.
Нельзя мне смотреть на других мужчин. Я должна воспитывать сына и хранить в сердце память о муже.
А не тешить себя надеждами на новое счастье. Это неправильно.
А Марк обязательно найдет себе любящую женщину. Без ребенка и тяжелого эмоционального багажа за спиной.
Глава 22
Настя.
На прошлый Новый год Ларионовы приезжали в Питер на две недели. А в этом декабре мы с мамой и Сашкой приехали в Новотроицк.
Елизавета Михайловна впервые после гибели сына устроила большой ужин в доме, пригласив самых близких друзей и хороших знакомых.
В гостиной стояла трёхметровая елка, которую мы нарядили три дня назад совместными усилиями.
Особенно сильно радовался Сашка этой зеленой живой красавице.
Дома у нас была небольшая искусственная ёлка, которую я ставила на подоконник.
А тут такое раздолье.
Среди гостей были уже знакомые мне Стас, друг Марка, и Андрей Петрович, друг семьи Ларионовых.
О нашей истории знали только они, а всем остальным меня представляли как близкого друга семьи.
И это меня вполне устраивало. Я не хотела, чтобы кто-то еще мусолил эту и без того трагичную историю.
Настроение у всех было праздничным, со всех сторон доносились смех, разговоры и звон бокалов.
И впервые за последние лет пять в воздухе действительно чувствовался аромат волшебства.
Уже перед самым боем курантов Марк пригласил меня на танец, и мы долго кружились под звуки вальса.
Он снова смотрел на меня тем самым, особенным взглядом, полным интереса и неприкрытого восхищения.
А я просто прикрыла глаза и позволила себе слабость — ненадолго расслабилась в мужских объятиях.
И целых пять минут наслаждалась мужским взглядом. В этом же нет ничего плохого, правда?
Но вот музыка закончилась, и я поспешила отойти от Марка. Чтобы никто не надумал лишнего.
А потом были шампанское и поздравления под бой курантов. И шикарные салюты во дворе.
Сашка героически продержался до конца застолья, а потом и на улицу меня потащил с большой охотой. Где с восторгом битый час наблюдал за запуском фейерверков.
Лишь во втором часу ночи мне удалось загнать его в дом и уложить спать. И примерно в это же время разъехались гости.
День выдался эмоционально насыщенным, и я думала, что усну быстро.
Но какой там, и прическу распустила, и переоделась, а сна не было ни в одном глазу.