Анна Кондакова – Государственный Алхимик (страница 90)

Микула настолько оторопел, что положил ладонь на макушку и выдавил:

— Мне б такую матушку.

— Пошли быстрей! — Я поторопился в сторону усадьбы. — Надо встретить важного человека, а я грязный, как свинья.

— Ты разве забыл, что у тебя больше нет твоей барской ванной? Она же разрушена! Придётся в лохани мыться! — захохотал Микула и поспешил за мной. — Может, баню организовать, а? Тебе же мельничиха уже предлагала. Ух, как она тебя заманивала! Пошёл бы, попарился у Марфуши! Она к себе никого раньше так не звала!

Он опять расхохотался.

Я бы, конечно, посмеялся вместе с ним, если бы ситуация не была такой паршивой.

Разрушена была не только моя «барская ванная», но и весь главный зал усадьбы, обвалилась часть второго этажа, была снесена крыша над мезонином и кабинетом, а ещё сгорел почти весь кухонный флигель вместе с самой кухней, кладовками и столовой.

Сейчас все, кто был в усадьбе, ютились в другом флигеле, который когда-то предназначался для прислуги. Там имелось три комнаты и крошечная ванная с большой деревянной лоханью.

Это была единственная постройка, которая полностью осталась цела и сохранила даже окна и двери.

Там же мы устроили временную кухню, временную столовую, временные спальни, а заодно ещё и временный госпиталь для двух раненых: Марьяны и Ольги.

И если с Марьяной ситуация была понятной — она лежала с травмами после падения Стрекозы, то с Ольгой Лавровой всё было намного сложнее. Девушка не могла встать с постели не потому что была ранена, а потому что была магически обезображена.

Она часто впадала в транс.

Её глаза белели, лицо становилось мертвецки бледным — в такие моменты Ольга лежала, как восковая кукла, уставившись в потолок, не шевелясь, не моргая и почти не дыша.

Няня суетилась вокруг Марьяны и Ольги, поила их бульонами, зельями и отварами, накладывала повязки и примочки, шептала заговоры.

Ей помогал Ван Бо.

Шаньлинец хоть и был ещё мелким пацаном, но в мастерстве лекаря не уступал травнице возрастом сто пятьдесят лет.

Насчёт Марьяны у мальчишки был однозначный ответ: «Церез три дня будет бегать!». А вот по поводу Ольги он всегда молчал, боясь ставить диагнозы и давать прогнозы.

Надежда у меня была только на саму княгиню Дорофею Лаврову.

Как маг наивысшего ранга Просветленный Творец и человек с огромными связями, она должна была с этим разобраться и спасти не только свою дочь, но и шестерых артефакторов.

Они тоже сейчас ютились во флигеле вместе с нами и ждали матушку Эла, как манны небесной.

Ну вот и дождались.

Помыться я так и не успел.

Успел только добежать до усадьбы, наспех сменить рубашку и предупредить всех о приближении «армии спасения».

Ещё успел проведать Марьяну и проверить состояние Ольги (ничего не изменилось — она опять была в трансе и лежала на кровати, как труп).

— А где Эл? — спросил я у Нонны.

Она развела руками.

— Он ещё в деревне. Вместе с рысарём.

— Вот чёрт… — Я схватился за лоб. — Если его матушка увидит, что он катается на рысаре, да ещё без ноги, то она убьёт не только его, но и меня. И тебя. И всех нас.

Я попросил Микулу срочно найти Эла и отправить в усадьбу, но только обязательно через заднюю калитку.

Кузнец быстро забрал Польку у няни и поспешил в деревню, ну а я пошёл встречать гостью к воротам и встал прямо под перекладиной с гербом.

Ждать пришлось недолго, всего несколько минут.

Армада княгини Лавровой прибыла очень быстро, и слово «армада» подходило здесь как нельзя лучше. К усадьбе подлетело, навскидку, двадцать тяжёлых летательных машин, часть из которых были вооружены.

Прожектора осветили парадный двор и разрушенный дом. Ну и меня, конечно.

Со мной рядом встала Нонна.

— Боже, как я её боюсь, — неожиданно призналась она, нервно теребя подол платья. — А если мы ей не понравимся?

Я нахмурился, окинул взглядом всю прибывшую эскадрилью и ответил:

— Лучше думай о том, понравится ли она нам. Возможно, сейчас она сидит на своём летающем троне и тоже волнуется об этом.

Нонна уставилась на меня.

— Ты великолепен, Илья. Нашёл, чем подбодрить.

Я тоже на неё посмотрел.

— Знаешь, что её сейчас волнует больше всего? Что с её детьми. Всё остальное для неё не так важно.

— Да, ты прав, конечно, — согласилась Нонна, но всё же не забыла поправить причёску.

Она снова была рыжей. Няня вернула ей прежний вид волос, и теперь Нонна была наконец похожа на саму себя. Как сказал однажды Эл, «не девушка, а пожар».

Жаль, все её вещи сгорели вместе с одеждой, так что ей пришлось довольствоваться простеньким деревенским платьем, которое ей принесла жена Родиона Сергеевича.

Пока мы тихо переговаривались, одна из тяжёлых машин приземлилась, опустился трап с алой ковровой дорожкой.

Из салона вышла сначала охрана, среди них я заметил не только светочей, но и лихо-магов. Затем показались помощники и секретари.

Ну а потом послышались уверенные и стремительные шаги.

Стук каблуков.

Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.

Услышав их, Нонна перевела дыхание и прошептала:

— Спаси нас, Господи. Пусть она нам понравится.

Охрана и помощники замерли, выстроившись в ряд по обе стороны широкого трапа. Казалось, даже остальные машины стали шуметь тише, чтобы, не дай Бог, не рассердить свою госпожу.

Стук каблуков затих.

Потом последовала зловещая и веская пауза.

И вот наконец на трапе появилась женщина в богатом красном платье в пол и в шляпе явно по последней моде.

Позади неё встал личный помощник и, видимо, телохранитель. Возможно, ещё и любовник, судя по внешности.

— Не нужно больше ковров, Хорхе, — негромко сказал она.

Тот кивнул.

Женщина задержалась наверху, ровная и высокая, как столб, и внимательным взглядом окинула всю округу, начиная с горизонта.

У меня возникло ощущение, что она пронзает пространство и глазами фотографирует каждую деталь в свою бесконечную память, чтобы потом предъявить кому-то на страшном суде.

Возможно, даже мне.

— Какая эффектная женщина! — нервно выдохнула Нонна.

Тут я был согласен.

Эффектных женщин я видел немало, но эта превосходила всех.

Столичная светская львица, тигрица, волчица и весь остальной зоопарк хищников вместе с террариумом.