Анна Котляревская – Даже Дьявол заслуживает на любовь (страница 35)
Вся похоть мира… Блуд, страсть, порок… В нем были все библейские запреты… И я ощущала все это.
Люциан подхватил меня на руки и понес к трибуне, не разрывая поцелуя. Он усадил меня прямо на нее и раздвинул мои ножки. Его укусы переместились на мою шею, заставляя течь прямо на трибуне священника. Глаза закрывались… Я ощущала лишь его горячие прикосновения, видела лишь вспышки огня и слышала… лишь собственный стон.
Мужчина зубами поднял топ, оголяя мою грудь. В одежду были вшитые чашечки, поэтому лиф я не надела. Соски возбужденно торчали, а глаза Люциана сверкали. Он зарычал и провел языком по чувствительной коже вокруг соска.
– Аааах… – мои глаза снова закрылись, а ноги обхватили бедра мужчины.
Горячий язык ласкал сосок, терзая его удовольствием. Я хваталась за волосы Люциана, выдавая новую порцию стонов.
– Ева… – мужчина тяжело дышал. От него пахло возбуждением. – С тобой я начинаю верить в грех…
Я томно улыбнулась и потянула его лицо к себе.
– Люциан, с тобой… я перестаю в него верить, – запустила свой наглый язык, целуя любимые губы с такой страстью, на которую только была способна. – И сегодня я хочу быть свободной…
Люциан резко стащил меня с трибуны и повернул спиной к себе. Его руки обхватили мою грудь, сжимая ее до боли. Стояк мужчины упирался в меня и я закусила губу от предвкушения…
– Я обещаю сделать тебя свободной, Ева. Но сегодня… – он укусил меня за мочку уха. – Сегодняшнюю ночь ты проведешь в грехе… – я лукаво улыбнулась от этой мысли. – И Бог увидит это…
– Пускай смотрит, – сладко прошептала я.
Руки Люцина мягко, но настойчиво наклонили меня к трибуне. Моя задница оголилась, а трусики впились во влажные складочки.
Мужчина разорвал колготки на мне и провел пальцем по линии трусиков, которая была мокрой до ниточки. Стон и рычание вырвались из Люциана.
– Я бы забрал тебя в Ад и никогда не отпускал… – голос мужчины оказался возле моего уха, а палец нагло натянул линию трусиков, от чего они лопнули, оповещая всех присутствующих в зале. Меня, Люциана и Бога.
– Вряд ли бы я захотела уходить… – подыграла я, ерзая попкой по его каменному стояку в брюках.
Его ладонь приземлилась на мою задницу в болезненном, но приятном шлепке. Он был доволен моим ответом…
Блудливый палец Люциана вошел в меня всего на пару сантиметров… Я вся прогнулась… Он дразнил, но этого было достаточно, чтобы я оказалась на грани от оргазма… Снова и снова он запускал его и доставал обратно…
– Аааах, Люциан!
– Что, моя сладкая? – чувствовала улыбку мужчины даже спиной. – Хочу наказать тебя… – хрипел он. – Так, что ты получишь от этого удовольствие…
Я резко развернулась к нему. Наши взгляды столкнулись и огонь вокруг нас вновь вспыхнул с новой силой.
Я уселась на трибуну и развела ножки, показывая целой Вселенной насколько сильно я возбуждена. Я смотрела на крест, который висел над трибуной.
– Пускай это будет нашим общим наказанием… – ответила я и в моих глазах зажегся соблазн.
Люциан расстегнул ширинку, и его каменный член вырвался наружу. Мои губы слегка приоткрылись, а сознание начало мутнеть. Желание поглощало меня…
Он взял в руки свой член и начал ласкать его. Между ног сводило от нарастающей пульсации. Я дотронулась пальчиками до своей киски и меня пронзило током. Мы смотрели друг на друга, продолжая ласки… Аааах…
– Ева, – рыкнул Люциан, и сделал шаг ко мне.
Больше он ничего не сказал, потому что нас разрывало. На части. На молекулы. На Вселенные.
Его член ворвался в меня, как Дьявол в Ад. Я вскрикнула, и все чувства смешались. Словно все границы сорвало. Над нами вспыхнул огнем потолок. А от трибуны начали плыть огненные линии. Они вновь образовывали пентаграмму, заключая нас в центре.
Жестокие толчки доводили меня до безумия. Огонь уже был везде. Он был во мне. Он был в нас.
Люциан придерживал мою спину, а другой рукой сжимал мою грудь. Между ног было так мокро, что мы тонули. Член скользил по моим стеночкам… заставляя хвататься за рубашку мужчины. Я рвала ее в клочья, желая прикоснуться к горячему телу. Желая слиться в одно целое…
Мы тонули в огне и улетали на седьмое небо… Мы летели к ангелам, чтобы насладиться осуждением. Мы соглашались на Суд Божий, потому что ничего не боялись. В этот момент мы были грешными, свободными, святыми. Мы были всем.
