Анна Константинова – Спирас. Книга 3 (страница 7)
– Нет, джокером, – без улыбки ответила Аврора, и снова в ней промелькнула некая странность. Неуловимое ощущение неправильности, которое порой проскальзывало во взгляде.
– Отлично. Так и запишем. Ревекки: стол на тысячу повышенных стипендий и новое трехэтажное казино в окрестностях школы. С дисциплиной «Откаты» разобрались. А против Горгашмыги есть прием?
Аврора на секунду приложила ладонь ко лбу, и у Деймоса в душе вдруг заныло тревожно: да у нее что-то случилось!
– По «Истории» совет один: запиши слова Барбары и умножь на три. Страдайте, не спите, учите. Экзамен будет суровый. Но есть и хорошие новости: на «Искусство» можно вообще забить – господин Лоренц наверняка забудет про экзамен. А остальные преподы автоматы поставят, первая сессия совсем простая. Господин Морту немного поспрашивает, но у него под носом можно конспект с лекциями открыть… А ты выглядишь намного лучше. Хандра прошла?
Ого, какая резкая смена темы!
Аврора села, отчего край белой шубки приподнялся еще на несколько сантиметров.
Деймос улыбнулся. Его ладонь, перестав подчиняться, собралась начать соблазнительное сближение с ее рукой… К счастью, мозг успел дать команду отмены.
– Да, мне намного лучше, – суховато ответил он и встретил пристальный взгляд.
Проклятие! Не должно быть у девушек таких внимательных глаз. В них мало эмоций, будто одно сухое наблюдение, и еще
– Больше никаких ночных прогулок? – уточнила Аврора.
– Сон четко по расписанию! – кивнул он.
Это было абсолютной правдой. С тех пор как Алиса стала видеть Кассандру, та, видимо, перепугалась и притаилась в недрах души… внутри Спиралей, по словам подруги. Деймос опасался, что мозговая паразитка опять внушает ложное спокойствие, но Алиса видела влияние Кассандры. По её словам, паутина семейного демона сейчас скромно расположилась в дальнем углу его Спиралей. Наверняка затаилась и копит силы для нового удара.
– Сон по расписанию – это хорошо, – туманно отозвалась Аврора.
Деймос почувствовал: близится конец разговора. Сейчас он вежливо поблагодарит ее за советы, и в следующий раз они встретятся лишь после зимних каникул.
Солнечный диск просвечивал сквозь голые деревья. Деймос любовался рыжими отсветами на темных ветвях, Аврора, скорее всего, незаметно наблюдала за ним, и он сделал свой ход, опередив ее прощание:
– У меня дела идут отлично… В отличие от тебя?
Да, она и правда смотрела на него. Какие всё-таки красивые глаза!
– О чем ты? – уточнила она и улыбнулась.
– У тебя сегодня взгляд другой.
Аврора фыркнула.
– Знаешь, у людей время от времени меняются и настроение, и взгляд.
Деймос пожал плечами.
– Возможно, но это единственное, что казалось в тебе правдивым. Даже не взгляд, а печаль – вот там, на дне. Раз ты решила скрыть за маской и ее, думаю, тебе совсем плохо.
Они смотрели друг на друга. Поддельная улыбка на губах Авроры отцвела, и в глазах появилось то самое неуловимое выражение. Маска спала, и перед Деймосом сидела она, настоящая. Лицо почти пустое: лишь безразличие и печаль.
В душе он торжествовал.
– Тяжело, должно быть, выполнять поручения господина Рикмора?
Аврора, не мигая, глядела на него и ответила безучастно:
– Весьма. Но зачем о том беспокоиться молодому князю Винтер, ума не приложу? У него же у самого гора проблем.
Деймос постарался не расхохотаться.
– Я предполагал, что тебе известен наш маленький секрет, но не думал, что ты захочешь его обсудить.
Аврора пожала плечами:
– Я и не хочу.
Она поднялась и направилась к дверце на лестницу, не сказав больше ни слова. Деймос остался один в темнеющем морозном мире, ощущая удивительное тепло на сердце.
Это был их первый откровенный разговор, и на одну-единственную секунду он поверил, что сила, тянущая его к этой девушке, работает в обе стороны.
***
– Подворотни, вроде этой, слишком романтизируют! – Господин Рикмор нетвердо взмахивает рукой, указывая на дверь, ведущую из бара.
