Анна Ковалева – Две судьбы. Счастье на осколках надежды (страница 18)

****

Сашку я на кладбище с собой не потащила. Считала, что он еще слишком маленький для того, чтобы расхаживать по погосту и так близко видеть смерть.

Вот подрастет, тогда отведу и на могилу к отцу, и к бабушке с дедушкой, и всё расскажу.

А пока я ему сказала, что его папа, дедушка Иван и бабушка Ира находятся на небесах, вместе с ангелами.

И ему этого вполне хватало.

Так что утром мы оставили Сашу с Елизаветой Михайловной и втроем отправились на кладбище.

На памятнике Виктору Ларионову действительно красовалась табличка с именем и датами рождения и смерти Вовы.

Ну и та самая щадящая фотография, на которой мой муж стоит спиной к объективу.

Марк деликатно придерживал за талию, явно боясь, что меня снова накроет истерикой.

Но сейчас всё было по-другому. Острота эмоций притупилась, и я чувствовала только светлую грусть и тупую боль.

И благодарность вкупе с облегчением, да. Ведь именно Марк поспособствовал тому, чтобы эта табличка появилась на надгробии его брата.

Причем сделано всё было так красиво и аккуратно, что вызвало священный трепет.

— Спасибо, — шепнула ему и украдкой вытерла слезы с лица. — Спасибо, что теперь у Володи есть нормальное место захоронения.

— Да не за что, Насть. По-другому я бы не смог. И если бы ситуация была обратной, ты бы сделала то же самое, разве нет?

— Да, — кивнула я, мысленно перевернув ситуацию в обратную сторону. — Я бы поступила так же. Но всё равно спасибо. Потому что так, как поступил ты, далеко не все бы поступили. Многие меня бы даже на порог не пустили. И ты это понимаешь.

Марк промолчал, потому что прекрасно знал, что я права.

Мы еще немного постояли, а потом я положила цветы на дёрн и дала маме возможность отдать дань памяти Володе.

— Боже мой, — она качала головой и тоже вытирала платком слезы. — До сих пор не верится, что всё так вышло.

— Мне тоже, мамуль. Но теперь мы знаем правду, да и есть, куда приносить цветы в годовщину. Это уже немало.

Еще пару минут постояв, мы вышли из оградки и направились к стоянке, где припарковался Марк.

Глава 20

В Новотроицке мы провели три прекрасных недели. Городок действительно был чудесный, и уезжать по итогу не захотелось не только мне, но и Сашке.

Хотя с сыном всё было куда как проще. Он за эти недели успел привязаться к Марку.

Не знаю, в чем именно было дело. В том, что Марк был похож на Володю, а фотографии отца сын мог рассматривать часами.

Или в том, что Ларионов относился к Сашке с добротой и теплом. Но факт в том, что мой сын к нему потянулся всей своей детской душой.

Марк играл с ним и во дворе, и брал с собой на рыбалку, показывая, как правильно забрасывать удочку.

Я сидела чуть поодаль, периодически проваливаясь в дрему от долгого и скучного сидения. Зато Сашка явно кайфовал, постигая азы чисто мужицкого занятия.

А потом гордо помогал нести улов до машины. И вечером охотно эту рыбку кушал, хотя до этого заставить сына съесть хоть кусочек рыбы или рыбной котлеты было нереально.

Марк показал Сашке автомастерские и магазин, отчего тот загорелся идеей побыстрее вырасти и стать автомехаником.

Всей компанией мы выбрались на пикник за город, в красивую рощицу, расположенную недалеко от реки.

Ну и за грибами и ягодами ходили, куда без этого. Марк так смешно объяснял Сашке, что можно собирать, а что трогать нельзя ни в коем случае, что я не могла сдержать улыбки.

Зато сын слушал очень внимательно и мотал себе на ус.

Сам Ларионов охотно общался с Саней, видно было, что ему не в тягость ребенок.

Наблюдая за ними двоими, я пришла к выводу, что Марк станет хорошим отцом. Главное, чтобы выбрал хорошую женщину, а не такую гадину, как его бывшая.

Стоит ли удивляться, что после таких каникул сын в Питер возвращаться не захотел.

— Мам, а мы можем остаться здесь? — спросил он меня вечером накануне отъезда. Я как раз укладывала его спать.

— Нет, милый, — покачала я головой. — Не можем.

— Почему? —спросил с такой взрослой сосредоточенностью, что мне пришлось помедлить, подбирая правильные слова.

Чтобы мой маленький мужчина всё понял и не стал кукситься. В жизни у всех есть обязательства, и мы не можем их бросить и уехать навечно в страну Неверлэнд.

В нашем случае в Новотроицк.

— Потому что у нас билеты куплены, их вернуть нельзя. Да и потом, в Петербурге и у меня, и у бабушки работа. А у тебя в садике друзья, ты не забыл, часом? Неужели не хочешь их увидеть? А как же наш дом? Ты по нему не будешь скучать?

— Здесь интереснее, чем в садике. И здесь баба Лиза и Марк. Я по ним буду очень скучать.

— И они будут очень сильно по тебе скучать. Но если ты захочешь, мы иногда будем приезжать в гости.

Саша кивнул, о чем-то задумавшись. Повернулся набок, глаза прикрыл и притих.

Я уже подумала, что он уснул, как вдруг раздался тихий вопрос, от которого у меня защемило сердце.

— Мам, а Марк точно не мой папа?

— Точно, — ответила уверенно, а глаза защипало от слез. — Я же говорила, что твой папа…

— На небе, помню, — шмыгнул носом, а я осторожно погладила его по волосам и поцеловала в лобик.

— Да, а Марк просто на него похож. Он не твой папа, но с радостью будет твоим другом. И мы сможем приезжать к нему в гости, если ты захочешь.

— Хочу!

— Значит, обязательно приедем. А теперь давай спать. Завтра нам рано вставать…

*****

Следующий день был одним сплошным дежавю.

Снова были дорога до Липецка и железнодорожный вокзал. Даже поезд был тот же самый, что увозил меня в Питер в прошлый раз.

Снова Марк помог мне занести чемоданы в вагон.

И снова мы прощались с ним в тамбуре.

— Надеюсь, вам с Сашкой всё понравилось? — с улыбкой спросил, не сводя с меня взгляда.

— Шутишь, что ли? — закатила я глаза. — Понравилось — это не то слово. Он вчера мне заявил, что хочет остаться здесь навсегда. И сказал, что будет по тебе и бабе Лизе скучать.

— Так, может, — Марк загадочно сощурил глаза, — действительно останетесь? Переезжайте к нам, и дело с концом.

— Если бы всё было так просто, — отшутилась я.

— Ну тогда хоть в гости приезжайте.

— В октябре постараемся выбраться. На годовщину гибели Володи.

— Приезжайте. Мы с мамой будем ждать. — Марк галантно поцеловал мне руку, и мы оба застыли в молчаливом ожидании.

Я почему-то не могла уйти в купе, хотя надо было бы. А Марк явно не хотел уходить и оставлять нас.