Мои глаза приоткрылись и я расплылась в счастливой улыбке, наблюдая за тем, как мужчина наслаждается моим телом… Как его руки скользят по моим изгибам, а глаза изучают каждую деталь… Он накинулся, съедая порочными поцелуями…
Коготки сами впились в его кожу, мне хотелось отдать ему всю себя… Всю свою энергию… Мои глаза распахнулись сильнее, потому что я заметила движение. Это был крест. Он перевернулся.
Ведьма внутри меня ликовала. Эта церковь осквернена. И это моя месть за родителей.
Я кончала и кричала так, чтобы весь мир знал о том, что произошло сегодня. Мое тело поддавалось на каждое движение Люциана. И я не хотела, чтобы это заканчивалось…
– Ева… – обеспокоенный голос мужчины вырвал меня из плена удовольствия.
Мой взгляд упал на его лицо.
– У тебя кровь… – я почувствовала его легкую растерянность. Ох, черт…
Я посмотрела на его член, и он был слегка в крови. Смущение и волнение накатывали на меня, потому что я должна была сказать то, что говорить было очень неловко:
– Я девственница.
Глава 19. Семья или вера
– Элайджа Майклсон. Древние
Вчера ночью мы с Люцианом абсолютно потерялись. Особенно я… до такой степени, что даже забыла предупредить его о своей девственности… Все было так прекрасно, но конец просто эпичным… Что ж свой первый раз я представляла точно не таким… Это было полное безумие, но я совершенно не сожалею ни о чем. Люциан – тот мужчина, с которым я была готова потерять девственность.
Конечно, он удивился. Меня можно просто заносить в красную книгу ведьмовского мира. Но как я уже и говорила, отношения с колдунами меня не особо привлекали, потому что большинство из них привыкли к свободным отношениям. Что касается людей… я же была прилежной католичкой, о каких отношениях вообще могла идти речь? Поэтому моя девственность, скорее, факт – очевидный, нежели удивительный.
Радует то, что Люциан отнесся к этому нормально. Потому что мой мозг просто взорвется, если я буду беспокоиться еще и об этом. Сегодня мужчина названивал мне целый день, но трубку я не поднимала… Мне нужно было все обдумать, потому что я понятия не имела как вести себя со своими родителями. Все так изменилось…
В голове не укладывалось, что именно мои родители создали это оружие. Я все думала о том, как они его создавали… И скольких демонов могли убить уже… Но каждый раз, когда я об этом думала, к горлу подкатывала тошнота. Они же мои родители…
С этими мыслями я провалилась в дневной сон. Не знаю сколько проспала, кажется, не больше часа. Проснулась из-за шума. С первого этажа доносилось какое-то движение. И кто к нам мог прийти? Родители ничего не говорили. Черт, меньше всего сейчас хотелось видеть гостей…
И все же я заставила себя подняться и привести в порядок. Надела простенький джинсовый сарафан поверх белой футболки, а волосы забрала в пучок на голове. Спустилась вниз, где мама мариновала стейки.
– Милая, ты не занята? – улыбнулась мне Оливия Дэвис.
– Нет, а что у нас гости?
– Да, Люциан заехал. Сейчас в гараже чинит машину. А после устроим барбекю, – объяснила мама. Люциан здесь? Ну конечно, он же обещал заехать… – Поможешь мне с салатом и закусками?
– Конечно. Только поздороваюсь с нашим гостем, – я натянула улыбку и отправилась на улицу.
Разговаривать с родителями и делать вид, что все, как и прежде… было самым сложным. Но я не знала, что им сказать… Потому что если я начну говорить все, что думаю о них… Это будет взрыв.
Я обошла дом и зашла в гараж. Папа куда-то отошел. Машина была приподнята, из-под нее выглядывали ноги Люциана в светлых джинсах. Я облокотилась на машину и стала ждать, когда он закончит.
Тело мужчины начало выезжать из-под машины. Оно было оголено, а красная клетчатая рубашка завязана на бедрах. О, мамочки родные… Все внутри меня затрепетало от желания… Слегка вспотевшее и накаченное тело Люциана было слишком сексуальным…
– Ева, – улыбнулся мужчина, и начал подниматься.
– Привет… – я нервно поправила свой странный сарафанчик.
– Привет, сладкая, – он приподнял мой подбородок и поцеловал в губы.
В этот момент мир замер. Все звуки стихли, а волнения исчезли… Были только его губы и горячее дыхание. Дыши, Ева, дыши…
Я смущенно отстранилась, переживая, что папа может вернуться в любую минуту.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Люциан, склоняясь над капотом. Ему не помешало бы надеть рубашку… потому что это просто испытание для меня.
– Все хорошо, – совладала я с собой. Все действительно было хорошо. Немного странные ощущения, но в целом ничего не болело. Знаю, что не многим девушкам везёт так, как мне.
Люциан оторвался от машины и вновь подошел ко мне. Его губы приблизились ко мне и он прошептал: