Анна Константинова – Спирас. Книга 3 (страница 6)
Зал охнул, а Фрем случайно икнул. Он верно расслышал? Степан Игоревич, вероятно, тоже не понял указания. Аластер подошел к нему, сунул в руки ружье и медленно повторил:
– Зарядите и стреляйте мне в голову!
– Александр… Сергеевич… вы шутите? – под стальным взглядом Аластера он все-таки подошел к столу, трясущимися руками взялся за ружье, но рассыпал патроны.
– Роланд?.. – прошептал Фрем, но друг шикнул в ответ, хотя у самого лицо напряглось и побелело.
– Я не буду этого делать! При всем уважении, но вы права не имеете…
– Очень жаль, Степан Игоревич, вы не оправдали возложенных на вас надежд, – отчеканил Аластер. – Роман Николаевич, придется вам!
Услышав имя из Второго мира, Роланд вздрогнул, но совладал с собой и поднялся на сцену. В зале послышались шепотки, люди вскакивали с мест.
– Мне выполнить тот же приказ? – сухо спросил Роланд, подойдя к столу.
– Да. А вы, Степан Игоревич, сойдите со сцены. В вашем присутствии больше нет надобности.
Роланд зарядил ружье, оглушительно щелкнув.
– Мне встать к левой кулисе? – голос подвел, ему пришлось прокашляться.
– Верно. Вы у левой, а я у правой.
– Не надо!
Первый возглас из зала показался оглушительным, а дальше поднялся гвалт. Люди вскакивали и бежали к рампе, они просили, умоляли… но замолчали и замерли, как только два человека на сцене заняли условленные места у противоположных кулис и Роланд взял Аластера на прицел.
Выстрел прогремел слишком быстро, Фрем даже не успел крикнуть. За секунду, которая растянулась в вечность, ему в голову пришла мысль:
«А вдруг тело Аластера упадет сейчас на пыльную сцену?.. А как же их общее дело?»
И он с ужасом ждал, когда друг начнет падать, но тот почему-то продолжал стоять. Дуло ружья в руках Роланда дымилось.
Люди охнули, и Фрем, наконец, заметил пулю. Она замерла в воздухе ровно посередине, между двух мужчин, вибрировала и гудела назойливой мухой. Пулю совершенно не устраивало, что ее смертельный полет прервали, и она мечтала продолжить движение... но не смогла, и пару мгновений спустя звонко покатилась по сцене. В тишине зазвучал голос Аластера:
– Благодарю, Роман Николаевич, а теперь слушайте внимательно!
Это было лишним. Собравшиеся в зале, стоя, внимали каждому слову.
– Еще раз услышу, что кто-то вместо тренировок ведет подобные разговоры, исключу из отряда без права восстановления! Запомните: ни одно оружие не поможет нам в борьбе с императором, и побеждать мы будем, используя его же инструмент – магию. На этом все. Остаток встречи посвятите отработке защиты от летящих предметов, раз уж собрались.
Когда они покидали зал, люди молча провожали их взглядами.
– Ты меня, конечно, извини, Аласт… Сань… ты знаешь, я за тобой и в огонь и в воду, но…
Роланд запутался в словах и замолчал, привалившись к тяжелой двери Дома культуры. Он подставил солнцу лицо, и Фрем мог бы поклясться, что у друга за последние полчаса прибавилось морщин и седых волос.
В сквере напротив ДК бил фонтан и гуляли беспечные счастливые люди. Недавние события показались вдруг незначительными, и Фрем не мог оторвать взгляд от бабушки с внучкой, которые кормили птиц у скамейки.
– Говори до конца! – попросил Аластер, разминая плечо.
– Предупредить ты мог? Заранее, когда мы у зала стояли!
– О чем?
– О приказе выстрелить тебе в башку! – крикнул Роланд.
Аластер пожал плечами и скривился.
– Что бы это изменило?
– Ничего! Но если ты тренировался отражать пули, мог бы предупредить… Что с плечом?
– Я не учился пули отражать. Часть отката пришлось на себя взять. Не переживай, в следующий раз лучше получится.
Роланд сплюнул.
– Да пошел ты… Скоро переход. Успеешь оправиться? Сходи в больницу!
– Переживу, ушиб обычный… Игорь, а ты о чем молчишь? Что на душе, говори!
Фрем не мог сформулировать мысли, слишком многое хотелось сказать, большого и значительного – как те бабушка и внучка, например…
– В парке Горького колесо есть… большое. Поехали, прокатимся?