Единственный слушатель-собутыльник таращится примерно в указанном направлении и, не найдя ничего интересного, возвращается к изучению дна своего стакана.
– Причем романтизируются не от слова «романтика»… – Директор икает так громко, что бармен вздрагивает. – Нет, если подумать, в романтическом ключе тоже можно. Тогда в этой подворотне под приятную музыку станет прогуливаться парочка влюбленных, над головами пусть будут растянуты бельевые веревки, где сушатся всякие простынки в цветочек, а под ногами маячат коты, и… это… их хвосты складываются в сердечко… вот такое, – Господин Рикмор пытается показать пальцами, но сдается и рявкает: – В общем, не анатомического, а похожего на жопу! Чего ты удивляешься? Не замечал, что вот этот сра… странный символ, который называют сердечком, похож вовсе не на сердце, какое оно на самом деле, а на другую часть тела…
Собеседник многозначительно кивает.
– Но обычно подворотни романтизируются в другом, знаешь, в страшном ключе… – Директор залпом осушает бокал и сразу же сам наполняет до краев из бутылки, которую выхватывает из рук бармена. – Тогда влюбленные… нет, отставить влюбленных, тогда преступники будут красться в темноте под тревожную музыку, а вокруг пусть стелится туман… Представил?
– Наш бар действительно находится в темной подворотне, – отмечает бармен и продолжает протирать стойку.
– Влю…бленны...ик!...е… – кряхтит собутыльник директора. – А я любил! Тока… это совсем… А ты любил?
Задав вопрос, случайный собеседник падает головой на барную стойку, что неудивительно – уровень алкоголя в крови превышает критические нормы даже без учета возраста.
У господина Рикмора внезапно меняется настроение. Взгляд фиксируется, а костяшки пальцев белеют в результате мускульного усилия. Еще немного, и стакан может не выдержать давления, что неминуемо приведет к разрушению объекта и, с вероятностью 87%, к получению травм руки…
– Да, любил…
Он залпом осушает стакан. Значит, не разобьет. Закашлявшись, директор разворачивается и наконец-то замечает Аврору, которая уже давно стоит у него за спиной.
– А, это ты! Ну и отвратная же шуба! Сколько несчастных белых зверьков ты замочила, чтобы ее пошить? Ты тут, вообще, чего забыла? Эй, бармен, зачем впустил? Она же совершенно не… несвершеннолет… Ученица, короче!
– Пока не заказывает алкоголь, я не против, – отвечает бармен и демонстративно отворачивается к другому гостю. Реакция ожидаемая: он три часа выслушивал пьяный бред уважаемого посетителя, не имея возможности выставить того вон.
– Вот же, – бубнит директор. – Хорошо, и чего приперлась?
Аврора отодвигает соседний стул и садится, закинув ногу на ногу. Движения – утрированно резкие, уверенные, взгляд презрительный и в то же время безразличный. Поведение выверено до миллиметра и полутона. Таков образ, собранный для директора: высокомерная девица, колкая на язык.
– Пришла посмотреть, как вы пропиваете последние крупицы здоровья, – чеканит она, добавив в голос звонкость, чтобы перекричать шум пьяных голосов. – Вставайте, пора возвращаться в школу.
Господин Рикмор грязным пальцем крутит в ухе. Собутыльник с грохотом падает под барную стойку и устраивается там поспать.
– А, ну всё понятно. Бармен! У меня товарищ закончился, нового организуй! А этого, – господин Рикмор указывает пальцем на бывшего собутыльника, – с этой, – палец на Аврору, – вышвырни!
Бармен не откликается. Господин Рикмор кидает ругательство и разворачивается к Авроре.
– Ты, вообще, как меня нашла? Дети подсказали?
– Я четыре раза вас отсюда забирала. Вы забыли?
Аврора быстро осматривает пространство бара. Сегодня ничего угрожающего.
– Угу, вот оно как… А давай, ты лучше закажешь себе сок и доложишь мне последние данные наблюдений, – господин Рикмор заговорщицки подмигивает и наливает себе новую порцию из бутылки. – Раз приехала, значит имеется нечто важное. Полный вперед, обсуждай, я не против. Открыт для диалога, так сказать.
Аврора оценивает обстановку в связи с изменившимися вводными данными.
Свидетели: в зале пять посетителей разной степени трезвости, все на удалении; плюс один находится под стойкой в состоянии сильнейшего опьянения; бармен отвлечен другим алкоголиком.