Аластер и Роланд рассмеялись, пожалуй, слишком дружно и весело. Фрем тоже усмехнулся. Ему показалось: если не сделать это сейчас, то потом будет поздно. И возможность прокатиться на самом большом в стране колесе, может, никогда и не представится.
Только теперь он по-настоящему понял: каждый из них в любой момент может упасть бездыханным на землю и никогда не подняться.
Глава 3
Он не любил зиму. Теплое парадное облачение занимало много времени, но самое страшное начиналось потом: во всей этой одежде приходилось переться… простите, шествовать на официальные мероприятия. Организаторы же, боясь заморозить высоких гостей, лезли из кожи вон, наводя на княжескую ложу согревающие чары. От гремучего сочетания этих факторов по телу в течение долгих нудных часов тек пот, а голова то пыталась заснуть, то паниковала от духоты. И таких мероприятий бывало по три-четыре в день.
Однажды Деймос попытался заменить церемониальные наряды на легкие современные вещи, в которых тепло добавлялось магически и могло регулироваться, но оказалось, что подобное совершенно недопустимо. Пришлось принять мысль, что благополучие княжества зиждется на поте его правителей в буквальном смысле слова.
В Цирите он наконец-то обновил верхнюю одежду. Новый плащ весил меньше осеннего, зато тепла давал больше, чем меховой. Теперь зима не казалась ужасным испытанием… особенно когда сидишь на крыше школы и любуешься солнцем, скатывающимся за снежные верхушки деревьев… особенно когда делаешь это не один, а в компании прелестной черноволосой дамы… Решающим фактором, конечно, оставалось любование солнцем.
Деймос усмехнулся. Редко случалось, чтобы душа застывала в таком блаженном покое.
– И что ответила Барбара? – спросила Аврора, изящно растянувшись на заиндевелой крыше. Она лежала, не заботясь о холоде, и смотрела прямо на бледное зимнее солнце, которое пробивалось сквозь мутноватые тучи.
Аврора оделась тепло, в самогреющуюся белую шубку. О том, что наряд не простой, говорила необычная легкость тканей, а также отсутствие какой бы то ни было одежды между нижним краем белоснежного меха (середина бедра) и верхним краем сапожек (середина голени). Этот точеный промежуток тянул внимание и вызывал задумчивое волнение. Деймос плотнее замотался в плащ и припомнил, что там пищала председатель студсовета.
– Она сказала: абсолютно ко всем предметам нужно готовиться с равным вниманием и обязательно учить наизусть учебный материал. Списывание недопустимо. У нас приличная школа, кто бы что ни говорил, и мы не можем подводить господина директора… Мне дальше продолжать? Она долго говорила.
Аврора усмехнулась, и Деймос засмотрелся на ее волосы, которые привлекательно раскинулись черным веером вокруг головы. Добиться подобного эффекта с одного замаха можно было только путем длительных и упорных тренировок. В общем, выглядела эта девушка как всегда прелестно – хоть тащи на крышу мольберт, пиши картину и вешай на стену. Но ее голос казался сегодня чуть более глуховатым… Что бы это могло значить?
– Запоминай, можешь записывать, – начала она тоном ректора. – Я открою тебе великие тайны школы господина Рикмора. По-настоящему нужно готовиться к экзамену у господина Ревекки, автомата не дождешься.
Деймос с недоверием покосился на Аврору.
– Прямо серьезный экзамен устраивает?
– Если придете с пустыми руками, первокурсников придется новых набирать. Поэтому я и говорю – нужно подготовиться: закуски, деликатесы… Княжеский стол представляешь? Как в семье Винтер, например, можешь в журнале посмотреть.
– Большой княжеский обед? – поразился Деймос, представив себе пятнадцать лакеев и около десяти перемен блюд в полной сервировке.
– Нет, разумеется, что-нибудь более камерное.
«А! Малый десертный прием с числом гостей не более десяти…» – подумал Деймос и поймал улыбку Авроры. Интересно, однако, разговор завернул! Случайно или нет? Благодаря его братцу семья Винтер популярна у молодежи, но все же…
– Но стол – не главное, – продолжила Аврора, – нужно подготовить интересную игру.
– Какую?
– Разумеется, азартную. Желательно новую, чтобы он никогда в такую не играл. Но это сложно. Наш курс в прошлом году карточную колоду выдумал и нарисовал. С портретами преподов, между прочим.
– Господин Рикмор был королем? – рассмеялся Деймос.